Жёлтого цыплёнка, подаренного Ци Чжао городскому владыке Сэ Шэню, обустроили в уютном павильончике у самого края сада. Место выбрали идеальное: зимой здесь сохранялось тепло, летом царила приятная прохлада, а сквозь резные решётки гулял свежий ветерок.
Сэ Цина заставили сбегать за руководством по уходу и кучей сопутствующих безделушек. Вернувшись и окинув взором эти царские условия, старший управляющий лишь горько вздохнул про себя: «Некоторым людям до этой птицы расти и расти».
От этой мысли злость вспыхнула с новой силой.
А вот Ци Чжао проводил эти дни чрезвычайно беззаботно. По утрам он почитывал древние фолианты, пополудни отправлялся на Улицу Пролитого Золота — покалякать с местной духовной флорой и перекинуться пару слов с Мэн Жанем. Вечерами он разделял трапезу с Сэ Шэнем, после чего они неторопливо прогуливались по саду, попутно подкармливая Жёлтого цыплёнка.
Спустя шесть или семь дней подобного блаженства из Зала Взращивания Деревьев прибыл посыльный. Старец Вэй вернулся в город и просил юношу незамедлительно явиться.
Известие застало Ци Чжао на кушетке: обняв Змеиное дерево, он нежился под тёплыми лучами солнца в полудрёме. Впрочем, сонливость как рукой сняло. Юноша мигом пришёл в себя, быстро привёл одежду в порядок и устремился вслед за вестником.
В Зале Взращивания Деревьев царил привычный покой. Стоило Ци Чжао переступить порог, как окружающая флора первою заметила его появление — побеги и листья радостно встрепенулись.
— Ого, краля, сколько лет, сколько зим!
Нахальный тон не менялся со временем.
Ци Чжао лишь беспомощно усмехнулся и окинул взглядом помещение. Старец Вэй сидел на корточках в дальнем углу, подрезая пышные ветви Дерева Чжужуна. Подле него застыл Бай Юань. Заметив гостя, он слегка склонился и тихо произнёс:
— Старец Вэй, Ци Чжао прибыл.
Сегодня Бай Юань облачился в весьма скромные, неброские одежды. Взгляд его казался чистым и кротким, а повернувшись к Ци Чжао, он и вовсе доброжелательно улыбнулся — словно вся та желчь и злоба, что он демонстрировал прежде, были лишь дурным сном.
«Ничего себе у него уровень притворяшек вырос, прямо до жути. Справишься с таким, Солёная Рыба Чжао?» — цокнул языком Сяо Цзю.
Ци Чжао отмолчался. Тем временем Вэй Чжоуму, услышав его имя, отложил садовые ножницы и поманил ученика рукой:
— Ци Чжао, ты пришёл! Подойди-ка сюда. Взгляни, что я тебе привёз. Понравится ли?
С этими словами старец порылся в деревянном сундучке слева и выудил шкатулку размером с ладонь. Ци Чжао принял подарок и открыл крышку: внутри лежал парчовый мешочек, наполненный пёстрыми, разноцветными семенами духовных растений.
Ци Чжао с детства питал слабость к садоводству: наблюдать за тем, как пробиваются к свету нежные зелёные ростки, доставляло ему неизгладимую радость. Увы, в Мире Мимолётной Жизни семена духовных трав и деревьев были доступны исключительно мастерам духовных растений, так что воплотить свою маленькую мечту он долгое время не мог.
Но теперь всё изменилось.
Прижав шкатулку к груди, Ци Чжао с восторгом воззрился на наставника. Его глаза сияли:
— Благодарю вас, учитель! Это лучший подарок!
— Нравится — и ладно, — с тёплой улыбкой отозвался старец Вэй. — К чему пустые благодарности? Если действительно хочешь уважить старика, трудись не покладая рук, дабы не посрамить моё имя.
— Обещаю! — с готовностью улыбнулся юноша.
Поперешёптывавшись ещё немного, старец выпрямился и вручил садовые ножницы ученику:
— Наш Сяо Чжужун с возрастом совсем избаловался. Стоит поднести лезвия, крутится как вьюн. Я уж стар для таких плясок, попробуй-ка ты.
Занятие было для Ци Чжао привычным, так что он уверенно сжал рукоять и присел перед Деревом Чжужуна. Ветви растения затрепетали, а в сознании юноши раздался детский, преисполненный обиды голосок:
— Ци Чжаочжао... Не хочу подстригаться!
Сердце Ци Чжао едва не растаяло:
— Что случилось? Тебе больно?
— Не-а, — честно призналось деревце, будучи слишком послушным, чтобы врать. — Но мне страшно!
И оно ничуть не лукавило: стоило лезвиям едва приблизиться, как вокруг ствола вспыхнуло объятое коркой льда пламя, а листья забились в мелкой дрожи.
Резать напролом в таком состоянии не увенчалось бы успехом, да и оставлять крону запущенной было вредно для самого растения.
Поразмыслив, Ци Чжао отложил инструмент на пол. Высвободив из ладоней мягкое молочно-белое свечение духовной силы, он плавно окутал им ствол Дерева Чжужуна. Ощутив приятное, ласковое тепло, деревце сладко встрепенулось, а ледяные языки пламени вокруг него начали медленно угасать.
Заметив, что питомец расслабился, Ци Чжао лукаво усмехнулся. Воспользовавшись тем, что деревце зажмурилось от удовольствия, он осторожно нащупал ножницы и... щёлк!
Дерево Чжужуна: «...»
«Ци Чжаочжао, ты изменился! Раньше ты не пускался в такие подлые уловки!»
Деревце с безутешной печалью опустило кронку, разглядывая опавшие на пол побеги.
Сдерживая смех, Ци Чжао ласково погладил его по листочкам, а когда малыш вновь обмяк от удовольствия, незаметно подкрался к нему с ножницами во второй раз.
Наблюдавший за этой картиной со стороны Вэй Чжоуму удовлетворенно ухмыльнулся и тихо заговорил:
— Главный дар мастера духовных растений — способность слышать и чувствовать их душу. В этом искусстве среди всех, кого я встречал на своём веку, ему нет равных.
Услышавший эти слова Бай Юань вспыхнул от глухой зависти. Его пальцы под широкими рукавами сжались в кулаки так крепко, что ногти впились в ладони.
Спустя время, за которое сгорает одна палочка благовоний, пол усыпал тонкий слой срезанных веточек, и мучения Дерева Чжужуна наконец подошли к концу.
Ци Чжао отложил инструмент и нежно погладил побег:
— Ну всё-всё, не бойся.
— Мне теперь не страшно, мне обидно! — Деревце качнулось в сторону, вывертываясь из-под его руки. — Не прикасайся ко мне, обманщик!
Юноша едва сдерживал хохот, боясь ещё больше распалить обиженного питомца. Ощутив перемену в настроении растения, старец Вэй подошёл ближе и слегка похлопал его по стволу:
— Что за капризы? Будешь упрямиться — в следующий раз сам за ножницы возьмусь!
Дерево Чжужуна мысленно сопоставило оба зла и спустя пару мгновений всхлипнуло:
— Ну... Ну тогда уж лучше пусть Ци Чжаочжао...
И хотя старец Вэй не слышал человеческой речи растений, за долгие века ухода он научился без труда улавливать их эмоции. От такого откровенного предательства у него аж борода затряслась от возмущения.
Ци Чжао не выдержал и тихо прыснул. Поймав на себе строгий взгляд наставника, он покашлял и спешно сменил тему:
— Учитель, я тут на днях штудировал книги и столкнулся с несколькими непонятными моментами. Не подскажете?
Смешинки всё ещё звучали в его голосе, отчего у старца Вэй снова нервно дёрнулись усы.
— Эх, нынешняя молодёжь... Одно расстройство от вас! — ворчливо буркнул он.
Несмотря на показное недовольство, старец подошёл к покоям во внутренней части зала и толкнул дверь. Повернувшись к ученику, он строго спросил:
— И чего застыл? Входи давай!
Затолковав про себя от радости, Ци Чжао поспешил вслед за учителем.
* * *
Когда они входили в покои, солнце стояло ещё высоко, но вышли они лишь к сумеркам.
Старец Вэй только сегодня вернулся из долгого путешествия и, не успев отдохнуть с дороги, сразу направился в Зал Взращивания Деревьев. Теперь усталость брала своё, и он удручённо потирал переносицу.
Бай Юань, прождавший у дверей неизвестно сколько времени, шагнул им навстречу и склонил голову:
— Старец Вэй.
Судя по всему, у него был к наставнику какой-то разговор. Ци Чжао не изъявлял ни малейшего желания встревать в чужие дела, да и час был поздний, поэтому он просто сложил руки в почтенном поклоне:
— Учитель, я, пожалуй, пойду. Отдохните как следует.
— Погоди, — окликнул его Вэй Чжоуму и достал из стоящего неподалёку сундука плотный свёрток. — Будет время, занеси это Старейшине Линю... Ты ведь знаешь, где его дом?
Не успел Ци Чжао откреститься, как в разговор вмешался Бай Юань:
— Старец Вэй, я мог бы сопроводить его.
Ещё мгновение назад казалось, будто у него было к учителю важное дело, а теперь он с готовностью вызвался уйти. Вэй Чжоуму на секунду запнулся, но на предложение Бай Юаня ничего не ответил, переведя вопросительный взгляд на Ци Чжао.
Ци Чжао действительно понятия не имел, где обитает Старейшина Линь, да и возможных козней со стороны Бай Юаня ничуть не опасался, а потому спокойно кивнул:
— Что ж, пройдёмся вместе.
Услышав его согласие, Вэй Чжоуму смирился:
— В таком случае полагаюсь на тебя, Бай Юань.
Бай Юань со скромной улыбкой качнул головой и встал подле Ци Чжао. Попрощавшись со старцем, они оба покинули Зал Взращивания Деревьев.
Обитель Старейшины Линя располагалась в восточной части города.
Чтобы добраться туда, требовалось пересечь всю Улицу Изящного Золота.
Ци Чжао совершенно не горел желанием заводить беседы со своим спутником, а потому молча шествовал впереди, баюкая Змеиное дерево. Бай Юань, на удивление, тоже не спешил с язвительными колкостями и угрюмо плёлся следом.
Один за другим они вступили на Улицу Изящного Золота. Лавки по обе стороны дороги уже распахнули свои двери, да и уличных торговцев хватало. Наибольшее оживление наблюдалось у лотка со сладостями и сахарными фигурками. В прошлый раз Ци Чжао такого не встречал, а потому из любопытства подскочил к торговцу и купил один лакомый петушок на палочке. Но не успел он и кусочка откусить, как позади раздался громкий грохот и бряцание, за которым последовал разъярённый вопль Бай Юаня:
— Вы что, совсем ослепли?!
Обернувшись, Ци Чжао увидел расколотую чернильницу, валявшуюся на мостовой. Белоснежный подол халата Бай Юаня украшало отвратительное тёмное пятно, чрезвычайно бросающееся в глаза.
Виновниками происшествия оказались два юноши, торговавшие неподалёку кистями, тушью и бумагой. Один из них был облачён в чёрное, другой — в белое. Молодой человек в белом одеянии стоял с совершенно растерянным видом и без конца рассыпался в извинениях.
Лицо этого юноши показалось Ци Чжао знакомым. Немного подумав, он вспомнил: именно этот парень тогда тайно наблюдал за ним у дверей лавки духовных растений.
Видно было, что юноша обладал мягким, кротким нравом. Он виновато склонял голову, однако Бай Юань и слушать его не желал. Грубо оттолкнув протянутую руку, он рявкнул:
— Цинь Чу, убирайся от меня подальше! Сам целыми днями возишься с калекой — так и хрен с тобой, а мне твоё проклятое безделье и дурная аура ни к чему!
С этими словами он презрительно скользнул взглядом по застывшему за спиной Цинь Чу юноше в чёрном.
Тот стоял, опустив голову, и хранил угрюмое молчание. Находясь в самом расцвете сил, он источал ауру глубокого увядания и безнадёжности, точно доживающий свои дни старец.
От подобной наглости глаза Цинь Чу мгновенно налились гневом:
— Ты... Да как ты смеешь такое говорить?!
— Я сдурел? — издевательски хмыкнул Бай Юань. — Да во всём Городе Вечернего Пейзажа ни для кого не секрет, что у этого твоего Ци Юя духовные каналы разрушены и он ни на что не годный калека! По мне так, раз уж стал бесполезным мусором, сиди дома и не отсвечивай! Зачем вылезать на улицу и людям глаза мозолить?
Слова звучали откровенно мерзко. Ци Чжао нахмурился. Заметив, что Бай Юань собирается выдать очередную порцию желчи, он опередил его:
— Бай Юань. Если мы сейчас же не отправимся в путь, Старейшина Линь заждётся.
Только сейчас Цинь Чу заметил стоящего рядом Ци Чжао. Он обомлел, а в его глазах мелькнуло странное выражение.
Бай Юань же одарил их глумливой ухмылкой, с силой пнул валявшуюся под ногами чернильницу и, не оборачиваясь, пошагал дальше. Ци Чжао осторожно поднял испачканный предмет, вернул его на лоток и на мгновение замешкался, но в итоге так ничего и не произнёс, поспешив вслед за спутником.
К тому моменту, когда они передали посылку Старейшине Линю и покинули его обитель, на город уже спустилась ночь.
Ци Чжао не стал возвращаться вместе с Бай Юанем. Бережно сжимая в руках Змеиное дерево, он неторопливо брёл в сторону Поместья городского владыки. На самом выезде с Улицы Изящного Золота, у перекрёстка, он разглядел среди ночной тени силуэт в белых одеждах.
Это был Цинь Чу.
Похоже, юноша поджидал именно его: едва завидев Ци Чжао, он устремился навстречу. Он не произносил ни слова, лишь сжал губы и замер, пока его глаза наливались слезами.
Ци Чжао больше всего на свете не выносил чужих слёз. От неожиданности он даже слегка растерялся:
— Что с тобой?..
Не успел он договорить, как Цинь Чу подался вперёд и судорожно вцепился пальцами в его рукав. Голос юноши дрожал и сипел от сдерживаемых эмоций:
— Господин Ци... Умоляю вас! Помогите Ци Юю восстановить духовные каналы!