Светло-золотые искорки мягко кружили вокруг Ци Чжао, время от времени ласково касаясь его щёк.
Окутанный этим сиянием, он прижимал к груди горшок со Змеиным деревом. Ци Чжао толкнул тяжелую створку высокой башни. Внутри тянулись вверх неисчислимые ярусы — с первого взгляда даже не определить, сколько их тут. Сделав шаг вперед, он ощутил легкое дыхание ветра, а за его спиной бесшумно захлопнулась дверь.
В тишине башни размеренно пробил колокол. Ци Чжао огляделся вокруг; не почувствовав никакой угрозы, он ступил на каменную лестницу.
Ступени казались бесконечными. Ци Чжао шел долго, но так и не увидел конца пути. Спустя примерно полчаса ноги затекли настолько, что сил идти дальше просто не осталось, и он устало опустился прямо на каменную ступень.
— Сяо Цзю, — вздохнул он, — на самом верху башни ведь и находится место наследия? Как думаешь, мы сможем добраться?
[А почему нет?]
— Удача в этом тайном царстве изначально предназначалась Чи Му, — сомневаясь, проговорил Ци Чжао. — Разве я не отбираю чужое?
[Всё, что дарует Небесный Путь — воля случая и судьба. В этом мире ничто и никогда никому не принадлежит по праву заранее.]
Голос Сяо Цзю прозвучал предельно холодно, даже отстранённо. Ци Чжао и раньше замечал, что после прибытия в Город Небесных Руин с его духом-спутником происходит что-то странное, но теперь это ощущение стало совсем отчетливым.
— Ты не в духе? — спросил он.
[Нет.] — В голосе Сяо Цзю проскользнула глухая тяжесть, но он всё же добавил: — [Ци Чжаочжао, держись. Ты справишься.]
—... Ладно.
Ци Чжао тихо отозвался, опустил руку и ласково погладил резные листья Змеиного дерева. Поднявшись на ноги, он вновь шагнул вверх по ступеням.
Преодолев больше тысячи ступеней, Ци Чжао вдруг заметил: дорога под ногами изменилась. Или, точнее сказать, она непрерывно менялась всё это время. Заподозрив неладное, он стал пристально вглядываться в каждый шаг. Пройдя еще немного, он окончательно убедился в своей догадке.
Башню пронизывал скрытый барьер, а траектория изменений подчинялась узору созвездий и триграмм Тайцзи-Багуа.
Чтобы преодолеть подобный барьер, требовалось одно из двух: либо обладатель колоссальной духовной силы мог с одного взгляда распознать ядро формации, либо знаток древнего искусства Цимынь Дуньцзя без труда разгадал бы смену элементов. Очевидно, Ци Чжао не обладал ни тем, ни другим. А духовные растения, населявшие башню, отличались поразительной «профессиональной этикой»: наблюдая за тем, как он тщетно хмурит лоб, они от начала и до конца сохраняли невозмутимое молчание.
Спустя долгое время Ци Чжао вздохнул и мысленно решил: «Будь что будет. Положимся на судьбу».
С этой мыслью он поднялся и пошел вперед, следуя подмеченным ритмам движений. Поскольку путь вился согласно схемам Багуа, Ци Чжао, пытаясь просчитать каждый шаг, вскоре почувствовал, как кружится голова. В конце концов он плюнул на расчеты и доверился интуиции.
В глубине башни тяжело и глухо трижды пробил колокол.
Когда гул раздался в пятый раз, ошеломленный и сбитый с толку Ци Чжао остановился. Перед ним возвышалась живая стена из сплетенных лоз, в которую были встроены две двери — черная и белая, воплощающие два начала Тайцзи.
В книге «Зарождение Великого Дао» упоминался этот момент. В свое время Чи Му, войдя в башню, точь-в-точь наткнулся на эти двери: одна вела к самой вершине, другая низвергала в бездну. Жетона перемещения у Ци Чжао больше не было. Это означало лишь одно: ошибившись с выбором, он сорвется в пропасть и погибнет.
Жизнь и смерть разделял лишь один шаг, вот только... какую именно дверь выбрал тогда Чи Му, автор в книге не упомянул.
Подстава высшей пробы.
Ци Чжао некоторое время молча стоял перед двойными вратами, как вдруг под сводами башни прошел шестой удар колокола.
Если после седьмого удара выбор не будет сделан, весь путь перед ним превратится в разверзшуюся бездну. Это был шестой.
Ци Чжао потирал виски и нервно прижал Змеиное дерево к груди. Шагнув вперед, он без колебаний толкнул смоляно-черную створку. Причина выбора была предельно проста: он вспомнил их первую встречу с Сэ Шэнем. Тот был облачен именно в иссиня-черный халат, и тогда Ци Чжао подумал, что этот человек невероятно красив.
Со скрипом тяжелая створка из черной лозы подалась назад. Ослепительно-белый сноп света полоснул по глазам, заставив Ци Чжао зажмуриться.
Когда сияние рассеялось, Ци Чжао медленно приоткрыл веки. Картинка перед ним полностью изменилась: он очутился в древнем, величественном зале. В воздухе кружились разноцветные светлячки духовной энергии, а в самом центре возвышалось исполинское древнее древо, окутанное мягким, теплым свечением.
«Ствол и ветви глубокого темно-синего оттенка, по краям листьев — зубцы, рисунок прожилок подобен тигровым полосам. Духовная энергия, что струится вокруг него, зародилась еще во времена древности...»
Божественное дерево Таоу.
Ци Чжао понимал: это вовсе не само Божественное дерево Таоу в плоти и крови, а лишь иллюзорный отпечаток, созданный его колоссальной духовной силой перед увяданием. Но даже бестелесный призрак излучал неиссякаемый поток духовной энергии, дышащий теплыми волнами искренней доброты и ласки.
[Иди к нему. Оно не причинит тебе вреда,] — подал голос Сяо Цзю.
Ци Чжао кивнул и направился к гиганту. Древнее древо склонилось к нему, ветви мягко, ласково коснулись его щеки, а затем одна из пышных крон опустилась к самой земле, приглашая Ци Чжао сесть.
Ци Чжао послушно опустился на ветвь. Исполин плавно и бережно поднял его в воздух. Листья кротко прижались к его ладоням. Ци Чжао тепло улыбнулся древу, но когда они поднялись примерно на десять метров над полом, плавное движение ветви резко застопорилось. Аура, окружавшая Божественное дерево, в одно мгновение пришла в хаос.
Ветвь в воздухе содрогнулась и опрокинулась. Ци Чжао испуганно ойкнул и еще крепче сжал Змеиное дерево. Лозы его собственной духовной сущности вырвались наружу: одни зацепились за ствол Таоу, другие обвили талию Ци Чжао, бережно опустив его на пол. Едва его ноги касались земли, за спиной раздался леденящий душу смешок.
Густая, зловонная демоническая тьма мгновенно волной захлестнула зал.
Сердце Ци Чжао ухнуло вниз. Он резко обернулся. У самых дверей стоял человек. Его лицо было мертвенно-бледным, губы побелели, словно снег, а все тело обвивали клубы черной демонической скверны. Он скалился в хищной, глумливой ухмылке.
— Давно не виделись, Ци Чжао. Видеть тебя живым и невредимым... какая досада.
Это был Бай Юань — тот самый человек, которого изгнали из Города Вечернего Пейзажа за уничтожение Листа Зелёной Лозы.
Сейчас Ци Чжао едва узнал его.
Раньше Бай Юань хоть и отличался спесью да дурным нравом, всегда предпочитал белоснежные одежды и имел довольно привлекательную внешность; когда в нем не закипала злоба, он выглядел вполне благородно.
Теперь же его лицо свела смертельная бледность, а от самого лба до подбородка змеились жуткие фиолетово-черные демонические узоры. В сочетании с алевшими кровью губами он походил на неупокоенного выходца из преисподней.
Заметив, что Ци Чжао не отрывает взгляда от его лица, Бай Юань помрачнел:
— Я стал таким из-за тебя. Но, пожалуй, мне стоит сказать тебе спасибо. Не загони ты меня тогда в угол, я бы не ступил на Путь Демонов и не обрел столь чистую, сокрушительную силу.
Он ухмыльнулся, отчего демонические метки у уголков рта исказились:
— А потому... в знак благодарности я заберу твою жизнь. Договорились?
Не успели слова отзвучать, как за спиной Бай Юаня затрепетали черные, пропитанные скверной побеги. Выстрелив вперед, они устремились к Ци Чжао.
Едва они приблизились, как перед Ци Чжао вспыхнули светло-золотые стебли его собственной лозы, сплетаясь в непроницаемый щит и отбивая атаку.
Не сумев пробить заслон с первого раза, Бай Юань прищурился. Рассмотрев форму стеблей, прикрывавших Ци Чжао, он вспыхнул дикой завистью:
— Лоза Облачной Пустоты... До чего же ты мне...
—...тошнотворен!
Бай Юань впал в ярость. Его лицо исказилось в безумной гримасе, а черные отростки слепо закололи воздух во все стороны. Призрак Божественного дерева Таоу был лишь бесплотной тенью, хранящей наследие, и не обладал ни защитой, ни боевой силой. Почувствовав испуг древнего духа, Ци Чжао мгновенно выбросил вперед свои золотистые побеги, заслоняя его.
— Всё такой же святоша, — презрительно расхохотался Бай Юань.
Смертоносные плети со свистом отошли назад, а когда вытянулись снова, их концы превратились в костяные шипы. Ци Чжао похолодел: этот безумец на самом деле закалил и переплавил собственную духовную кровь в осквернённое оружие!
Родословная Ци Чжао восходила к Лозе Облачной Пустоты — стихии чистого света, защитной по своей природе и естественным образом подавлявшей тьму. Сила Бай Юаня была насквозь отравлена демонической скверной; его атаки обладали разрушительной мощью, но быстро сломить светлый барьер Ци Чжао он не мог.
Поняв это, Бай Юань зловеще прищурился. Втянув плети назад, он достал из-за пазухи иссиня-черный шарик и с затаенным злом зарыл его прямо в землю у своих ног.
Земля вокруг мгновенно потемнела, сочная трава на ней в секунду высохла и обратилась в прах. Ползучая чернь, словно обладая собственным разумом, жадно напилась жизненной силы растений и устремилась к центру зала — прямо к Божественному дереву Таоу.
Древнее древо мучительно задрожало. Находясь совсем рядом, Ци Чжао отчетливо ощутил его боль, и сердце его сжалось от жалости. Не колеблясь, он присел на корточки и прижал ладони к почве, разливая по земле мягкое, молочно-белое свечение.
Это подействовало: черная скверна в страхе отпрянула назад.
Однако духовных сил Ци Чжао не хватало, чтобы прикрыть весь зал. Видя, как темные щупальца пытаются обогнуть заслон с флангов, он нахмурился. Вокруг него поднялись многочисленные золотистые лозы, концы которых вспыхнули ярким светом и вонзились в землю по периметру.
Черная тьма уперлась в световой барьер и, не смея шагнуть дальше, испуганно отступила.
Наблюдая за этим, Бай Юань исказился от зависти, но на его лице проступила торжествующая ухмылка. Медленным, вальяжным шагом он направился к Ци Чжао. Черные демонические плети за его спиной зловеще извивались.
Руки Ци Чжао и все его лозы были намертво прикованы к земле непрерывной отдачей духовной энергии. Стоило прервать поток хоть на мгновение, как тьма тут же прорвала бы заслон. Сдвинуться с места он не мог, да и будь у него такая возможность, уклониться от новой атаки он бы уже не успел.
Бай Юань прекрасно понимал его безысходность. Встав перед Ци Чжао и глядя на него свысока, он тихо улыбнулся:
— Прощай, Ци Чжао.
Острая, как пика, демоническая плеть взвилась в воздух и со свистом устремилась прямо в грудь Ци Чжао.
Двинуться он не мог. Дух Божественного дерева Таоу пытался прикрыть его ветвью, но злодей легко смахнул её. Поняв, что уйти от удара не удастся, Ци Чжао стиснул зубы. Скрытая сила его духовной крови закипела, незримо подкрадываясь к Бай Юаню: он вознамерился забрать врага с собой на тот свет.
Погибать в одиночку он не собирался.
Опустив голову, Ци Чжао сконцентрировал всю свою мощь вокруг сердца и приготовился к удару. В воздухе уже веяло отвратительным запахом крови и гнили, а смертоносный шип прикоснулся к его одежде.
Хруст!
Однако ожидавшаяся адская боль так и не пришла. Вместо этого зазубренная плеть с глухим треском разлетелась на куски и бесполезными обрубками посыпалась на каменные плиты.
До ушей Ци Чжао донесся хриплый, полный невероятного изумления голос Бай Юаня:
— Ты... Ха-ха... Это ты...
Прежде чем тот успел договорить, перед глазами Ци Чжао мелькнул знакомый подол иссиня-черного халата.
Ци Чжао обомлел и медленно поднял взгляд. Перед ним возвышалась родная, до боли знакомая темная спина. Мужчина сжимал в руке ледяное морозно-синее лезвие, от него веяло сокрушительной, неоспоримой мощью. Вскинув руку, он заставил иссиня-черную лозу мгновенно обвить рукоять меча и нацелил клинок прямо в грудь Бай Юаня.
А у его ног лежали обломки глиняного горшка и абсолютно потухшее, лишенное прежнего духовного блеска Змеиное дерево.