Ближе к полуночи Ци Чжао и Сэ Шэнь вернулись на постоялый двор. Старец Вэй ещё не ложился: услышав шаги на пороге, он вышел взглянуть на прибывших — и взгляд его тут же зацепился за алые нити, связывавшие их запястья.
— Эх, ну и молодёжь пошла, — ухмыльнулся старец, качая головой. — Нам, старикам, за вами точно не поспеть.
Ци Чжао смущённо опустил взгляд, а вот Сэ Шэнь лишь слегка изогнул губы в улыбке, ничуть не скрывая происходящего. Глянув на своего нерасторопного ученика, старец Вэй вздохнул — экая нерешительность! — и поманил юношу рукой:
— Ладно уж, ступай сюда. Разговор есть.
Ци Чжао отозвался, но Сэ Шэнь не спешил его отпускать. Наклонившись к самому уху юноши, он шепнул пару слов. Ушки этого глупыша мгновенно вспыхнули алым. Колеблясь лишь мгновение, Ци Чжао быстро, точно стрекоза, касающаяся воды, прикоснулся губами к его щеке — и мгновенно шмыгнул в обитель наставника.
Плетёная дверь со скрипом захлопнулась за его спиной.
Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Ци Чжао поднял взгляд — и тут же столкнулся с лукавым, полным смешинок взором наставника.
Ци Чжао невольно сглотнул и сдавленно прокашлялся:
— Наставник...
— Садись, — махнул рукой старец Вэй. Едва юноша опустился на стул, старик мягко улыбнулся и спросил: — Что думаешь делать дальше?
Ци Чжао прекрасно понимал, о чём ведёт речь наставник. Ныне, когда на свет появилась Трава Драконьего Зуба девятого уровня накопления духовности, на его пути встанет немало неизведанных угроз. Чем раньше он определится со своей дорогой, тем лучше.
Вот только амбициями Ци Чжао никогда не отличался. Прежде ему вполне хватало маленькой цветочной лавки да скромного заработка на кусок хлеба. Попав же в Мир Мимолётной Жизни, он стремился менять ход событий лишь ради близких людей. А выйдет ли он сам на вершину культивации — его ничуть не заботило.
Поразмыслив, он решил сказать правду.
Выслушав его, старец Вэй опустил глаза и отпил остывшего чая. В наступившей тишине Ци Чжао с опаской поглядывал на наставника, чувствуя, как душу затапливает вина. Учитель вложил в него всю свою прошлую славу, а он оказался столь нечестолюбивым.
Ци Чжао понурил голову и совсем тихо пробормотал:
— Простите... Наставник, я подвёл вас.
В ответ раздался тяжёлый вздох старца, отчего у юноши на сердце стало совсем скверно. Но неожиданно сухая ладонь мягко легла ему на макушку и заботливо взъерошила волосы.
Ци Чжао растерянно поднял глаза. Взгляд Вэя был полон отеческой теплоты, точно он смотрел на собственное дитя:
— С чего бы мне разочаровываться? Я не раз говорил, что горжусь тобой. Неужто забыл?
Губы Ци Чжао дрогнули, но слова застряли в горле.
Старец Вэй сокрушённо качнул головой:
— К тому же, разве я настолько строг? Взгляни хоть на Юань Ци, ученика Сюй Чэнчжи! Вот уж кто истинный бездельник. И пусть Сюй Чэнчжи вечно выказывает ему своё недовольство, всякий знает, что душе в нём не чает. Неужели в твоих глазах я уступаю Сюй Чэнчжи?
Вспомнив постоянные перепалки старца Сюя и Юань Ци, Ци Чжао не удержался от улыбки:
— Вовсе нет. Наставник — самый лучший.
— То-то же, — удовлетворенно усмехнулся старик. — По правде говоря, именно такой твой склад ума мне и по душе. Я встречал немало людей, любивших рассуждать о великих свершениях, но не прикладывавших и капли усилий, а под конец пенявших на несправедливость Небесного Дао. Ты же совсем иной.
— Пусть ты молчалив и неприхотлив, но я видел каждое твоё старание, каждую каплю пота, пролитую на этом пути. Да и плоды этих трудов налицо. Разве это называется «отсутствием рвения»? Если так, то мне по нраву именно такое «невежество».
Ци Чжао поражённо замер. Рука старца снова ласково коснулась его головы:
— Ци Чжао, я горжусь тобой.
В глазах юноши вскипели слёзы.
— Но-но, только без слёз! — со смешком предупредил старец Вэй. — А не то точно выйдешь размазней, а я такого позора не перенесу.
Ци Чжао тоже улыбнулся и сипло пообещал сдержаться.
Наставник больше ничего не говорил. Он налил пиалу чая и протянул юноше. Сделав пару глотков прохладной воды, Ци Чжао постепенно успокоился, но тут его осенила странная мысль. Он хорошо знал характер Учителя: без серьёзной причины тот не стал бы заводить подобные речи.
Уловив его вопросительный взгляд, старец Вэй не стал увиливать:
— Пока вы с Сэ Шэнем гуляли, ко мне заходил Юань Ци. Он обмолвился, будто у тебя проглядывают признаки сердечного беса.
Ци Чжао сразу понял, о чём речь: тот случай на горе Цанъу, когда он едва не сорвался в демоническое состояние.
— Он сказал, что душевный покой твой обычно крепок, и порыв к демонизации мог родиться лишь от глубоко затаённой тяжести на сердце. Я размыслил над этим... Быть может, мои слова о том, что ты не должен меня срамить, лёгли на твои плечи слишком тяжким грузом? Ты ведь не рвёшься к первенству, легко впадаешь в чувство вины — вот демонические помыслы и нашли лазейку.
Отчасти Ци Чжао и впрямь тяготился этим, хоть и не настолько сильно. Помедлив, он спросил:
— Наставник, вы помните Чи Му, ученика старца Яна из Храма Растительных Духов в Городе Небесных Руин?
— Видел пару раз. Вроде бы весьма послушный мальчик. А что с ним?
Ци Чжао без утайки изложил все подозрения, касающиеся Чи Му. Старец Вэй на мгновение замер:
— Ты полагаешь, тот твой приступ на грани демонизации связан с ним?
— Именно, — кивнул юноша. — К тому же у него огненная стихия, однако во время испытания при нём оказался Цветок Ночного Кошмара тёмного атрибута. А той ночью, когда я чуть не поддался тьме, мне приснился кошмар. В нём я видел демона, точную мою копию, который пожирал живое человеческое сердце... — Ци Чжао поджал губы. — И сердце это принадлежало Сэ Шэню.
Старец Вэй нахмурился:
— Коли так, парень и впрямь непрост. Что мыслишь делать?
— Пока остаётся лишь проявлять осторожность. За его спиной явно кто-то стоит, но подробности ещё предстоит узнать. — Ци Чжао поднял взгляд. — Наставник, только прошу вас, пока не говорите об этом старцу Яну.
— Понимаю. Раз уж он нацелился на тебя, будь вдвойне осмотрителен.
— Я буду осторожен. Спасибо вам, наставник.
— Опять за своё, — усмехнулся старец, поднимаясь с места. — Ладно, я лишь опасался, как бы ты не сошёл с пути из-за душевного гнёта. Раз всё в порядке, я спокоен. Время позднее, ступай отдыхать.
Ци Чжао кивнул, поклонился наставнику и выскользнул за дверь.
На постоялом дворе царила ночная тишина, вокруг не было ни души. Возвращаться в комнату юноше пока не хотелось, и он присел прямо на пороге, погрузившись в мысли, от которых прежде отмахивался.
Книга «Зарождение Великого Дао», Мир Мимолётной Жизни, Семь городов, изменение судьбы, Чи Му...
Ци Чжао вдруг осознал: со времён Города Небесных Руин и до самого Города Феникса он непрестанно шёл на поводу у чужих решений. Пусть тотем Таоу и зажёгся, но случилось это скорей по воле случая.
Так дело не пойдёт.
Тихо вздохнув, Ци Чжао слегка коснулся пальцем древесного узора на запястье:
"Сяо Цзю"
"А?" — дух отозвался необычайно быстро.
Прислонившись спиной к косяку, юноша спросил:
"Как по-твоему, насколько успешно меняется сюжетообразующая линия?"
"По-моему, всё просто замечательно! Тотем божественного дерева Таоу уже пробудился, разве остальное заставит себя ждать?"
"А вот у меня уверенности нет..."
"Старец Вэй прав: слишком уж много ты берешь в голову. Ну да ладно, раз я сейчас свободен, так и быть, развею твои печали. Чжаочжао, скажи: неуверенность рождается от слабости или от собственной бесполезности? Ты считаешь себя таковым?"
Ци Чжао с тяжким видом кивнул.
"..."
Сяо Цзю бессильно вздохнул:
"Кабы не ты, Цинь Сю не удерживал бы жизнь в теле, и ветвь Города Небесных Руин рухнула бы без возврата. А здесь, в Городе Феникса? Не спаси ты Вэй Цзяцзэ, Не Пань окончательно сошёл бы с ума. Разве не рухнула бы и эта нить?"
Ци Чжао промолчал.
Сяо Цзю на мгновение затих, после чего в его голосе прорезались непривычно серьёзные нотки:
"Что же до силы и слабости... на свете нет единой меры. Иные отдают все свои силы без остатка, а под конец всё равно..."
Речь внезапно оборвалась.
Ци Чжао удивлённо погладил узор на коже:
"Сяо Цзю?"
Лишь спустя долгое мгновенье донёсся ответ:
"А, неважно. Не стоит об этом. Скажу одно, Да Чжаочжао: путь, которым ты идёшь, верен... Всё наладится"
Ци Чжао смутно почувствовал за этими словами глубокий скрытый смысл, но свечение зелёных листьев на запястье уже угасло. В тот же миг дверь за его спиной распахнулась, и юноша, потеряв опору, полетел навзничь.
Однако сильные, отточенные ладони мгновенно подхватили его.
Сверху раздался бархатный, глубокий голос Сэ Шэня:
— Раз уж вернулся, отчего не входишь, м-м?
Ци Чжао закинул голову. Сэ Шэнь только что вылез из купальни; окутывавшие его клубы тёплого пара придавали облику необычайную мягкость.
Вот только поза, в которой они застыли, выходила весьма двусмысленной.
Сэ Шэнь стоял в дверях, а Ци Чжао сидел прямо у его ног. Стоило юноше повернуть голову, как перед самым его носом оказывался рельефный пресс мужчины. Расстояние было настолько малым, что при малейшем движении он рисковал уткнуться носом в чужой живот.
Уши Ци Чжао обдало жаром, но, видимо, от частых смущений этот румянец едва проступал.
Сэ Шэнь слегка вскинул бровь. Пальцы его, лежавшие на плече юноши, ласково скользнули по щеке. Мужчина тихонько ухмыльнулся:
— Горишь весь.
Затем рука медленно спустилась к груди юноши:
— И сердце колотится как безумное.
Сам же владыка Сэ выглядел абсолютно невозмутимым, а его собственный пульс оставался ровным и неспешным.
Ци Чжао готов был сгореть от стыда за собственную робость. Попытавшись тихонько отпрянуть назад, он столкнулся с упрямством спутника: в глазах Сэ Шэня мелькнула смешинка, и он едва заметно потянул юношу на себя. Ци Чжао не просто не сумел отступить — напротив, по инерции подавшись вперёд, он лицом уткнулся аккурат в чужой низ живота.
Ци Чжао: «...»
"Нет-нет-нет, никаких пошлых мыслей!"
Заметив, как алый пожар наконец перекинулся с ушей на всю шею юноши, Сэ Шэнь остался доволен и незаметно ослабил хватку:
— Ладно, ночная прохлада вредна. Входи.
— А? А... хорошо.
Ци Чжао поднялся и проследовал за ним. Едва они шагнули внутрь, Сэ Шэнь плотно закрыл дверь. Ци Чжао привычно обернулся — мужчина встретил его тонкой, едва уловимой улыбкой:
— Хочешь ополоснуться? Я помогу.
Эта улыбка выглядела слишком уж знакомой. Ци Чжао помнил: ровно так же Сэ Шэнь улыбался вечером за его спиной, когда юноша похвалялся перед Не Панем, будто способен «заездить» городского владыку. И взгляд мужчины тогда был невероятно глубоким.
— Нет-нет, не надо, я сам справлюсь, — испуганно промямлил Ци Чжао и поспешил за ширму.
Сэ Шэнь проследовал за ним. Хоть вид у него оставался вполне невинным, у Ци Чжао от этого взгляда мурашки бежали по коже.
— Сэ Шэнь, правду говорю, не стоит!
Однако спорить с владыкой Сэ было бесполезно. Не обращая внимания на его протесты, Сэ Шэнь попробовал воду в бадье:
— Самое то. Залезай.
Ци Чжао сжался в комок.
Сэ Шэнь снова улыбнулся, накинул банное полотенце на край деревянной бадьи и шаг за шагом приблизился. Ци Чжао лишь хлопал глазами, когда перед взором всё поплыло, одеяния соскользнули, и плечи обдало приятным теплом горячей воды.
Ци Чжао: «...»
"Ты изменился! Раньше ты не распускал руки без предупреждения!"
За ширмой клубился плотный пар, превращая всё вокруг в молочную дымку.
Ци Чжао сидел в бадье, застыв как истукан, и не смел даже обернуться. Сэ Шэнь же совершенно не смущался: пальцы его подхватили пряди юноши, намыливая их соком мыльного ореха. Уловив знакомый свежий аромат, Ци Чжао подневольно прижмурился. Ощущая, как ласково и бережно пальцы Сэ Шэня массируют его голову, он сам не заметил, как впал в дремоту.
Сэ Шэнь знал, сколь измотан был юноша в последние дни, а потому действовал ещё мягче и трепетнее.
Прислонившись к краю бадьи, Ци Чжао погрузился в полусон. Сколько прошло времени, он не ведал, но внезапно почувствовал, как вода ушла из-под ног. Встрепенувшись, он обернулся и обнаружил, что покоится на руках Сэ Шэня.
Сонный Ци Чжао невнятно спросил:
— Умылись?
— Умылись, — подтвердил Сэ Шэнь.
Юноша кивнул, и лишь секундой позже до него дошёл смысл сказанного. Раз они закончили... значит, Сэ Шэнь уже успел рассмотреть его без остатка?!
Ошеломлённый Ци Чжао замер:
— Сэ Шэнь, ты...
— Всё увидел, — без малейшего смущения признал тот, будто речь шла о самой обыденной вещи. — Ты ведь тоже меня видел.
Он намекал на тот случай, когда у Ци Чжао пошла носом кровь.
Юношу мгновенно заткнуло:
— Что было, то прошло... нечего поминать!
— Ладно, — с лёгкостью согласился Сэ Шэнь. — Раз уж я тебя разглядел, то по справедливости должен отплатить тем же. Итак... — Наклонившись к самому уху юноши, он понизил голос до бархатного шёпота: — Откуда изволишь начать осмотр?
Ци Чжао сознавал, что сейчас надлежало твёрдо заявить, будто он вовсе никуда смотреть не желает. Но взгляд против воли скользнул по торсу Сэ Шэня и замер у него на животе.
Каково это место на ощупь, юноша помнил слишком хорошо.
Заметив направление его взора, Сэ Шэнь сделал шаг вперёд. Полы его одеяний слегка разошлись, открывая взору ещё больше.
—... Это нечестно, — пробормотал Ци Чжао.
Сэ Шэнь лишь молча улыбнулся, не сводя с него пристальных глаз. Когда их взгляды пересеклись, Ци Чжао сдавленно вздохнул и сокрушённо опустил голову:
— Ну... давай.
Сэ Шэнь тихо усмехнулся, взошёл на ложе и лёг рядом. Взмах рукава — и свечи гасли одна за другой, погружая обитель во тьму.
Ци Чжао вздрогнул:
— Мы же... ничего такого не планировали, зачем тушить свет и запираться?
Сказав это, он тут же мысленно обозвал себя дураком. Если сам он ничего не планировал, это вовсе не значило, что у Сэ Шэня не было намерений.
Чувство опасности вспыхнуло мгновенно, но было уже поздно. Сэ Шэнь мягко перехватил его запястье и тихо рассмеялся:
— Разве в темноте всё ощущается не ярче?
"Опять свои бесстыдные речи!"
Ци Чжао бросил на него мрачный взгляд, собираясь возразить, но Сэ Шэнь сам притянул его ладонь и положил себе на живот. Все готовые сорваться слова застряли в горле.
Ци Чжао осторожно опробовал пальцами плотные мышцы, краем глаза следя за реакцией владыки Сэ. Убедившись, что тот лишь улыбается, юноша увлёкся поглаживаниями и вовсе забыл обо всём.
Потому, когда горячая ладонь внезапно обняла его за талию, Ци Чжао ощутимо вздрогнул. На лице его застыл испуг:
— Сэ Шэнь?
— М-м? — откликнулся мужчина, не прекращая движения.
Ци Чжао попытался отстраниться, но руки не слушались. Лишь теперь до юноши дошло, что он с самого начала угодил в заранее расставленную ловушку.
Однако по какой-то неведомой причине останавливать Сэ Шэня ему совсем не хотелось. Перестав сопротивляться, Ци Чжао уткнулся лицом в подушку и прижмурился.
Хотя в глубине души всё ещё копошился страх.
Ощутив его напряжение, Сэ Шэнь замер.
— Боишься? — тихо спросил он.
Ци Чжао взамен прошептал:
—... Ты правда этого хочешь?
— Ты мне любезен, — ответил Сэ Шэнь. Его взгляд был бесконечно глубок, полон ласки и ослепительного света.
При этих словах — * «Ты мне любезен»* — всякая тревога мгновенно улетучилась из сердца Ци Чжао. Юноша улыбнулся:
— Ну, тогда и бояться нечего.
Он расслабил тело, помедлил пару мгновений и, пылая ушами, пробормотал:
— На седьмой странице... третья поза. Только... потише и помедленнее, хорошо?
Рука Сэ Шэня на его талии мгновенно сжалась. Голос мужчины стал сдавленным и охрипшим:
—... Ты точно уверен?
Ци Чжао находил всё это весьма странным: обычно тот флиртовал без всякого стыда, а стоило дойти до дела — вдруг начал колебаться?
Юноша протянул руку, ухватил Сэ Шэня за ворот и потянул на себя:
— Если у тебя не выйдет, второго шанса не будет.
В глазах Сэ Шэня вспыхнуло безудержное пламя. Покрыв его лицо безудержными, горячими поцелуями, он медленно накрыл его своим телом.
За окном шумел осенний ветер, принося лёгкую свежесть.
Но за тонкой стеной царила весна.
* * *
На следующий день Ци Чжао проснулся уже ближе к полудню.
Стоило ему попытаться подняться, как поясницу пронзила тупая ломота. Потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя. Впрочем, в том самом нескромном месте боли почти не чувствовалось — ощущалась лишь приятная прохлада. Очевидно, Сэ Шэнь обмыл его и нанес целебный бальзам.
Ци Чжао невольно вспомнил ночные сцены, отчего щёки его вспыхнули, и он сдавленно покашлял, потирая нос.
В этот миг дверь скрипнула.
В комнату вошёл Сэ Шэнь, держа в руках необычный цветок. Присев на край ложа, он протянул стебель юноше и мягко приложил ладонь к его пояснице, разминая затекшие мышцы:
— Сильно болит?
— Да нет, терпимо, — Ци Чжао принял подарок. Вглядевшись в лепестки растения, какого прежде никогда не видывал, он спросил: — Что это за цветок?
Не успел он договорить, как заметил, что кончики ушей Сэ Шэня заметно покраснели.
Увидеть смущение на лице городского владыки выпадало нечасто. Ци Чжао с любопытством переспросил:
— Чего молчишь?
Сэ Шэнь так и не ответил. Ци Чжао пристально вглядывался в него, как вдруг ощутил, что тыльной стороны его ладони касаются нежные стебли.
Опустив взгляд, он увидел Божественное дерево Парящего Змея. Оно неизвестно когда появилось у изголовья, и его верхние листочки трепетно прижимались к его руке.
Ци Чжао прищурился от удовольствия и поднял росток. Он привычно провел пальцами по узорам древесины, но внезапно замер: на верхушке ствола пропали те два небольших бугорка, напоминавшие рожки. Поверхность стала абсолютно гладкой, без малейшего следа.
Ци Чжао испугался:
— Оно что, заболело?
— Нет... — наконец выцедил Сэ Шэнь. Его пылающие уши мило дёрнулись: — Это... мой цветок.
— А?
— Когда Божественное дерево Парящего Змея вступает в период зрелости, в верхней части его древесного узора образуются наросты, подобные рогам дракона. Они... напрямую связаны с тем самым местом. А после первой брачной ночи на них распускается цветок. И этот цветок дарят своему избраннику.
Договорив, Сэ Шэнь снова в смущении дёрнул ухом.
Ци Чжао: «...»
Глядя на бутон в руках, Ци Чжао почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Ему вдруг вспомнилось, сколько раз он поглаживал эти самые «рожки» на дереве — один раз даже прямо на глазах у Сэ Шэня! Тогда он решил, что владыка просто стесняется...
А теперь выясняется, что рожки связаны с чужими ощущениями?!
Значит, всё это время он наглаживал чужой... член?!
Осознав эту истину, Ци Чжао погрузился в глубочайшее молчание. Затем медленно натянул одеяло до самого носа и спрятал лицо.
Сэ Шэнь поначалу нервничал, но, увидав реакцию юноши, не сдержал тихой ухмылки. Он потянул край одеяла, услышав приглушённый голос:
— Ты... пока не разговаривай со мной. Мне со стыда сгореть охота.
Сэ Шэнь тихо рассмеялся:
— С чего бы?
— Есть с чего! Думаю, тебе стоит отыскать Не Паня и обсудить с ним дела Города Феникса. Мы и так засиделись, пора возвращаться. — Голос юноши становился всё тише: — А этот цветок... найди красивую вазу и поставь. Я... я заберу его.
Сэ Шэнь не видел его лица, зато ярко-алые уши, торчавшие из-под одеяла, говорили сами за себя.
Взгляд мужчины потеплел:
— Хорошо.
Поставив цветок, он наклонился и нежно прикоснулся губами к щеке Ци Чжао:
— Я пойду.
Юноша торопливо кивнул.
Сэ Шэнь поднялся и вышел из комнаты.
В покое воцарилась тишина. Ци Чжао посидел ещё немного, приходя в себя, затем подставил лицо прохладным ладоням и глубоко перевёл дух. Сбросив одеяло, он встал. Благодаря ночному массажу Сэ Шэня тянущая боль в пояснице почти прошла. Немного попривыкнув к движениям, Ци Чжао отправился на поиски Юань Ци.
Юань Ци любил покой, а потому остановился в небольшой чистенькой гостинице на востоке города. Когда Ци Чжао прибыл, тот лишь недавно проснулся. Юноша решил обождать снаружи, но вместо Юань Ци из дверей вывалился Сюй Янь.
Сюй Янь одарил его широкой душевной улыбкой:
— Пришёл со мной посражаться? Пошли-пошли, сойдёмся в честном бою!
Он ухватил Ци Чжао за руку и потянул за собой. От нежданного рывка поясницу юноши вновь пронзила острая боль, и он мгновенно побледнел.
Сюй Янь нешуточно перепугался и тут же отпустил его:
— Эй, ты чего?!
Ци Чжао бессильно махнул рукой:
— Ничего... Только поединок сегодня точно отменяется. Давай в другой раз.
Сюй Янь кивнул и поддержал его. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился сонный Юань Ци. Увидев, как эти двое стоят в обнимку, он мигом протрезвел:
— Ци Чжао? Вы чего это?
Однако взгляд его быстро опустился на руку Ци Чжао, прижатую к пояснице, и чуть подрагивающие ноги. Юань Ци понимающе усмехнулся.
Ци Чжао справился с приступом боли, выпрямился и поблагодарил Сюй Яня. Тот тоже сообразил, в чём дело, и с усмешкой почесал подбородок:
— А владыка Сэ, оказывается, силён.
Ци Чжао: «...»
"Хоть это и правда, но элементарные приличия соблюдать надо?!"
Поймав его укоризненный взгляд, Сюй Янь смущённо отвернулся.
Юань Ци со смешком распахнул дверь широким жестом:
— Проходите.
Все трое уселись за стол. Ци Чжао потирал затекшую поясницу, а Юань Ци всё никак не мог стряхнуть остатки сна. Ци Чжао бросил на него взгляд:
— Чего ты такой вялый?
— И не спрашивай, — с тоской вздохнул Юань Ци. — Я поселился здесь ради тишины, а за стеной всю ночь кто-то рыдал. Заунывно так, жутко... Еле к утру унялся.
Ци Чжао обомлел.
А Сюй Янь подал голос сбоку:
— Это случайно не... всхлипы были?