Не успел Ци Чжао усомниться в мужской силе Сэ Шэня, как сам виновник этих мыслей возник прямо на пороге.
Ощутив укол совести, юноша украдкой покосился на Змеиное дерево. В обычное время оно уже давно обвило бы его руку гибкими побегами, ластясь и требуя внимания, но сейчас замерло, всем своим видом показывая: обида ещё не прошла.
Право слово, здешние духовные травы и деревья день ото дня становились всё капризнее.
Смущённо потерев кончик носа, Ци Чжао шагнул вперёд и распахнул створку. Снаружи струился густой лунный свет. Сэ Шэнь стоял на пороге, небрежно набросив поверх тонкого исподнего тёмную верхнюю мантию, отчего выглядел непринуждённо и до неприличия изящно.
Ци Чжао невольно сглотнул:
— Ты почему так поздно? Что-то стряслось?
Сэ Шэнь окинул его невозмутимым взглядом и столь же спокойно пояснил:
— Во время медитации пламя вышло из-под контроля и спалило постель. Спать не на чем, так что эту ночь я проведу у тебя.
Ци Чжао опешил:
—…
Заметив его замешательство, Сэ Шэнь чуть вскинул подбородок и негромко переспросил:
— Ты против?
Природа одарила городского владыку редкой, почти гипнотической красотой. Когда он смотрел вот так — прямо и сосредоточенно, — в глубине его зрачков вспыхивали мимолётные искры, затягивая в мягкий омут.
Ци Чжао с первой же встречи терял всякую волю перед этим лицом. А теперь, заслышав бархатный, с лёгкой хрипотцой голос, и вовсе поддался чарам. Слово отказа, уже готовое сорваться с языка, растаяло без следа. Юноша лишь заворожённо кивнул:
— Заходи.
В глазах Сэ Шэня мелькнул едва уловимый отблеск, но лицо осталось бесстрастным. Поправив полу мантии на плече, он неторопливо переступил порог.
Перед сном владыка всегда принимал ванну, поэтому сразу направился за ширму. Ци Чжао не решился оставаться рядом: подхватив Змеиное дерево, он юркнул во внутренние покои. Вскоре из-за перегородки донёсся тихий плеск воды.
Ци Чжао нервно теребил край рукава, сгорая от неловкости и смутного волнения.
Змеиное дерево, похоже, сменило гнев на милость. Древесина всё ещё казалась чуть тусклой, но, уловив смятенное состояние хозяина, растение помедлило и осторожно коснулось кончиком верхнего листа его запястья.
Настоящая отрада для души.
Ци Чжао слабо улыбнулся, устроил горшок на коленях и тихо прошептал:
— Мне как-то не по себе…
Змеиное дерево замерло, внимательно слушая.
— Последние ночи мне снится всякая бессмыслица. Какой-то силуэт… определенно красивый, крепкий, с кубиками пресса и потрясающим голосом. Сначала я не обращал внимания, но сейчас вдруг подумал… что он подозрительно напоминает Сэ Шэня.
Листья на верхушке деревца резко дрогнули.
Обхватив горшок, Ци Чжао уткнулся лицом в подушку и глухо простонал:
— Но ведь мне же всегда нравились девушки…
Не может же закоренелая гетеросексуальность, выдержавшая больше двадцати лет, испариться за один миг?
Шум воды за ширмой постепенно стих.
Послышался шелест ткани, и в комнату вошёл Сэ Шэнь. Нижнее платье сидело свободно, а влажные пряди волос промочили ткань на плечах, сделав её полупрозрачной и прилипшей к коже.
Похоже, ощущение сырости доставляло владыке неудобство: он небрежно повёл рукой, чуть распахнув ворот. Безупречные очертания ключиц и рельефный пресс вновь предстали перед взором Ци Чжао.
Кончики ушей юноши мгновенно вспыхнули. Чтобы скрыть смущение, он прижал к груди Змеиное дерево и сухо кашлянул. Внезапно свет перед глазами померк: подняв голову, Ци Чжао обнаружил, что гость уже опустился на край ложа и пристально наблюдает за ним.
Ци Чжао торопливо подвинулся глубже к стене:
— Ты… ложишься?
Сэ Шэнь церемониться не стал. Сняв обувь, он устроился рядом и принялся вытирать полотенцем волосы. Ци Чжао пристроил деревце у изголовья, натянул одеяло до подбородка и украдкой покосился на спутника.
Есть люди, которые даже в самых обыденных вещах выглядят до невозможности притягательно.
Пока Сэ Шэнь сушил пряди, Ци Чжао, одолеваемый дремотой, начал клевать носом. Тело качнулось, и он невольно завалился в сторону владыки.
Сэ Шэнь ловко подхватил его. От неожиданности Ци Чжао встрепенулся, приоткрыл затуманенные сном глаза и сонно пробормотал:
— М-м… закончил? Тогда давай скорее спать.
Сэ Шэнь от этих слов опасно прищурился:
— Скорее спать?
Ответа не последовало. Опустив взгляд, владыка увидел, что незадачливый юноша уже уткнулся лбом в его предплечье и смежил веки, невнятно бросив напоследок:
— Не забудь погасить светильник…
Сэ Шэнь с беспомощной усмешкой покачал головой. Поднявшись, он затушил огонь, но возвращаться на постель не спешил. Склонившись над Ци Чжао, он долго вглядывался в его черты, мысленно очерчивая каждую линию.
В слабом полумраке лицо спящего дышало покоем и безмятежностью.
Сэ Шэнь смотрел долго, пока, не в силах больше противиться глухому порыву в груди, не наклонился и не коснулся губами его шеи.
Потревоженный этим жестом, спящий недовольно нахмурился и мотнул головой, пытаясь отстраниться. В тот же миг Сэ Шэнь собирался выпрямиться — и в полумраке губы Ци Чжао мягко, едва ощутимо скользнули по его губам.
Сэ Шэнь замер.
Медленно подняв пальцы, он прикоснулся к собственным губам. В абсолютной тишине комнаты гулко разносился стук его сердца.
Удар за ударом.
Ровный, глубокий, но наполненный неприкрытым торжеством.
Беспечный виновник случившегося ни о чём не подозревал. Обняв край одеяла, он крепко спал, а на губах его блуждала умиротворённая улыбка.
Сэ Шэнь наклонился ближе, обжёг его ухо горячим шёпотом:
— На этот раз я тебя отпускаю. Но если ещё раз скажешь подобное, так просто ты не отделаешься.
Спящий лишь неосознанно что-то промычал в ответ.
Взгляд Сэ Шэня смягчился. Беззвучно усмехнувшись, он подоткнул одеяло и закрыл глаза.
В эту ночь Ци Чжао спал на редкость спокойно.
Вот только утреннее пробуждение обернулось сущей катастрофой.
Тонкая ткань нижних штанов недвусмысленно натянулась, образуя чересчур заметный бугор.
Ци Чжао охватило неописуемое смятение. Украдкой взглянув на спящего рядом Сэ Шэня, он после коротких колебаний осторожно приподнялся и попытался перелезть через него к краю кровати.
Сон владыки был чутким: стоило гостю шелохнуться, как тот вздрогнул. Перепуганный юноша тут же застыл на месте и лишь когда дыхание мужчины вновь выровнялось, продолжил медленно пробираться наружу.
Край постели был уже близко.
Глаза Ци Чжао радостно блеснули. Он бесшумно перекинул ногу, коснулся стопой пола, но не успел встать, как спящий небрежно повёл рукой. Лишившись равновесия от неожиданного рывка, юноша по инерции завалился назад и всем телом рухнул прямо на Сэ Шэня.
Его ладонь машинально упёрлась во что-то твердое и обжигающе горячее.
Любой взрослый человек без труда понял бы, что это такое.
Ци Чжао онемел:
—…
Едва сдерживая стон отчаяния, он поднял взгляд. Сэ Шэнь уже проснулся. В его выразительных глазах плескалась откровенная насмешка, а голос звучал с утренней хрипотцой:
— И… что ты делаешь?
Возмездие.
«Определенно возмездие, — с тоской подумал Ци Чжао. — Не стоило вчера молоть языком. Это расплата за слова о его несостоятельности».
Натянув вымученную улыбку, юноша поспешно убрал руку и, не зная, как оправдаться, попытался сменить тему:
— Ты сегодня сильно занят? Если да, вечером я возьму у Мэн Жаня чего-нибудь поесть и загляну к тебе в кабинет.
Глядя на его пылающие щеки, Сэ Шэнь сдержал усмешку и не стал усугублять пытку:
— Договорились.
Ци Чжао с облегчением выдохнул и буквально скатился с ложа. Сэ Шэнь неторопливо поднялся следом. Сгорая от стыда, юноша наскоро привёл себя в порядок, скомкано попрощался, сгрёб в охапку Змеиное дерево и рванул к выходу.
Но стоило ему взяться за дверную ручку, как за спиной раздалось:
— Постой.
Ци Чжао вздрогнул и обернулся:
— Что ещё?
Сэ Шэнь мягко улыбнулся. В косых лучах утренней зари его лицо казалось невероятно тёплым и притягательным.
— Я тебя провожу.
* * *
Дни в Городе Вечернего Пейзажа текли неспешно, сменяясь под серебряным светом луны.
Ближе к вечеру Ци Чжао направился к дому Цинь Чу. Когда он вошёл, хозяин поливал цветы у окна, а Ци Юй, расположившись за низким столиком, тонкой кистью выводил его силуэт на бумаге. Выглядел он куда свежее и бодрее, чем в их первую встречу.
Заметив гостя, Ци Юй отложил кисть и тепло улыбнулся:
— Господин Ци, вы пришли.
Шёл уже тринадцатый день с тех пор, как Ци Чжао взялся за исцеление его духовных каналов. Если всё пойдёт гладко, не пройдёт и трёх дней, как юноша полностью восстановится.
Опустив Змеиное дерево на стол, Ци Чжао с улыбкой кивнул и сел напротив:
— Если ты готов, можем начинать.
Ци Юй отозвался:
— Готов.
Ци Чжао не стал тратить слова попусту. Прижав пальцы к его запястью, он направил внутрь тонкую струю духовной силы, оценивая состояние. Прежние разрывы затянулись и выровнялись, пульсируя мягким бледно-зелёным свечением.
Однако за этим чистым сиянием скрывался куда более густой и мрачный мрак.
Они подобрались к самым глубоким уровням духовных каналов. Разрывы здесь уходили глубже, а окутывающий их чёрный туман стоял плотной стеной. Малейшая неосторожность грозила непоправимым увечьем.
Мягкий белый свет влился в духовное русло Ци Юя. Описав круг, он плавно устремился вглубь. Ци Чжао предельно сосредоточился. Время потеряло счёт: постепенно тёмная дымка рассеивалась, а скрытые под ней трещины затягивались прямо на глазах.
Но когда туман спал, за разрывом открылась колоссальная тёмная закупорка.
Ци Чжао нахмурился.
О подобных случаях он читал в записях старца Вэя: когда духовные каналы культиватора разрушаются, энергия лишается естественного тока, скапливается в сосудах и застывает мёртвым узлом. Любое неосторожное касание способно сотрясти всё тело.
Заметив, что целитель отвёл руку, Цинь Чу встревоженно подался вперёд:
— Господин Ци, что-то не так?
— Там застой.
Ци Чжао прямо объяснил суть проблемы. Пальцы Цинь Чу мелко дрогнули, а в глазах заплескался неподдельный страх:
— Это… можно исправить?
Немного помолчав, Ци Чжао честно ответил:
— Каналы под узлом крайне нестабильны, а я пока не владею своей духовной силой в совершенстве. Не могу гарантировать успех. К тому же этот застой напрямую связан с сердечным меридианом. Если начнём, пути назад не будет. Выдержит — полностью исцелится. Не справится — сердечные каналы разорвёт, и он погибнет.
Цинь Чу испуганно содрогнулся, в лице отразилось невольное желание отступить. Он растерянно посмотрел на возлюбленного.
Но в этот миг его ладонь накрыли чужие пальцы, сжав крепко и уверенно.
Цинь Чу опустил глаза. Ци Юй держал его за руку и открыто, светло улыбался.
На мгновение Цинь Чу показалось, будто перед ним снова прежний Ци Юй — гордый, полный неукротимой отваги юноша, чьи меридианы ещё были целы, а смех звенел искренней уверенностью в будущем.
Вспомнив все унижения и насмешки, которые тому пришлось вынести за прошедшие годы, Цинь Чу зажмурился и, больше не колеблясь, крепко сжал его ладонь в ответ.
Ци Юй повернулся к целителю:
— Господин Ци, я вверяю себя вам.
Ци Чжао тоже нервничал не на шутку. Сделав глубокий вдох и усмирив волнение, он вновь коснулся его запястья. Чистое белое сияние скользнуло в сосуды Ци Юя, очертило контуры застывшего сгустка и плавно обволокло его со всех сторон.
Лицо больного мгновенно исказила судорога. На руках вздулись синие вены, глаза налились кровью, но он не издал ни звука.
Скрытые под застоем меридианы напоминали паутину изломов и трещин; они непрестанно смещались и жадно поглощали чужую энергию. Ци Чжао не смел отвлечься ни на миг, бережно направляя потоки силы — малейшая ошибка грозила обернуться падением в бездну.
Вскоре по лбу обоих покатились крупные капли холодного пота.
У одного — от предельного истощения, у другого — от невыносимой боли.
Однако иссиня-чёрный сгусток едва заметно побледнел лишь по самым краям.
Спина Ци Чжао промокла насквозь, но он продолжал методично вливать духовную силу. Совершив несколько попыток, юноша уловил ритм смещения каналов. Отбросив сомнения, он сформировал из энергии плотный сияющий барьер, зажал тёмный узел в кольцо и резко обрушил давление.
Ци Юй запрокинул голову, из его груди вырвался глухой стон.
Боль вспыхнула с новой силой, но под натиском белого пламени застой начал стремительно сжиматься. Трещины под ним стали затягиваться, а непроглядная чернота сменилась мутно-серым маревом.
Вот только от мощного удара духовные каналы пришли в хаотичное движение.
Ци Чжао едва успевал подстраиваться под их сдвиги. Пальцы мелко задрожали, перед глазами поплыли тёмные круги — он понимал, что силы на исходе.
Медлить нельзя.
Стиснув зубы, Ци Чжао выскреб из духовного источника последние крупицы силы. Вся его энергия единым бурным потоком хлынула вперед, полностью накрыв остатки серого сгустка.
Раздалось сухое шипение.
Столкнувшись с сиянием, тёмная масса вспыхнула, точно сухой хворост в костре, и мгновенно обратилась в пар. Когда белесый туман осел, в духовных каналах Ци Юя не осталось и следа прежней скверны.
Лишившись сил, юноша откинулся назад, но Цинь Чу вовремя подхватил его.
Ци Чжао опустил руку и облегчённо улыбнулся. Но в то же мгновение навалилась чудовищная волна опустошения: земля ушла из-под ног, и он стал заваливаться набок.
Цинь Чу испуганно вскрикнул и подался вперёд, но не успел протянуть руку — в воздухе блеснула тёмная вспышка, и внезапно возникшие крепкие руки бережно перехватили падающего Ци Чжао, прижимая к груди.
Цинь Чу ошарашенно замер:
—…Городской владыка Сэ?