После того случая Цинь Сю больше не поднимался на городскую башню.
Ци Чжао, опасаясь, что тот не выдержит подобной тяжести, несколько дней пристально наблюдавал за ним. На вид Цинь Сю оставался всё таким же лениво-беспечным, однако затих ещё сильнее: мог целыми днями напролёт молча просиживать у окна, устремив отрешённый взгляд в пустоту.
Даже обычно нерассторопный и простой Мэн Жань заметил, что с Цинь Сю происходит неладное. Он шепнулся об этом с Ци Чжао, но тот, хотя и понимал настоящую причину, лишь беспомощно покачал головой. Со временем Мэн Жань и сам догадался о подоплёке происходящего — и не нашёл ничего лучше, кроме как сочувственно вздохнуть.
День шёл за днём. Снег выпадал над Городом Вечернего Пейзажа трижды, и вот неумолимо подступил конец года.
Многие лавки на Улице Пролитого Золота уже закрылись: торговцы разъехались по домам, чтобы приготовиться к Празднику весны. В поместье городского владыки всем заправлял Сэ Цин, так что Ци Чжао ни о чём не беспокоился. Лишь в самые последние дни перед праздником он перенёс духовные растения в поместье городского владыки, намереваясь встретить Новый год в тишине и покое рядом с владыкой Сэ.
В то утро Ци Чжао отправился на Улицу Пролитого Золота в последний раз. Его растения уже устроились в тёплых покоях поместья, а сам он решил забрать сушёный цветочный чай и кое-какие книги. Под конец года у городского владыки прибавилось хлопот, и Сэ Шэнь был чрезвычайно занят, поэтому спутником Ци Чжао стал Цинь Сю.
Они пришли на Улицу Пролитого Золота. Соседняя харчевня всё ещё работала вовсю. Пока Ци Чжао собирал вещи, заглянул Мэн Жань и позвал их к себе — попросил Ци Чжао оценить новые лакомства.
Перед Новым годом в заведениях общепита всегда самый разгар торговли. Мэн Жань приготовил пирожные «Как пожелаешь» — само название звучало празднично и к месту. Сладость получилась насыщенной, но не приторной, и всё же не совсем во вкусе Ци Чжао. Что же до Цинь Сю, тот вообще не любил сладкого, а потому остался равнодушен.
Маленький босс заметно пал духом, пообещал доработать рецепт и вновь ушёл на кухню.
Ци Чжао лишь качнул головой с улыбкой. Цинь Сю, симпатизировавший Мэн Жаню, тоже смягчился во взгляде. Они провели в харчевне немало времени, дожидаясь всё новых образцов, пока Мэн Жань наконец не остался доволен результатом и с чистой совестью не отпустил их.
Попрощавшись с Мэн Жанем и Вэй Хуаем — и попутно условившись, когда снова придут гостить на всё готовое, — они вышли на улицу. Убедившись, что лавка духовных растений надёжно заперта, юноши направились к поместью городского владыки.
Снег, начавшийся ещё прошлой ночью, замёл дороги почти по щиколотку. Прохожих встречалось мало, лишь редкие фигуры спешно пробегали мимо, кутаясь от метели.
Ци Чжао плотнее запахнул плащ:
— Ну и стужа. С каждым днём всё холоднее.
Цинь Сю, несмотря на лёгкие одежды, не мёрз благодаря высокому уровню культивации. Он лишь лениво ухмыльнулся:
— Разве обладатели светлой духовной жилы могут бояться холода?
— Я обычный человек с нормальными чувствами, — без обиняков отозвался Ци Чжао.
— Если подумать, для меня это будет первый Новый год в жизни, — задумчиво проговорил Цинь Сю. — Я понятия не имею, как его справляют и что вообще нужно делать. Смотри только, не ругай, если стану обузой.
— С чего бы? Делать ничего не придётся. Главное — умеешь даром еду уплетать?
Цинь Сю рассмеялся:
— Умею.
Заметив, что спутник сегодня в добром расположении духа, Ци Чжао и сам расслабился.
Они шли быстро и вскоре миновали улицу. За поворотом открылся вид на поместье городского владыки. Ци Чжао, шагавший чуть впереди, поднял взгляд. Усадьба возвышалась среди белоснежных сугробов, строго и величественно.
Сделав ещё несколько шагов, Ци Чжао заметил у подножия парадной лестницы человеческую фигуру. Незнакомец в белых одеяниях с волосами цвета седого инея будто сливался с окружением; издалека его невозможно было разглядеть.
Расстояние не позволяло разглядеть черты лица, но Ци Чжао смутно показалось, будто этот человек ему знаком. Впрочем, среди его знакомых не водилось седовласых — все как один были черноволосы. Пока юноша недоумевал, Цинь Сю рядом с ним резко замер.
Он пристально вглядывался в стоящего впереди человека. В его взоре сплелись тоска, боль, радость и горечь — густые, точно непроглядный туман. Сжав губы в тонкую линию, Цинь Сю изо всех сил пытался подавить бушевавший внутри шторм чувств, но чем больше старался, тем сильнее захлёстывала его эта волна.
Ци Чжао сразу всё понял. Кроме Цинь Лу, это никто не мог быть.
Тот тоже заметил их, но остался на месте, лишь ожидая подходивших.
Ци Чжао глянул на спутника и тихо спросил:
— Цинь Сю... подойдём?
Пальцы Цинь Сю едва заметно дрогнули. На мгновение прикрыв глаза, он не вымолвил ни слова, однако шаг всё же сделал.
Они приблизились. Облик Цинь Лу становился всё отчётливее. Он стоял среди пронизывающего ветра и снега, заметно исхудавший; белые одежды висели на нём мешком и хлопали под порывами метели.
Седина успела тронуть его волосы — наполовину белые, наполовину пепельные, они хранили в себе всю перенесённую им боль и муку. Если Цинь Сю страдал, то и Цинь Лу пришлось ничуть не слаще.
Взор Цинь Лу приковался к Цинь Сю. Едва тот приблизился, его губы дрогнули:
— Цинь Сю...
Цинь Сю не замедлил шага, собираясь пройти мимо. Но стоило им поравняться, как Цинь Лу порывисто обернулся и перехватил его за запястье.
— Цинь Сю, — снова окликнул он.
Цинь Сю замер, молча опустив взгляд.
Ци Чжао перевёл взгляд с одного на другого и только тут осознал, насколько неловко его присутствие. Подыскав нелепый предлог, он развернулся и спешно ушёл в поместье городского владыки. Но едва переступил порог, как тут же уткнулся кому-то в грудь.
Сэ Шэнь стоял под раскрытым зонтом. Он немедленно накрыл юношу от снега:
— Почему ты так спешишь?
— Там Цинь Лу, — объяснил Ци Чжао. — Ты собирался выйти? Лучше не надо, не стоит мешать, а то выйдет сплошная неловкость.
Сэ Шэнь выходил лишь потому, что юноши долго не было, а метель разбушевалась. Раз Ци Чжао вернулся, необходимость выходить отпала. Владыка кивнул и, укрывая его зонтом, повёл внутрь.
Они вернулись в свои покои. В доме царило приятное тепло. Ци Чжао отряхнул плащ от снежных хлопьев и повесил у входа. Сэ Шэнь обнял его ладони своими, согревая с мороза. Ци Чжао с довольной улыбкой принимал его ласку, а затем спросил:
— Ты ведь знал заранее, что Цинь Лу придёт?
Сэ Шэнь качнул головой:
— Узнал лишь тогда, когда он появился. Буквально за полчаса до твоего прихода.
Ци Чжао понимающе кивнул:
— Он явно пришёл, чтобы забрать Цинь Сю с собой. Вот только Цинь Сю... уже не сможет верить ему, как прежде. Думаешь, они справятся с этим?
— У каждого своя судьба.
В душе Ци Чжао царило смятение. Хотя за тем роковым ударом меча стоял Синьи, Цинь Сю перенёс слишком много страданий и дошёл до грани отчаяния. По-хорошему, Ци Чжао не хотелось, чтобы Цинь Сю так легко прощал обидчика.
И всё же он знал: Цинь Сю со временем смягчится. Он слишком дорожил Цинь Лу, и эта пытка молчанием лишь терзала его самого. Куда лучше поскорее преодолеть этот рубеж и обрести долгожданный покой.
Ци Чжао со вздохом покачал головой.
Сэ Шэнь сжал его ладони:
— Всё ещё холодно?
В комнате давно стало жарко, да и руки Сэ Шэня согрели идеально. Ци Чжао улыбнулся:
— Уж давно согрелся. Но если подержишь ещё немного, будет совсем замечательно.
Сэ Шэнь тихо усмехнулся и с нежной уступчивостью ответил:
— Как пожелаешь.
Они некоторое время беседовали, и разговор плавно перетёк на празднование Нового года. Мир Мимолётной Жизни отличается от смертного людского царства. Путь культивации по своей природе одинок: близкие и друзья со временем уходят, и большинство практиков проводят жизнь в странствиях. К узам и обычаям здесь относятся прохладно, а к смене лет — и подавно.
В поместье городского владыки всё устраивалось точно так же. В прошлые года Сэ Шэнь лишь наносил визит трём старейшинам на Гору Парящего Змея в первый день года, чем празднество и ограничивалось. Но этот год отличался.
Сэ Шэнь намеревался после пятнадцатого дня первого месяца устроить торжественную церемонию заключения союза дао-партнёров. По-хорошему, её следовало провести сразу, как только они стали вместе, но тогда навалилась куча дел. Теперь же, пока установилась передышка, владыка решил не затягивать, дабы не случилось новых непредвиденных помех.
Ци Чжао охотно согласился.
Весь дом искренне радовался этой новости. Сэ Цин даже отложил кормление Жёлтого цыплёнка и тут же взялся за приготовления. Ещё утром он принёс на утверждение памятную книгу с планом празднества. Ци Чжао пролистал её: Сэ Цин всегда подходил к делу основательно, так что всё выглядело безупречно.
— Всё отлично.
— Значит, решено, — сказал Сэ Шэнь. — Чуть позже придут портные снять мерки. Свадебные одеяния будут готовы через неделю-другую.
Фасон праздничных нарядов выбирал сам Ци Чжао, а эскизы вышивки лично нарисовал и передал мастера́м, так что с нетерпением ждал результата:
— Договорились.
Прикрыв книгу, он подпёр подбородок ладонью и с улыбкой посмотрел на Сэ Шэня. В этот миг ему казалось, что лучшей жизни и пожелать нельзя. Ловя на себе этот прямой взгляд, Сэ Шэнь смягчился ликом:
— Зачем ты так смотришь на меня?
Ци Чжао прекрасно понимал, что тот лишь притворяется, и ответил совершенно открыто:
— Любуюсь. Ты ведь у меня такой красивый.
Сэ Шэнь не отвёл взгляда, однако кончики его ушей незаметно вспыхнули нежным румянцем.
Сколько бы раз Ци Чжао ни видел эту картину, его сердце неизменно таяло от нежности, смешанной с ребяческим ликованием. Щурясь от удовольствия, юноша подался ближе к Сэ Шэню:
— Сэ Шэнь, неужели ты смутился?
Тёплое дыхание коснулось покрасневшего уха, отчего то стало пунцовым. Ци Чжао рассмеялся ещё сладостнее и наклонился рассмотреть поближе. Воспользовавшись моментом, Сэ Шэнь повернул голову и мягко коснулся губами его подбородка. Прядь его волос соскользнула на шею юноши, и тот вдруг оцепенел, а затем звонко захохотал.
Сэ Шэнь молча воззрился на него.
Ци Чжао, не переставая смеяться, отвёл длинные волосы от своей шеи:
— Не... не вини меня! Ужасно щекотно, ничего не могу с собой поделать!
Сэ Шэнь с безграничной нежностью взъерошил его шевелюру.
И хотя интимное мгновение рассыпалось из-за несвоевременного смеха, атмосферу захлестнуло волной уюта и тепла. Они ещё долго просидели вместе, тихо шепчась о всяких мелочах, пока снаружи не раздались мягкие шаги. Сэ Цин постучал в дверь и доложил:
— Владыка, господин Ци, пора подавать обед.
Откликнувшись, Ци Чжао вместе с Сэ Шэнем вышел из покоев. Беспокоясь о друге, он обратился к Сэ Цину:
— Цинь Сю и Цинь Лу уже ушли?
Сэ Цин запнулся:
— Ну... как сказать. Можно считать, что вернулись.
Ци Чжао удивлённо приподнял бровь:
— «Как сказать»? Это ещё что значит?
Вместо ответа Сэ Цин лишь молча указал рукой вперёд. Лишь тут Ци Чжао заметил, что они вышли к бамбуковому двору, где жил Цинь Сю. Подняв взор, юноша сразу понял смысл туманных слов управляющего.
Цинь Сю действительно вернулся в свои покои. Он стоял на втором этаже у открытого окна и оттуда безучастно взирал вниз. Ворота двора были намертво заперты, а снаружи, прямо на морозном ветру, застыл Цинь Лу. Белоснежные одежды, наполовину седые волосы... Он поднял голову, встречаясь взглядом с Цинь Сю, и не шевелился, подобно изваянию.
Казалось, ещё мгновение — и его с головой накроет белесая пелена метели.