В этой ухмылке сквозило нечто зловещее — точно такую же Ци Чжао видел на его лице накануне.
Ци Чжао чуть прищурился, пытаясь разгадать замысел Синьи.
Если тот действительно стремится унаследовать власть над Городом Северного Направления, ему следовало бы создавать видимость полного благополучия, а не держаться с подобной вызывающей дерзостью. Если же его цель — не город, а сам Ци Чжао, для которого титул служит лишь прикрытием, то нанести удар следовало давным-давно. К чему медлить?
Пока Ци Чжао предавался размышлениям, Синьи уже смахнул с губ ухмылку. Его лицо скрывалось за маской, а взгляд оставался абсолютно невозмутимым.
Сделав шаг вперёд, он спокойно обратился к Старшему старейшине:
— Старейшина, мы можем начать обряд наследования?
— Время как раз подошло, — отозвался тот. — В Городе Северного Направления не так много условностей. Раз уж ты прошёл испытание в Башне Гоучэня, не стоит откладывать.
С этими словами Старший старейшина отступил в сторону, проколол палец и неторопливо прижал его к выступу на стене. Капля крови коснулась камня, и то место вспыхнуло мягким светом. Мгновение — и яркие лучи сеткой расползлись по стене во все стороны.
Под воздействием этого сияния густые лозы, покрывавшие стены, словно ожили. Раздвигаясь, они не спеша освободили сокрытую нишу. Когда движение прекратилось, присутствующие подняли глаза и увидели изысканный деревянный алтарь. На его вершине покоилось зеркало, переливавшееся чёрным и белым светом. Его поверхность шла зыбкой рябью, напоминающей водную гладь.
Старший старейшина медленно подошёл к алтарю и взглянул на Синьи:
— Проколи палец и прижми к зеркалу, чтобы твоя кровь слилась с его сутью. На этом ритуал завершится.
Синьи кивнул. Мерным шагом он приблизился к алтарю, вынул серебряную иглу, проколол подушечку пальца и стал медленно опускать руку к зеркальной глади.
Каждое его движение было полным спокойствия и размеренности, однако у жителей города, наблюдавших за происходящим снаружи, сердца сжались от волнения. Смена городского владыки — событие слишком значительное, и пусть на алтаре стояли не они, напряжение передалось каждому.
Чем ближе палец Синьи приближался к зеркалу, тем сильнее замирали горожане.
Синьи не останавливался. Расстояние между его пальцем и поверхностью зеркала сократилось едва ли до дюйма. В этот миг Ше Шэнь, опустив взор, слегка постучал пальцами по столу. Не Пань сразу всё понял и беззаботно произнёс:
— Погоди-ка.
Едва прозвучало это слово, как из его рукава вылетел ало-золотой лист, возникший прямо из воздуха. Он встал непреодолимой преградой, бьющей по руке Синьи и вынуждающей того замереть.
Взгляд Синьи потемнел. Он поднял глаза:
— Что всё это значит, городской владыка Не?
Не Пань даже не удостоил его взглядом, обратившись напрямую к Старшему старейшине:
— Старейшина, не стоит торопиться. Полагаю, всё это не совсем уместно.
Снаружи зала тут же поднялся гул.
Старший старейшина обернулся:
— Поясните свою мысль, городской владыка Не.
Глаза Не Паня слегка сузились:
— Если мне не изменяет память, устав Города Северного Направления гласит: городской владыка должен не только свободно владеть тайными искусствами, но и быть человеком чистым и открытым. О деяниях же этого господина в испытательном царстве Города Феникса известно каждому. Чистотой тут и не пахнет. Что же до открытости... — Он легко усмехнулся: — О какой открытости может говорить тот, кто даже лица показать не смеет?
Три старейшины переглянулись:
— Но...
Синьи отозвался ровным, прохладным тоном:
— Желание скрывать лицо не имеет ничего общего с честностью. К тому же Семь Городов никогда не вмешивались в дела друг друга. Неужто городской владыка Не замыслил против Города Северного Направления нечто недоброе?
На его губах скользнула насмешка:
— Или же... это касается не только вас, владыка Не, но и прочих городских владык?
Гул толпы за стенами зала вспыхнул с новой силой.
Семь Городов Мира Мимолётной Жизни повелевали каждый своим краем и по давнему уговору не вмешивались в чужие дела. Ныне Янь Хуэй погиб, и Город Северного Направления остался без правителя — самое время для чужих притязаний. Действия правителей Остальных Шести Городов и впрямь могли навести на дурные мысли.
Впрочем, Не Пань в своё время в Городе Феникса сам прошёл через подобные интриги со старейшинами, а потому ничуть не растерялся и ответил с улыбкой, выверяя каждое слово.
Синьи привык повелевать и не терпел возражений. Проведя тысячу лет в заточении, после освобождения он ещё не сталкивался с подобной дерзостью. Спустя десяток острых реплик его взгляд становился всё более мрачным.
В конце концов он с холодной ухмылкой произнёс:
— Городскому владыке Не не стоит изводить себя речами. Ваше сомнение — лишь ваше личное мнение. Я прошёл испытание Башни Гоучэня, и это непреложный факт. Этого более чем достаточно. Всё остальное — не забота чужих городов.
Шёпот за стенами зала долетал всё чётче:
— Как думаете, на что намекает городской владыка Не?
— А на что тут намекать? Полагает, что Буе недостоин титула владыки. Да и не он один так считает — владыка Цинь и остальные тоже согласны.
— Но ведь дела Города Северного Направления не касаются чужаков... Что вообще происходит?
— Кто ж его знает. С другой стороны, доля правды в этом есть. Я видел Буе в Городе Феникса — он же жестокий и беспощадный. Если он станет владыкой, нам жизни не будет. Да и... кажется мне, тут дело куда темнее, чем кажется.
— Разболтался! Жетон Гоучэня сгинул, а Буе прошёл башню — факт остаётся фактом. Стало быть, право имеет.
* * *
Среди поднявшегося шума Старший старейшина бросил взгляд на толпу и спросил:
— И что же думают прочие городские владыки?
Цинь Лу поднял взор и произнёс без единой эмоции:
— Гибель Янь Хуэя и исчезновение Жетона Гоучэня — дело тёмное. Вся эта история слишком смахивает на точный, продуманный заговор. Если Город Северного Направления увязнет в этой ловушке, Город Небесных Руин тоже окажется под ударом. Я не намерен рисковать. Сейчас не время спешить с выбором нового владыки. Прежде нужно распутать эти тайны и вернуть Жетон Гоучэня.
Лу Цзяньшуй поддержал его кивком:
— Города Облачной Области и Унаследованных Традиций солидарны. Старшему старейшине не о чем беспокоиться: как только Жетон Гоучэня вернётся, мы не станем вмешиваться в дела вашего города.
— Владыка Ше придерживается того же мнения?
Ше Шэнь скупо кивнул.
— В таком случае... — Старший старейшина на мгновение задумался. — Поначалу Совет Старейшин полагал, что нужно как можно скорее утвердить городского владыку ради спокойствия в городе. Но слова уважаемых владык весьма убедительны. Совет Старейшин решает...
Договорить он не успел. Буе резко повернулся к нему. Его глаза налились тёмной угрозой:
— Старший старейшина, в указе Совета ясно сказано: тот, кто преодолеет Башню Гоучэня, станет владыкой Города Северного Направления. Вы лучше других знаете, насколько смертоносны испытания башни. Я рисковал жизнью, проходя её, а теперь Совет отказывается от своих слов?
Он ледяно усмехнулся:
— Или же не только чужаки метят на власть над нашим городом?
Эти слова прямым текстом обвиняли Старшего старейшину в сговоре с остальными шестью владыками.
Гул за стенами мгновенно стих. Все взоры устремились в глубь зала.
Старший старейшина отдал служению городу полжизни, и подозрения в предательстве отозвались в его душе тяжким оскорблением. Лицо старика потемнело.
Шёлковый рукав Буе слегка дрогнул:
— Полагаю, суть сегодняшней встречи мне ясна. Однако отказаться от своих обещаний так просто не выйдет. Слово Совета было дано, мой проход сквозь Башню Гоучэня — неопровержимый факт. Всё прочее — лишь ваши домыслы, не имеющие силы. И если сегодня вы не предъявите мне веской причины... место городского владыки...
Он вскинул голову и впился взглядом в присутствующих. Наконец его взор остановился на Ше Шэне. Выделяя каждое слово, Буе чеканил:
—...достанется мне.
Присутствующие заметили, куда направлен его взгляд. Не понимая, почему он смотрит именно на Ше Шэня, все вслед за ним обернулись к владыке.
Ше Шэнь бросил на него бесстрастный взгляд. Не проронив более ни слова, он смыкающимися пальцами подхватил Меч Цзинлань и медленно поднялся.
— Что ж, проверим, достоин ли ты этого права.
Их взгляды скрестились — тяжёлые, полные мрачной решимости.
Ше Шэнь стиснул рукоять. Мощное, сокрушительное давление его духовной силы хлынуло во все стороны, вздымая полы его одежд и пряди волос. Буе зловеще смотрел на него, не намереваясь отступать: из-под его ног уже расползались кровавые стебли лозы. Воздух до предела натянулся перед неизбежной схваткой.
Толпа снаружи ахнула, затаив дыхание.
Ци Чжао напрягся не меньше остальных. Он не ожидал, что дело дойдёт до открытого столкновения. Сейчас в глазах толпы Буе оставался чист, и у него имелись все законные основания претендовать на престол. Обрушивать на него удар прямо сейчас, на виду у всех, было бы роковой ошибкой.
С этой мыслью Ци Чжао чуть повернул голову и неброским движением потянул Цинь Сю за рукав. Цинь Сю понял его без слов, едва заметно кивнул и слегка поджал пальцы, готовясь к вмешательству.
Тем временем клинок Ше Шэня полностью обвила духовная лоза. Самого Буе тоже со всех сторон окружили стебли.
Развязка казалась неизбежной. Будто пытаясь выбить из Ше Шэня всю сдержанность, Буе вдруг усмехнулся:
— Похоже, у городского владыки Ше нет веских причин отказать мне. Как смешно. Что ж, проверим в деле твой Меч Цзинлань.
С этим словом он взмахнул рукавом. Стебли лозы взвились в воздух, обрушиваясь на Ше Шэня. Ше Шэнь без единой эмоции на лице вскинул клинок. Однако прежде чем смертоносное сияние меча успело вырваться наружу, из-за дверей зала стремительно ворвалась иссиня-чёрная ветвь лозы. Изгнувшись дугой в воздухе, она наотмашь ударила по атаке Буе, на корню сбивая его выпад ещё до того, как Ше Шэнь успел нанести удар.
И в тот же миг у входа раздался звонкий, чистый голос:
— Кто сказал, что нет веской причины?
Все ошеломлённо замерли и одновременно обернулись.
От подножия ступеней неторопливо поднимался человек в белоснежном халате. На его поясе висел двухцветный, чёрно-белый ропань, тихо побрякивавший при каждом шаге. Толпа невольно расступалась, давая ему дорогу. Войдя в зал, он небрежно коснулся ропаня, затем лёгким щелчком высвободил из-под него деревянный жетон и медленно поднял его над головой.
То был изумрудный деревянный жетон, переливающийся мягким светом и покрытый древней резьбой.
Жетон Гоучэня.
Народ охнул, затаив дыхание и не понимая, что происходит. Незнакомец остановился в центре зала и с глубоким поклоном приветствовал трёх старейшин. Старший старейшина смотрел на него, и в его глазах блестели слёзы, а губы дрожали:
— Ты... всё-таки вернулся?
Взгляд Буе потяжелел, он медленно обернулся к пришедшему.
Незнакомец мягко улыбнулся старику, но когда его взгляд переместился на Буе, в нём вырос ледяной холод:
— Жетон Гоучэня принадлежит мне. И Город Северного Направления — тоже. А ты...
Он сделал паузу и чеканно закончил:
—...что ты вообще такое?