Чи Му покрутил в руках резную деревянную плашку с цифрой «восемнадцать», улыбнулся и подошел ближе, приветствуя Ци Чжао:
— Ци Чжао, давно не виделись.
— Давно, — кивнул Ци Чжао. — После того как мы выбрались с горы Цанъу, я искал тебя, но так и не нашел. Что-то случилось?
Чи Му смутился:
— Стыдно признаться... Разделившись с вами, я пошел вглубь леса, оступился и больно упал. Жетон перемещения на поясе сломался, вот меня и выкинуло наружу. — Он неловко улыбнулся: — Только учителю не говорите, а не то не миновать нагоняя.
Он выглядел утонченным и мягким, а его сдержанная улыбка располагала к себе. Цинь Юн, который и прежде относился к нему благосклонно, усмехнулся:
— Договорились.
Юань Ци лишь лениво приподнял веки и ничего не сказал. Ци Чжао опустил взгляд и тихо отозвался:
— Угу.
По натуре Ци Чжао не был сходиться с людьми с первого слова, но из-за прежнего хорошего впечатления относился к Чи Му достаточно тепло. Теперь же его отстраненность стала слишком заметной, отчего Чи Му едва ощутимо прищурился.
Неужели он что-то узнал?
В глубине глаз Чи Му промелькнула темная тень, однако Ци Чжао поднял голову, сохраняя привычное мягкое выражение лица, и с легкой иронией добавил:
— Тогда тебе придется относиться к нам получше, иначе за молчание не ручаемся.
Его тон и вид казались настолько естественными, что Чи Му на миг усомнился, не показалось ли ему всё это.
Он мельком бросил взгляд на Цинь Юна и Юань Ци, размышляя: будь у Ци Чжао какие-то подозрения, он наверняка поделился бы с приятелями. Но поведение этой двоицы ничуть не изменилось, так что... всё в порядке.
Успокоившись, Чи Му улыбнулся:
— Это само собой.
Едва его слова отзвучали, за стеной из плетеного бамбука и лоз поднялся шум, и распорядитель с арены выкликнул:
— Мастера растений под номерами восемнадцать и девятнадцать, прошу на помост!
Ци Чжао и Чи Му вместе поднялись на четырехгранную каменную платформу. Когда над ареной гулко проплыл удар колокола, Ци Чжао без лишних слов взмахнул рукавом. Послушная его воле, бледная светло-золотая лоза со свистом рванулась вперед, сплетаясь в мощную плеть, и с сокрушительным гулом обрушилась сверху.
Чи Му подготовился заранее: его алая лоза вспыхнула ярким пламенем. Золото и алый пламень столкнулись в воздухе, но не прошло и мгновения, как светло-золотое сияние хлынуло волной, мгновенно подавив языки огня.
Раздался грохот. Чи Му отступил на несколько шагов, глубоко упрятав вспыхнувшие эмоции. Наблюдатели со стороны видели лишь вспышку двух столкнувшихся сгустков света, но сам Чи Му в момент удара Лозы Облачной Пустоты ощутил давящую, почти физическую духовную мощь.
Она накатила, подобно рушащейся горе, некрушимая и абсолютная.
Такой дух вряд ли встретишь даже у мастера духовных растений пятого ранга, не говоря уже о втором.
Пока Чи Му мрачно предавался раздумьям, Ци Чжао тоже не был спокоен. Ошеломив противника духовным давлением, он воспользовался мигом и проник восприятием в духовные каналы Чи Му. Однако там царила пугающая пустота — выжженная пустыня, в которой не ощущалось ни капли духовной энергии.
У каждого обитателя Мира Мимолётной Жизни есть хоть какие-то крупицы духовных сил. Духовные каналы не могут быть абсолютно пустыми — тем более у мастера духовных растений с высоким талантом, где духовный свет должен струиться густым потоком.
Что здесь происходит?
Ци Чжао нахмурился. Нависшая над платформой лоза вновь взвилась к небу. На этот раз Чи Му был начеку: две плети, алая и золотая, сошлись в упорном противостоянии. Чтобы выиграть время и разобраться в странности, Ци Чжао сознательно умерил приток духовной силы и вновь впился восприятием в духовные каналы соперника. На этот раз они оказались до отказа забиты алыми точками света — разительный контраст с недавней пустотой.
Еще одна попытка прощупать — и снова густая алая россыпь, соответствующая примерно третьему рангу.
Сейчас всё выглядело отчетливо, но и прежняя пустота не была иллюзией. Взгляд Ци Чжао потемнел. Он собирался въесться еще глубже, но Чи Му внезапно отдернул свою лозу и, отскочив в сторону от падающего удара, улыбнулся:
— Ци Чжао, хоть я и уступаю тебе, но уступать мне настолько подносом — это уж слишком ранит мое самолюбие.
С этими словами он оправил одежды и отозвал охваченное огнем растение:
— Что ж, я сдаюсь.
Хотя поединки между мастерами духовных растений обычно проходили бескровно, никто не сдавался в самом начале без боя. Зеваки вокруг замерли от неожиданности, а затем по рядам поползли шепотки.
Чи Му не обратил на чужие судачения никакого внимания. Он отвязал от пояса плашку и протянул ее Ци Чжао:
— Я знаю, что мне с тобой не сровняться, так к чему позориться? Ци Чжао, еще увидимся.
Сложив руки в прощальном жесте, он повернулся и направился к выходу. Его фигура быстро скрылась за изгородью.
Теперь Ци Чжао окончательно убедился, что с Чи Му что-то не так, но понять подоплеку пока не мог. Из задумчивости его вывел взмах чьей-то руки перед самым носом.
Сюй Янь стоял перед ним, вскинув бровь:
— Наконец-то моя очередь. Ну же, сойдемся в настоящем бою!
Он не любил пустых разговоров, и едва отзвучало последнее слово, как темная лоза уже метнулась вперед. Ци Чжао едва успел принять удар. Первые мгновения он еще пытался размышлять о Чи Му, но атаки Сюй Яня становились всё более стремительными и изощренными, не оставляя времени на посторонние мысли.
Их состязание затянулось больше чем на час. Оба применяли прямые и жесткие приемы, и если бы не полное истощение сил, поединок вряд ли бы завершился.
Бой вышел равным, но лишенным зрелищных вспышек, так что зрители быстро заскучали и стали недовольно выкрикивать требования освободить помост.
Ци Чжао и Сюй Янь переглянулись, с улыбкой сошли с платформы. Юань Ци всё так же дремал на спине Цинь Юна, лишь мельком приоткрыв глаза на их приближение. Ци Чжао вернул плашку распорядителю, а повернувшись, столкнулся с пристальным взглядом Цинь Юна.
Ци Чжао аж затылком почувствовал холодок:
— Ч-что такое?
В глазах Цинь Юна горел азарт:
— Не знал, что ты так хорош в драке! В следующий раз обязательно сойдемся с тобой!
Сюй Янь тут же подоспел сбоку:
— Думаю, можно прямо завтра. Ты с утра, а я после полудня.
Ци Чжао: «...»
Одержимые битвой люди пугали. Под их тяжелыми взглядами у Ци Чжао зачесалась макушка, и он поспешил сменить тему:
— А где Чи Му?
— Вышел почти сразу за вами. Сказал, ушел в спешке, потому что его срочно вызвал старец Ян, — ответил Цинь Юн. Он выглянул за ограду и, убедившись, что толпа рассеялась, повернулся к товарищам: — Может, и нам пора?
— Не хочешь сам попробовать?
— Сегодня пасс, — Цинь Юн поправил сползающего со спины Юань Ци. — Он слишком вымотался, хочу дать ему нормально отдохнуть.
Ци Чжао сочел это разумным и кивнул. Но взгляд Сюй Яня неожиданно стал странным. Помолчав, он уныло пробормотал:
— Что-то у меня глаза зачесались...
Он развернулся:
— Пошли-пошли, на это просто больно смотреть.
* * *
Всю следующую неделю Ци Чжао не переступал порога «Гостиницы Феникса».
Во-первых, партия, задуманная Сэ Шэнем, вошла в решающую фазу. Поместье Старейшин в панике могло пойти на любые крайности. Во-вторых, старец Вэй где-то раздобыл древние фолианты, в которых встречались упоминания Техники Воссоздания Тела.
Пусть то были лишь разрозненные строки, они давали надежду.
Ци Чжао погрузился в изучение текстов с головой. Он откланивался каждый раз, когда Цинь Юн и Сюй Янь звали зайти к ним, и безвылазно сидел в комнате. В редкие минуты отдыха он поливал Траву Драконьего Зуба с Листом Зелёной Лозы да подрезал им подсохшие стебли.
Однако долго этот покой не продлился.
В один из дней его навестил Не Пань. Городской владыка был полностью поглощен расставлением сетей и почти не находил времени для Чжоу Цзэ. Хотя он и укрепил гору Цанъу барьером, на душе у него было неспокойно: он опасался, что Чжоу Цзэ изнемогает от одиночества, и просил Ци Чжао навещать его почаще.
Ци Чжао колебался — не из-за нежелания, а потому что совсем не умел лгать. Он и раньше путался в трех словах от чувства вины, а если Вэй Цзяцзэ начнет расспрашивать дотошно, он просто не сдержится.
Не Пань лишь мягко улыбнулся:
— Не переживай, всё будет в порядке.
Раз уж он так сказал, Ци Чжао не стал спорить и согласился.
В тот же день ближе к вечеру Ци Чжао, прижав к груди горшки с растениями и взяв с собой А-Яня, поднялся на гору Цанъу.
Не Пань, очевидно, предупредил Вэй Цзяцзэ заранее, так что тот не удивился. Он лишь слабо улыбнулся:
— Ты пришел.
Его улыбка была подобна таянию первого льда. Ци Чжао на мгновение даже опешил: с самого момента знакомства Чжоу Цзэ держался отстраненно и холодно, и даже после спасения его выражение лица не изменилось. А тут — улыбка.
Впрочем, эта мягкость помогла Ци Чжао расслабиться. Он откликнулся и поставил горшки на подоконник.
Чжоу Цзэ подошел ближе и едва заметно потянул носом воздух:
— Трава Драконьего Зуба, Лист Зелёной Лозы... А вот третье я узнать не могу.
Ци Чжао умел распознавать растения без помощи глаз благодаря дару мастера духовных растений. Вэй Цзяцзэ же был культиватором, и его духовное чутье в этой области было куда слабее. То, что он угадал так точно, вызывало уважение.
— Это они. Ты очень хорош.
Выражение лица Чжоу Цзэ смягчилось:
— Лекари и мастера духовных растений идут разными путями к одной цели. В сущности, разница невелика.
Он не стал расспрашивать об А-Яне, а лишь присел в бамбуковое кресло у окна и произнес:
— Ци Чжао, присаживайся.
Ци Чжао опустился на стул и огляделся. Убранство комнаты было простым и изысканным, идеально подходящим Чжоу Цзэ — и бесконечно далеким от стиля Не Паня.
— Что такое? — спросил Чжоу Цзэ, почувствовав его молчание.
— Просто подумал, что это место совсем не вяжется с Юнь Шэнем.
— Вот как, — понимающе отозвался Вэй Цзяцзэ. — А каким тебе кажется Юнь Шэнь?
Его глаза были темными и незрячими, но Ци Чжао на секунду показалось, будто его видят насквозь.
Занервничав, он перевел тему:
— А ты сам... каким представлял себе Юнь Шэня?
Чжоу Цзэ тихо усмехнулся:
— Конечно, представлял. Он должен носить ярко-алые одежды с золотым шитьем, обладать чарующими глазами с поволокой, улыбаясь, дерзко вскидывать бровь... На вид немного легкомысленный, но в глубине души надежный и невероятно мягкий. Я прав?
Пальцы Ци Чжао замерли. Он не нашелся с ответом. Вэй Цзяцзэ тоже замолчал. Нащупав пиалу на столе, он сделал глоток чая и повернулся к окну.
Заходящее солнце отразилось в его глазах, сделав их прозрачными, будто чистый янтарь.
Ци Чжао вглядывался в его лицо, а когда наконец заговорил, голос его звучал глухо:
— Ты... всё знаешь.
Это был не вопрос.
Чжоу Цзэ повернул голову. В лучах заката его черты казались удивительно мягкими.
— Ци Чжао, тебе кто-нибудь говорил, что лжец из тебя совершенно никакущий?
Ци Чжао и сам это прекрасно знал.
— В тот день, когда я очнулся в Храме Растительных Духов, я сразу почувствовал запах Не Паня. Он с давних пор любил сандал, и за пять лет ничего не изменилось... Он решил, раз я не вижу, то можно привезти меня сюда и сочинить историю. Но с первого же шага я понял: это гора Цанъу. Дом, где он жил раньше. А снаружи журчит ручей, которому он сам когда-то дал имя.
Голос Чжоу Цзэ звучал тихо и ровно. Ци Чжао не мог понять, что у того на душе. Если бы он питал к Не Паню ненависть, то не проявил бы такого спокойствия, узнав в Юнь Шэне своего врага. Но если ненависти не было, то почему он не открывался?
Ци Чжао не удержался от вопроса.
Чжоу Цзэ опустил голову. Помолчав, он произнес едва слышно:
— О судьбе брата я узнал позже. Не Пань тут ни при чем, я не виню его. Но меня гложет вина... Ты не представляешь, сколько ночей я прокручивал в голове прошлое. Как прямо здесь я вонзил кинжал ему в грудь, а он смотрел на меня с полным отчаянием и хрипел: «За что?». Единственное, в чем моя совесть чиста, — наша первая встреча никогда не была спланированной ловушкой.
Ци Чжао не прошёл через подобные испытания, и сочувственные слова с его стороны звучали бы фальшиво. Ему оставалось лишь вздохнуть.
Но Чжоу Цзэ вдруг улыбнулся:
— Мне просто не хватает немного решимости. Но она появится. Я обязательно буду добр к нему.
— Раз ты так думаешь, то и отлично. Ты хороший человек, и Не Пань тоже. Пусть у вас всё наладится.
— Наладится, — брови Вэй Цзяцзэ расправились. — Раз уж я знаю, что он и есть Юнь Шэнь, пока не говори ему. В день, когда ко мне вернется зрение, я хочу сказать ему всё сам.
— Хорошо.
Ци Чжао согласился, почувствовав облегчение от того, что больше не нужно крутиться и выдумывать небылицы. Уловив перемену в его настроении, Чжоу Цзэ улыбнулся и спросил:
— Не Пань в последнее время очень занят. Проблемы с Поместьем Старейшин так серьезны?
— Всё должно быть в порядке, не переживай. Не Пань смышленый, да и Сэ Шэнь рядом.
Судя по его тону, вся уверенность строилась именно на присутствии Сэ Шэня.
Губы Чжоу Цзэ тронула улыбка. Ци Чжао, осознав, как прозвучала его фраза, смутился и умолк, повернувшись к окну.
Закат угасал, заливая небосвод последним золотом.
Вечер был хорош.
* * *
Вернувшись ночью в гостиницу, Ци Чжао пересказал Сэ Шэню разговор с Чжоу Цзэ и спросил:
— Как думаешь, мне стоит намекнуть Не Паню?
— Это их дело, им и разбираться. Не стоит вмешиваться.
Ци Чжао думал точно так же и улыбнулся. Но не успел он сказать и слова, как Сэ Шэнь продолжил:
— Если тебе так хочется приложить к чему-то руки... как насчет второй позы с третьей страницы?
Лицо Ци Чжао мгновенно вспыхнуло:
— Э-эти... эти не подойдут. — Слишком уж сложно!
— Тогда первая с девятой.
— Нет.
— Третья с одиннадцатой.
— Тоже нет!
— Первая с седьмой.
* * *
Это тоже казалось довольно смущающим, и будь то обычный день, Ци Чжао ни за что бы не согласился. Но по сравнению с предыдущими вариантами этот вариант неожиданно показался совсем не страшным. Помявшись, он кивнул:
— Ну... этот еще ладно.
— Тогда решено, — Сэ Шэнь изогнул губы в улыбке. — Сначала помоемся, м-м?
Ци Чжао, окончательно опьяненный этой улыбкой, тупо поплелся за ним. Лишь когда на нем остались одни исподние штаны, до него дошло. Он возмущенно уставился на Сэ Шэня:
—... Ты опять меня перехитрил!
Сначала предложить самые дикие варианты, затем уступить, сыграть на контрасте и сбить с толку, а под конец еще и применить чары!
Но понимать это было уже поздно.
Исподнее соскользнуло к лодыжкам и исчезло. Сэ Шэнь бережно поднял его на руки и опустил в купель. Глаза городского владыки лучились нежностью:
— Вода не холодная?
— Нормальная... Эй, не переводи тему! Я не глупый, меня так просто не сбить!
— Конечно, не глупый, — Сэ Шэнь тихо засмеялся. — Я люблю тебя.
* * *
Только что уверявшая в своей сообразительности «неглупая» жертва шмыгнула носом, покраснела до кончиков ушей и отвернулась:
— Я тебя тоже.
А уж перехитрил его Сэ Шэнь или нет — на такие размышления сил больше не осталось.
В ту ночь первую позу с седьмой страницы Сэ Шэнь воплотил в жизнь от и до. Ци Чжао поначалу пытался сопротивляться, но быстро сдался и лишь бессильно прикрыл глаза, отдавшись на волю партнера.
Глубокой ночью Сэ Шэнь снова вынес Ци Чжао за ширму. Тот в полузабытьи почувствовал, как тело погружается в теплую воду, приоткрыл глаза и сонно пробормотал:
— Сэ Шэнь?..
— Спи, — Сэ Шэнь чуть приглушил фитиль светильника, отчего в комнате сгустились мягкие тени. Убедившись, что Ци Чжао снова крепко уснул, он бережно смыл с него все следы прошедшей ночи.
Ци Чжао недовольно нахмурился во сне, но глаз не открыл, лишь уткнулся носом в шею Сэ Шэня и что-то тихо проворчал.
Сэ Шэнь опустил взгляд, и его черты смягчились до невозмутимости. Прикоснувшись губами к макушке Ци Чжао, он отнес его на кровать и осторожно уложил.
Ци Чжао утонул в перине, его брови расправились, и он, обняв край одеяла, окончательно погрузился в сон.
Сэ Шэнь тихо усмехнулся. Он еще долго сидел на краю постели, не сводя глаз с Ци Чжао, затем поправил одеяло, погасил свет и лег рядом, медленно закрыв глаза.
* * *
Пять дней спустя над Городом Феникса пролился дождь. Едва ливень утих, как расставленные Не Панем сети окончательно затянулись.
Надо признать, городской владыка обладал пугающей проницательностью: действия Поместья Старейшин оказались почти полностью у него на ладони. Даже Ци Чжао, не искушенный в политических интригах, понимал: на этот раз у старейшин нет ни единого шанса на спасение.
В тот день Сэ Шэнь снова ушел на рассвете.
Проснувшись, Ци Чжао полил цветы, почитал книги и от откровенной скуки решил приготовить на маленькой кухне гостиницы немного сладкого отвара.
В свое время он был большим сладкоежкой и готовил неплохо. Единственное — не рассчитал пропорции и наварил слишком много. Угостив старца Вэя и старца Сюй, он понял, что осталась еще целая кастрюлька. Вспомнив, что Юань Ци любитель поесть, Ци Чжао решил относить угощение ему.
В небольшой гостинице, где остановился Юань Ци, по-прежнему было тихо.
Ци Чжао поднялся на второй этаж с сундучком-термосом и постучал. Изнутри донесся сонный голос Юань Ци — похоже, тот еще не вставал.
Ци Чжао терпеливо ждал снаружи. Вскоре дверь Юань Ци так и не открылась, зато из соседней комнаты выглянул Сюй Янь. Увидев сундучок в руках Ци Чжао, он просиял:
— Еда?
— Сладкий отвар, — ответил Ци Чжао. — Хочешь — присоединяйся.
Сюй Янь радостно угукнул, исчез в комнате и через мгновение выскочил уже одетым, держа в охапке три пиалы. Когда он подошел, дверь Юань Ци наконец отворилась. Оба вошли внутрь. Едва Ци Чжао поставил сундучок на стол, Сюй Янь тут же потянулся к крышке.
Стоило снять крышку, как по комнате разлился тонкий сладкий аромат.
Юань Ци окинул угощение взглядом. Сюй Янь тут же засуетился:
— Садись-садись! Я специально пиалы принес, каков угодник, а?
Юань Ци скуп на эмоции кивнул.
Раньше его раздражала шумность Сюй Яня, и он предпочитал игнорировать его. Сюй Янь от этого немало страдал, поэтому, получив молчаливое одобрение, пришел в неописуемый восторг и проворно зачерпнул полную пиалу:
— На, попробуй.
Юань Ци с бесстрастным лицом оттолкнул его руку, сам зачерпнул отвар, отпил глоток и удовлетворенно прищурился:
— Вкусно.
Сюй Янь обиженно вернул пиалу себе. К сладкому он был равнодушен, но вкус действительно оказался хорош, так что он быстро опустошил посуду.
Принесенный отвар стремительно закончился.
Юань Ци опять впал в свое привычное полусонное состояние и подпер щеку рукой, клюя носом. Сюй Янь искренне поражался этому:
— Не пойму: казалось бы, каждую ночь выматывают тебя, а видок такой, будто он пахал без продыху всю ночь.
Ци Чжао: «...»
Заметив, как Ци Чжао нахмурился, готовясь вспыхнуть, Сюй Янь торопливо поправился:
— Нет-нет, я к тому, что Юань Ци просто вымотался! Помнишь, я рассказывал про странные звуки сглатывания? Их полмесяца не было, а прошлым вечером опять началось. У него чуткий сон, вот и не выспался.
— Вы ходили проверять?
— Ходили. В той комнате кто-то есть, но он поставил барьер. Ни я, ни Юань Ци пробиться не смогли.
Сюй Янь был мастером духовных растений пятого ранга. Значит, укрывшийся за барьером обладал силой куда выше.
Ци Чжао невольно вспомнил людей с татуировкой феникса на спине — у них был шестой или седьмой ранг, что вполне сходилось.
Он кивнул:
— В эти дни просто будьте осторожнее. Обо всем остальном позаботятся Не Пань и Сэ Шэнь.
Сюй Янь согласился и перевел тему:
— У тебя есть планы на остаток дня?
Ци Чжао понял его намек, но после вчерашнего безумства Сэ Шэня тело все еще ломило.
Он виновато кашлянул.
Сюй Янь тут же всё понял и уныло вздохнул:
— В такие моменты я понимаю, как хорошо быть одному. По крайней мере, свободен и не вымотан.
Слова звучали беспечно, но в тоне явственно проступала завистливая кислинка.
Ци Чжао улыбнулся:
— Не думал найти себе спутника жизни?
— Мой спутник, видно, где-то по дороге потерялся. Тут уж как судьба распорядится, — Сюй Янь скомкано скривился и забрал со стола пиалы. — Пойду я. Схожу к Цинь Лу, благо хоть один надежный человек рядом остался, эх.
Помахав Ци Чжао свободной рукой, он вышел.
Когда он ушел, Ци Чжао повернулся и обнаружил, что Юань Ци уже уснул, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки. Ци Чжао лишь вздохнул, снял с постели одеяло, набросил ему на плечи и, подхватив пустой сундучок, вышел в коридор.
В коридоре царила полутьма и звенящая тишина.
Ци Чжао дошел до лестницы и успел спуститься лишь на пару ступеней, как спину обдало ледяным сквозняком, несущим тяжелую демоническую цзи. От страха по коже побежали мурашки. Ци Чжао резко обернулся, и его зрачки сжались.
Дверь в комнату по соседству с Юань Ци незвучно отворилась.
Из темной глубины донеслись тяжелые шаги. Черная фигура медленно выступала из клубящегося мрака, приближаясь к нему шаг за шагом.
Ци Чжао настороженно замер, стиснув в ладони Талисман Раскатистого Грома.
Человек полностью вынырнул из черного тумана. Его лицо было мертвенно-бледным, губы казались налитыми кровью, а на губах застыла жуткая, искаженная усмешка.
Оскал продержался лишь мгновение. Снова потянул холодный ветер, дверь захлопнулась, и коридор погрузился в прежнее безмолвие.
Но сердце Ци Чжао уже не могло успокоиться.
Потому что в то короткое мгновение он отчетливо разглядел лицо врага.
Это было лицо Чжоу Цзэ.