— Ого, мне не мерещится? Новенький?!
— Дожили! А ведь хорошенький какой, прямо в моем вкусе!
— Ой, поскромнее нельзя?
— Кто в наши дни скромничает, тот век один кукует! Бойтесь дальше, а я пошла!
Едва раздался этот голосок, как из левого угла неторопливо вытянулся зеленый побег. Описав вокруг Ци Чжао плавную дугу, лоза кончиком листа откровенно и кокетливо мазнула его по тыльной стороне ладони.
Ци Чжао потерял дар речи.
Ну и нравы нынче у местной флоры.
В этот момент его заметил Вэй Чжоуму. Выглянув из-за кадки с деревом Чжужуна, старец добродушно позвал:
— А, Ци Чжао пришел. Подходи ближе.
Ци Чжао шагнул вперед и вежливо склонил голову:
— Старец Вэй.
— Ну как, усвоил книгу?
— Запомнил все до единого слова.
Услышав столь уверенный ответ, Вэй Чжоуму с легким прищуром задал несколько каверзных вопросов о редких духовных растениях, в свойствах которых чаще всего путались новички. Юноша отвечал без малейшей запинки, бойко и обстоятельно. Старец удовлетворенно кивнул:
— Славно. Сразу видно, что подошел к делу с душой.
Он помолчал мгновение, после чего с живым участием поинтересовался:
— Сэ Шэнь рассказывал мне о твоих трудностях. Удалось хоть немного продвинуться?
— Основы передачи духовности я мало-помалу уяснил, но в остальном успехов пока нет.
Вэй Чжоуму ничуть не удивился. Глядя на опечаленного юношу, он лишь тепло улыбнулся и указал на пылающее деревце:
— По сухим строкам книг многому не научишься, так что ничего страшного. Подойди и попробуй сам.
Ци Чжао поджал губы, согласно кивнул и приблизился к дереву Чжужуна. Он медленно протянул ладонь. Растение окутывало бледно-алое пламя, но на ощупь ветви оказались лишь приятно теплыми, ничуть не обжигая кожу.
— Не бойся, я направлю тебя.
Вэй Чжоуму встал рядом и легко коснулся пальцами его запястья. Ци Чжао тут же ощутил, как его духовную энергию подхватил мягкий теплый поток. На ладони юноши затеплилось мягкое, неяркое сияние.
— А теперь плавно направляй силу в его жилки.
Почувствовав уверенность благодаря поддержке наставника, Ци Чжао бережно накрыл ладонью ветви. Убедившись, что деревце не противится его вмешательству, он осторожно повел духовную силу вглубь растительных каналов.
Сперва поток энергии подрагивал и тек неровно, но мягкое руководство старца помогло выровнять движение. Постепенно Ци Чжао уловил нужный ритм, и свет, вливающийся в древесные жилки, стал ровным и устойчивым.
Листья дерева Чжужуна лениво встрепенулись:
— Ух, как тепло-о-о…
Тоненький голосок звучал совсем по-детски, сладко и наивно.
Ци Чжао невольно улыбнулся. Вэй Чжоуму, не спускавший с него внимательного взгляда, негромко наставлял:
— Травы и деревья одушевлены. Если слушать сердцем, можно почувствовать многое. Держи духовную энергию под контролем, соблюдай равновесие.
Ци Чжао с предельной серьезностью кивнул, не решаясь допустить даже малейшей оплошности. Деревце же чувствовало себя совершенно беззаботно. Шелестя листвой, оно принялось утешать юношу:
— Дедушка Вэй вечно всех пугает! Ой, да ты не бойся, мне совсем не больно!
Этот нежный детский лепет походил на ласковые капризы ребенка, льнущего к старшим. Ци Чжао ласково провел пальцем по листу, и растение тут же с превеликим удовольствием потерлось о его кожу.
Передача духовности продолжалась.
Светящаяся белая энергия медленно струилась по растительным волокнам. Поначалу сохранялось ощущение тепла, однако по мере того как сила проникала глубже, жар стал рассеиваться. Потоки сделались текучими, мягкими и прохладными, словно озерная гладь.
Для огненного дерева Чжужуна подобное было совершенно неестественно.
В голове Ци Чжао мелькнула внезапная догадка. Не торопясь, он продолжал размеренно вести силу вперед, пока не наткнулся на неясный узел в переплетении древесных жил.
Каждое разветвление растительных каналов способно выдержать лишь строго определенный напор энергии, поэтому мастер духовных растений обязан безошибочно рассчитывать силу и скорость потока. Читая об этом в трактатах, Ци Чжао совершенно терялся, но сейчас, глядя на внутренний узел, отчетливо осознал: движение нужно замедлить.
И стоило этой мысли оформиться, как тоненький голосок снова зазвенел в ушах:
— Ты только полегче давай, а то больно будет!
— Хорошо.
Деревце замерло, и лишь мгновением позже до него дошло, что юноша ответил на его слова. В крохотном сознании пронеслись две ошеломленные мысли:
"Какой у него голос ласковый..."
"Погодите... Он что, меня слышит?!"
От неожиданности растение растерялось и перестало следить за своими каналами, невольно сняв всякое внутреннее сопротивление. Духовная сила Ци Чжао беспрепятственно хлынула в самую глубь его естества, и юношу мгновенно обожгло холодом.
Это была уже не легкая прохлада, а колючий, пронизывающий мороз.
Догадка подтвердилась. Ци Чжао в изумлении вскинул голову:
— Это дерево Чжужуна... ледяной стихии!
Сочетание льда и пламени казалось невероятным — Ци Чжао и сам едва верил собственным выводам.
Однако Вэй Чжоуму лишь довольно усмехнулся. Опустив взгляд, он бережно погладил ветви растения:
— Я показывал его многим, но истинную природу сумел разглядеть только ты.
С этими словами старец напитал кончики пальцев сиянием и легко коснулся листвы. Бледно-алое пламя, плясавшее вокруг ствола, дрогнуло — и в то же мгновение остекленело, обратившись в слой сверкающего льда.
Огонь продолжал биться внутри, закованный в прозрачную ледяную броню.
Поистине потрясающее зрелище.
— Вот тебе мой первый урок, — мягко произнес Вэй Чжоуму. — Стихия духовного растения вовсе не высечена на камне от рождения. Ты волен наделить его любым естеством. Но чтобы постичь это искусство, предстоит освоить великое множество тонкостей, и путь впереди долгий... А я передам тебе все, что знаю сам.
Старец тепло улыбнулся и повернулся к юноше:
— Думаю, теперь ты по праву можешь назвать меня своим учителем, дитя.
В глазах Ци Чжао вспыхнул трепетный огонь. Преисполнившись глубокого почтения, он низко поклонился:
— Учитель.
Вэй Чжоуму с искренней радостью помог ему выпрямиться:
— Ты очень способный. Право слово, молодец.
Услышав похвалу от столь уважаемого мастера, юноша смутился. Ему казалось, что гордиться пока нечем: ведь не поддерживай его Вэй Чжоуму, он бы нарушил баланс энергии в самом начале и был бы отвергнут растением, так и не добравшись до сокровенных глубин.
Впрочем, ничего страшного. Его путь только начинался.
Справившись с волнением, Ци Чжао поднял взгляд и увидел, как Вэй Чжоуму подошел к дальнему стеллажу. Достав из шкатулки на верхней полке тетрадь в черной обложке, прошитую суровыми нитками, старец вернулся обратно.
— Здесь собраны мои многолетние записи. Тебе это пригодится, держи.
Ци Чжао бережно принял старую тетрадь. Бумага по краям пожелтела и обтрепалась, однако переплетные нити на корешке выглядели совсем свежими — было видно, что их меняли не раз.
Осторожно перелистнув страницу, юноша мгновенно осознал истинную ценность этого дара. Внутри хранились бесценные крупицы опыта, выстраданные Вэй Чжоуму за долгие годы странствий: тонкости передачи духовности, секреты управления потоками силы, способы ненавязчиво направлять растения к выбору той или иной стихии. Сложные тайны мастерства были изложены простым, ясным языком — в каждой строчке сквозил полувековой труд великого практика.
— Я сберегу ее, учитель, — с твердой решимостью в голосе пообещал Ци Чжао.
Вэй Чжоуму всегда ценил подобную искренность.
— Если возникнут вопросы — сразу приходи ко мне. Хоть я и состарился, но из ума еще не выжил и помню все, что положено. Не вздумай мудрить в одиночку, не то собьешься с верного пути.
— Слушаюсь.
Старец добродушно усмехнулся:
— Полно тебе робеть, а то со стороны покажется, будто старик обижает дитя. Когда ты направлял силу, я подметил пару важных огрехов. Подойди-ка, разберем подробнее.
Ци Чжао кивнул и покорно последовал за ним.
Обучение затянулось на целых два часа.
Солнце уже стояло в зените, когда в дверь неслышно постучал Му И:
— Старец Вэй, время полуденной трапезы.
Зная, сколь строго Вэй Чжоуму придерживается распорядка дня, Ци Чжао уже собрался откланяться, но слуга добавил:
— Люди из поместья городского владыки уже ожидают на улице Древесного Наследия.
— Ишь какой нетерпеливый! Неужто думает, я собственного ученика голодом уморю? — беззлобно проворчал старец, но, взглянув на Ци Чжао, смягчился. — Ступай, возвращайся. Деревянный жетон, что я дал на днях, держи при себе. Теперь ты можешь приходить сюда в любое время. Если меня не окажется на месте, во всем полагайся на Му И и Му Эра.
— Хорошо, — отозвался юноша. — До свидания, учитель.
Вэй Чжоуму с улыбкой махнул ему рукой и, подхватив деревце Чжужуна, вместе с Му И вышел из зала.
Ци Чжао привел вещи в порядок и, прижимая к груди тетрадь с записями и горшок со змеиным деревом, направился к выходу. Но не успел он покинуть Зал Взращивания Деревьев, как нос к носу столкнулся с мрачным Бай Юанем.
Тот все утро просидел в боковом покое, так и не дождавшись аудиенции, отчего пребывал в дурном расположении духа. Завидев Ци Чжао, он нахмурился и вызывающе бросил:
— Ты даже не мастер духовных растений! Как ты вообще посмел войти...
Слова застряли у него в горле, едва взгляд упал на деревянную плашку на поясе юноши и рукописную тетрадь в его руках.
Этот жетон принадлежал лично Вэй Чжоуму. А старую тетрадь Бай Юань и вовсе знал слишком хорошо: в ней заключались сокровенные знания мастера, передать которые тот обещал исключительно прямому ученику. И теперь эта реликвия оказалась в руках Ци Чжао.
Смысл происходящего был ясен без лишних слов.
"Да почему он?!"
Он потратил два долгих года, безуспешно пытаясь заслужить расположение старца! Почему же этот никчемный выскочка, даже не ступивший на путь духовных растений, получил все с первой же попытки?!
Лицо Бай Юаня исказила ярость.
Ци Чжао не было никакого дела до чужих терзаний, поэтому он молча двинулся мимо.
Это спокойствие показалось Бай Юаню верхом наглости. Резко выбросив руку, он вцепился в полу халата Ци Чжао, дернул назад и процедил сквозь зубы:
— Ловко же ты стелешь, дрянь.
От неожиданного рывка юноша едва не выронил драгоценную книгу и змеиное дерево. С трудом удержав равновесие и убедившись, что вещи целы, он вскинул возмущенный взгляд:
— Что ты себе позволяешь?
— Трясешься над обычным змеиным деревом, в котором нет ни крупицы духовности... Только на это убожество тебя и хватило? Перед кем ты тут комедию ломаешь? — Бай Юань брезгливо разжал пальцы. — Знай свое место.
Ци Чжао счел его поведение верхом безумия и, не желая тратить слова попусту, молча зашагал к выходу.
Бай Юань не собирался отступать, но стоило ему открыть рот, как краем глаза он уловил приближение Вэй Чжоуму и Му И. Злоба на его лице тут же сменилась подобострастной маской, и он поспешил навстречу старцу.
* * *
Улица Древесного Наследия
Когда Ци Чжао вышел со двора, экипаж из поместья городского владыки уже стоял наготове. На сей раз за ним приехал Сэ И, один из Тринадцати стражей Вечернего Пейзажа.
Устроив змеиное дерево и рукопись на сиденье, Ци Чжао поинтересовался:
— Владыка Сэ уже вернулся в поместье?
Сэ И покачал головой:
— Испытания в Храме Растительных Духов не за горами, дел невпроворот. В эти дни господин редко появляется дома, да и по ночам почти не спит.
О том, сколь тяжело бремя правителя четвертого города Мира Мимолетной Жизни, Ци Чжао догадывался и сам. Но от мысли, что даже в такой суматохе Сэ Шэнь не забывает позаботиться о нем, на душе стало неспокойно.
Городской владыка относился к нему слишком хорошо. Ци Чжао не понимал причин такой заботы и не знал, чем ее заслужил, но втайне глубоко дорожил этим теплом.
"Тебе просто любви не хватает" — хмыкнул Сяо Цзю.
Ци Чжао слегка ткнул себя пальцем в запястье, но спорить не стал: слова духа попали в самую точку. Немного подумав, он обратился к стражу:
— Не поедем пока в поместье. Правь на улицу Пролитого Золота.
Сэ И нахмурился:
— Господин ожидает вас к совместной трапезе.
— До обеда в поместье еще есть время, Сэ Шэнь наверняка сейчас сидит в кабинете. На улице Пролитого Золота есть славная лавка одного кулинарного культиватора, там отлично готовят. Я возьму еду с собой и отнесу ему прямо в кабинет, чтобы ему не пришлось отвлекаться от дел.
Сэ И замялся, собираясь возразить, однако скользнул взглядом по вещам в руках Ци Чжао и внезапно смолчал. Лишь коротко кивнул:
— Слушаюсь.
Повозка развернулась и неспешно покатила в сторону улицы Пролитого Золота.
Внутри экипажа Ци Чжао бережно перелистывал исписанные страницы, погрузившись в чтение. Змеиное дерево тихо дремало у него на коленях, и по гладкому стволу лениво переливалось мягкое, едва различимое сияние.