Ци Чжао был твердо убеждён: от Сэ Шэня исходит какая-то странная зараза. Иначе с чего бы ему с первой же встречи постоянно терять владение собой от любого чужого жеста, а под конец — без малейших колебаний сменить ориентацию, заветный курс?
Да и сам он, впрочем, хорош. Любой другой, проживший гетеросексуалом больше двадцати лет, от подобного прозрения хотя бы помучился бы сомнениями, побеспокоился для приличия. А он принял всё как ни в чём не бывало, словно так и задумывалось.
Впрочем, чему удивляться? Когда тебя так расчётливо и исподволь, шаг за шагом, лишают путей к отступлению — любой рано или поздно сдастся на милость победителя.
Вспомнив свой вчерашний ночной сон, Ци Чжао смущённо кашлянул и потёр переносицу:
— Что привело тебя сюда в такой поздний час?
— Дело и впрямь есть, — отозвался Сэ Шэнь. — По правилам, каждый, кто поселяется в Городе Вечернего Пейзажа, должен нанести визит старейшинам. Когда ты прибыл, они как раз отлучились в странствия и вернулись только позавчера ночью. Самое время навестить их.
Ци Чжао знал, что в каждом из семи городов Мира Мимолётной Жизни пребывают старейшины. Обычно эти почтенные мужи ведут уединённый образ жизни и без серьёзного повода не показываются на людях. Однако о необходимости наносить им визит вежливости сразу по прибытии он слышал впервые.
— Идём прямо сейчас? Не слишком ли это неосмотрительно — наносить визит вот так, без предупреждения?
— Ничего страшного. Я уже известил их обо всём заранее, так что можем идти сразу.
Услышав это, Ци Чжао успокоился и кивнул:
— Что ж, тогда идём.
В Городе Вечернего Пейзажа правили трое старейшин. Их обитель располагалась на юго-востоке, на самом склоне горы Парящего Змея — три срубленных из плетёной лозы домика стояли там вплотную друг к другу.
Ци Чжао поднялся на гору вслед за Сэ Шэнем. Из трёх хижин свет теплился лишь в одной. Войдя внутрь, Ци Чжао увидел у окна двух почтенных старцев, склонившихся над шахматной доской. Рядом с ними суетился третий — на вид он переживал за исход партии куда сильнее самих игроков.
— Ну что за бездарь! Разве так ходят?! Сюда ставь, наверх! Эй, да-да-да, именно туда! Не трогай больше ничего! Ну вот, говорил же — продул!
После нескольких подобных выкриков сидевший слева старец наконец не выдержал:
— Сэ Чэнь, ты можешь хотя бы на пару мгновений заткнуться?
Сэ Чэнь возмущённо всплеснул руками:
— Сам играть не умеешь, так мне ещё и слова сказать нельзя?!
Перепалка грозила перерасти в настоящий скандал, когда подал голос третий старец, доселе хранивший молчание:
— Уймитесь. Не позорьтесь перед молодёжью.
Оба спорящих синхронно обернулись. Заметив стоящих у порога Сэ Шэня и Ци Чжао, они мгновенно выпрямились, принимая чинный и исполненный достоинства вид. Взгляд Сэ Чэня на мгновение задержался на владыке города, а затем перескочил на его спутника. Старец дружелюбно улыбнулся и поманил юношу рукой:
— Это и есть Ци Чжао? Проходи, садись.
Ци Чжао послушно присел на указанное место. Сэ Чэнь доброжелательно оглядел его:
— Я — Сэ Чэнь. — Он кивнул на своих соратников: — А это Сэ Вань и Сэ Чи.
Самым степенным среди них выглядел Сэ Чи, а тот, кто только что препирался с Сэ Чэнем, откликался на имя Сэ Вань.
Ци Чжао поднялся и с глубоким уважением поклонился старцам, сложив руки в приветствии. Пожилые люди всегда питали слабость к воспитанным юношам, поэтому их лица смягчились в тёплых улыбках:
— Мы со старцем Чжоуму знакомы много лет. Ты — его единственный ученик, так что не чужуйся нас. При случае передай наставнику наше приглашение, пусть заглядывает на досуге на чашку чая.
Ци Чжао почтенно кивнул.
Старейшины оказались удивительно простыми в общении людьми. Напряжение Ци Чжао постепенно улетучилось, и завязалась непринуждённая беседа. Спустя некоторое время Сэ Чэнь, словно вспомнив о чём-то, с любопытством спросил:
— На гору Парящего Змея давненько никто не поднимался, случай редкий... Скажи-ка, юноша, а как именно Сэ Шэнь убедил тебя прийти сюда?
Ци Чжао без утайки пересказал слова городского владыки. Выслушав его, Сэ Чэнь погладил бородку и бросил на Сэ Шэня хитрый, полный иронии взгляд.
Ведь на самом деле Сэ Шэнь предупредил старцев лишь о том, что приведёт к ним показать своего избранника! Никакого правила о визитах к старейшинам в Городе Вечернего Пейзажа и в помине не существовало — юношу попросту обвели вокруг пальца.
Встретившись взглядом с Сэ Чэнем, Сэ Шэнь лишь неспешно улыбнулся, не выказывая ни малейшего смущения.
Сэ Чэнь мысленно хмыкнул. Опустив взор, он вдруг зацепился взглядом за нефритовый подвес с облачным узором, покоившийся на поясе Ци Чжао.
Старец опешил. Сидевшие рядом Сэ Вань и Сэ Чи тоже заметили украшение. Все трое синхронно уставились на Сэ Шэня. Тот стоял под их пристальными взглядами с абсолютно невозмутимым лицом и лишь едва заметно кивнул.
Сэ Чэнь: «...»
Сэ Вань: «...»
Сэ Чи: «...»
Старейшины мысленно вздохнули. Раз уж он отдал реликвию, предназначавшуюся супругу городского владыки, значит, решение принято окончательно и бесповоротно. К чему вообще были эти условности с представлением?
Впрочем, они растили Сэ Шэня с малых лет и прекрасно знали его упрямый нрав. То, что у него наконец появился кто-то по-настоящему дорогой сердцу, уже само по себе было чудом, так что никто из них и не думал возражать. К тому же юный Ци Чжао сразу пришёлся им по душе, отчего обстановка стала ещё более тёплой.
Ци Чжао пробыл на горе около двух часов. Когда пришло время прощаться, старики вытащили несколько резных шкатулок из плетёнки и без лишних слов заставили юношу принять их. Проявив решительность, они, не дав Ци Чжао и рта открыть для возражений, лишь отмахнулись, разошлись по своим домикам и захлопнули двери.
Ночной горный ветер отдавал лёгкой прохладой, в тишине изредка стрекотали цикады.
Ци Чжао растерянно стоял на месте с охапкой коробок в руках.
— Забирай, это подарки, — негромко произнёс Сэ Шэнь. — Пойдём домой.
Раз уж владыка так сказал, стучаться обратно и возвращать подношения было бы верхом невоспитанности. Ци Чжао кивнул и вместе с Сэ Шэнем начал спуск с горы.
Поскольку руки Ци Чжао были заняты шкатулками, горшок с Божественным деревом Парящего Змея нёс Сэ Шэнь. Вспомнив недавнее предостережение старца Вэя, Ци Чжао повернулся к спутнику:
— Ты ведь слышал, что говорил старец Вэй? Нахождение Божественного дерева вне тела вредит и тебе, и ему самому. Тебе следует как можно скорее вернуть его обратно в своё духовное море.
Сэ Шэнь опустил глаза, храня молчание. В подёрнутом дымкой лунном свете его профиль казался странно одиноким. Ци Чжао взглянул на него, и сердце юноши невольно сжалось от нахлынувшей нежности — он едва не выдохнул: «Если ты не хочешь, то и не надо...»
К счастью, он успел сдержаться. А когда снова посмотрел на Сэ Шэня, тот уже поднял голову. Взгляд его прояснился, и он спокойно кивнул.
Такая покладистость удивляла: владыка даже не заставил деревце притвориться несчастным, чтобы выпросить жалость. Ци Чжао искренне улыбнулся, радуясь разумному решению.
Взгляд Сэ Шэня потеплел. На его ладонях вспыхнуло мягкое прохладное свечение, которое бережно окутало Божественное дерево. От этого света веяло невиданной жизненной силой и мощным духовным импульсом. Спустя мгновение сияние угасло, и в руках мужчины остался лишь пустой глиняный горшок.
Ци Чжао бросил взгляд на этот горшок, который когда-то так заботливо выбирал для Змеиного дерева, и ощутил лёгкий укол светлой грусти.
Сэ Шэнь не упустил из виду его реакцию. Беззвучно усмехнувшись, он с загадочным прищуром произнёс:
— Пойдём.
Через полчаса они дошли до поместья городского владыки.
Ночь давно вступила в свои права. Ци Чжао, не выспавшийся накануне из-за смущающих ночных грёз, валился с ног от усталости. Попрощавшись с Сэ Шэнем, он вернулся к себе. Из-за непривычной пустоты без маленького зелёного спутника юноша ещё долго ворочался, прежде чем провалиться в неглубокий сон. А не прошло и часа, как его бесцеремонно вырвал из грёз оглушительный раскат грома.
Ци Чжао резко сел на кровати и посмотрел в окно. Там царила непроглядная тьма, словно недавний грохот ему просто причудился.
Разочарованно вздохнув, он натянул одеяло и уже собирался вновь улечься, как вдруг снаружи раздался осторожный стук в дверь.
Ци Чжао накинул на плечи верхнее платье, поднялся и отворил дверь. На пороге стоял Сэ Шэнь в одном лишь тонком нижнем одеянии. На его губах играла мягкая улыбка.
— Что случилось в столь поздний час? — удивлённо спросил Ци Чжао.
— Только что во время медитации духовная энергия вырвалась из-под контроля и случайно разрушила мои покои, — невозмутимо пояснил Сэ Шэнь. — Пришёл попросить у тебя приюта на пару дней.
Оправдание звучало до боли знакомо. Ци Чжао мгновенно вспомнил: точно такой же уловкой Сэ Шэнь уже пользовался раньше, когда юноша усомнился в его мужской силе. Тогда городскому владыке тоже «негде было жить», после чего он проник в его комнату, явился во сне, а наутро устроил двусмысленную сцену — и всё ради того, чтобы доказать свою полнейшую состоятельность!
Все эти хитроумные уловки, которым он раньше не придавал значения, теперь казались очевидными. И скольким же из них он уже поддался!
Ци Чжао мысленно покачал головой и пристально уставился на незваного гостя.
Должно быть, во взгляде Ци Чжао слишком откровенно читалось: «Ну и обманщик же ты, ни единому слову не верю!». Сэ Шэнь чуть заметно изогнул уголки губ. Не произнеся ни слова, он позволил светлым искоркам заплясать перед его грудью.
Когда сияние рассеялось, в руках владыки снова возникло Божественное дерево Парящего Змея. Верхние листочки растеньица трепетно дрогнули, и растение жалко прижалось к запястью Ци Чжао.
—... — Ци Чжао аж дар речи потерял. — Сэ Шэнь, нельзя же быть настолько... хитрожопым.
Едва звуки его голоса смолкли, листочки Божественного дерева сжались, придавая растению совершенно невинный и несчастный вид. Оно нагло пользовалось тем, что юноша не способен устоять перед подобной милотой. Ци Чжао насквозь видел этот расчёт, но сделать с собой ничего не мог — при виде духовных растений у него всегда отказывала всякая сила воли.
Ци Чжао тяжело вздохнул и с покорным видом отошёл в сторону, освобождая проход:
— Заходи.
Сэ Шэнь торжествующе улыбнулся, убрал Божественное дерево обратно в духовное море и переступил порог.
За окном густела ночь, мир погрузился в абсолютное безмолвие.
Ци Чжао забрался на постель и мгновенно заснул крепким сном — то ли от присутствия Сэ Шэня рядом, то ли от дикой усталости. Мужчина лёг под бок, не касаясь, провёл кончиками пальцев в воздухе над его бровями и веками и погодя тихонько усмехнулся.
* * *
Пять дней спустя Ци Чжао получил ответное послание от Ду Вэня.
Когда он сам отправлял весточку, то исписал добрых пять листов: подробно изложил всё приключившееся в Городе Небесных Руин, поведал об их отношениях с Сэ Шэнем и между делом поинтересовался, какой подарок лучше приготовить к дню рождения городского владыки.
Ду Вэнь в своём ответе буквально изошёл на копоть от досады на непонятливость друга. Послание растянулось на добрый десяток страниц, но сводилось к трём простейшим мыслям.
Во-первых, перестать трусить: когда всё и так шито белыми нитками, сомнения выглядят глупо.
Во-вторых, не тратиться на подношения, а действовать решительно — взять и самому заигрывать с Сэ Шэнем, чтобы наконец отплатить ему той же монетой.
В-третьих, у самого Ду Вэня тоже намечалось некое грандиозное событие.
Какое именно — он, разумеется, умалчивал.
Ци Чжао с качанием головы аккуратно сложил письмо. На самом деле у него уже имелась одна задумка. Идея осенила его совершенно случайно — именно тогда, во время спуска с горы Парящего Змея, когда он увидел погружённого в свои мысли Сэ Шэня.
Пускай времени оставалось впритык, он должен успеть.
Что же до безумных советов Ду Вэня о соблазнении... Ци Чжао считал это полнейшей утопией. За эти дни Сэ Шэнь, деля с ним одну комнату, откровенно и беззастенчиво флиртовал с ним при каждом удобном случае. Всякий раз Ци Чжао давал себе зарок не поддаваться на провокации, однако реальность раз за разом отвешивала ему звонкие пощёчины.
Ничего не поделаешь — придётся учиться соблазнять самостоятельно.
В конце концов, впереди ещё вся жизнь.