Цинь Сю и вправду не имел никакого отношения к бесчинствам кровососущей лозы.
Для Ци Чжао и Сэ Шэня всё было очевидно: хотя Цинь Сю и являлся демоном, в нём не ощущалось ни капли кровавой скверны — он никогда не лишал людей жизни. Сам же Цинь Сю высказался ещё проще:
— Это ведь город Цинь Лу. Я так люблю его — разве поднимется у меня рука причинять ему неприятности?
Тон его звучал лениво, но взгляд оставался прикован к Цинь Лу. Назвать это обычным объяснением было трудно — скорее, отчаянным признанием.
Ци Чжао, глядя на него, про себя тихо вздохнул.
Невооружённым глазом было видно, что чувства Цинь Сю безответны. В его взгляде читалась глубокая, всепоглощающая привязанность, тогда как Цинь Лу — человек, давным-давно отрёкшийся от мирских страстей, — лишь хмурился, едва тот приближался. В глубине души владыка явно испытывал к нему лишь отторжение.
Едва эта мысль пронеслась в голове Ци Чжао, как со стороны раздался тихий вопрос:
— А что значит «безответны»?
Спросил Цинь Сю.
Ци Чжао сухо откашлялся:
— Да так, ничего.
Цинь Сю тонко улыбнулся:
— Не скажешь — я поделюсь твоими тайными помыслами с Сэ Шэнем.
Ци Чжао лишился дара речи. Ну и хитрец!
Наступило долгое молчание. Увидев, что Цинь Сю действительно собирается окликнуть Сэ Шэня, Ци Чжао поспешно схватил его за рукав. Демон обернулся, в его глазах искрилось откровенное лукавство:
— Передумал?
Ци Чжао мысленно вздохнул: «Да я же просто не хотел задевать тебя за живое!»
Он коротко взглянул на Цинь Сю и нехотно объяснил суть безответных чувств. Выслушав его, тот на мгновение опустил веки, а затем небрежно усмехнулся:
— Надо же, а ты наблюдателен.
Он снова откинулся назад, принимая прежнюю томную, полусонную позу:
— Я ведь его демон сердца. На моих плечах лежит всё то, от чего он мечтает избавиться раз и навсегда. Для него я — главное пятно на всей его жизни. Разумеется, мне здесь не рады.
Ци Чжао чувствовал: демону вовсе не всё равно, он просто привык к этой застарелой боли, отчего на душе у юноши стало тоскливо.
Цинь Сю вдруг усмехнулся и посмотрел на него:
— Малыш, не будь таким мягкосердечным, иначе пришлось бы нахлебаться горя... Впрочем, ты и впрямь не собираешься открыться Сэ Шэню?
—... Не смею, — сознался Ци Чжао со всей откровенностью.
Цинь Сю ничего не ответил. Его взгляд на секунду задержался на нефритовом подвесе с облачным узором, висевшем на поясе юноши. Тихо хмыкнув, он приложился затылком к каменной стене и закрыл глаза.
Поняв, что разговор окончен, Ци Чжао тоже умолк. Он перевёл взгляд на стоящих напротив Сэ Шэня и Цинь Лу: те о чём-то негромко беседовали, и лица обоих оставались непроницаемыми.
Вскоре они, похоже, пришли к соглашению. Сэ Шэнь повернулся и подошёл ближе:
— Идём.
— Хорошо.
Ци Чжао и сам не горел желанием задержаться в этом мрачном месте. Кивнув, он поудобнее перехватил Змеиное дерево и пошёл вслед за ним. Сделав всего пару шагов, он услышал, как за спиной раздался бархатный, изнеможённый голос Цинь Сю:
— Малыш, если выдастся свободное время — приходи навещать меня. Коротать вечность в одиночестве бывает довольно паршиво.
Договорив, он отвернулся, будто бросил фразу совершенно случайно и его вовсе не заботил ответ.
Сэ Шэнь бросил на него равнодушный мимолётный взгляд, мягко взял Ци Чжао за руку и повёл за собой к выходу. У самого края пещеры юноша всё же не удержался и оглянулся: Цинь Сю всё так же вальяжно подпирал спиной скалу, непрерывно и трепетно взирая на Цинь Лу с затаённой, едва сдерживаемой нежностью.
Ци Чжао внезапно подумалось, что этот демон бесконечно одинок.
* * *
За пределами задней горы мир вновь заиграл красками и наполнился людским гулом.
Ци Чжао всё ещё размышлял о непростых отношениях Цинь Лу и Цинь Сю, когда Змеиное дерево в его руках слегка зашевелилось. Не дождавшись отклика хозяина, оно вытянуло самый верхний листочек и ласково погладило его по щеке.
Ощутив прохладное прикосновение, Ци Чжао очнулся. По привычке он хотел было погладить растение в ответ, но руку выпростать не удалось — и тут он с изумлением обнаружил, что Сэ Шэнь до сих пор крепко сжимает его пальцы в своей ладони.
Тепло и немного влажно.
Сердце Ци Чжао пропустило удар. Хотя Сэ Шэнь и прежде брал его за руку, тогда он завязывал ему глаза, готовя сюрприз. Но видеть это наяву, при полном свете дня — совсем иное дело.
«Главное — не выдавать себя. Сохраняй спокойствие», — повторял он себе снова и снова, точно заклинание. Лишь убедившись, что голос не дрогнет, он поднял взгляд на Сэ Шэня:
— Куда мы теперь?
Владыка не ответил на вопрос, лишь тихо спросил в ответ:
— Ты не проголодался?
Стоило ему об этом напомнить, как в желудке у Ци Чжао отозвалась тупая боль. Вчера ему толком не удалось поесть, а ранним утром трапезу прервала новость о Линь Шу. С тех пор во рту у него не было ни маковой росинки.
Юноша моментально встрепенулся:
— Ещё как!
— Тогда следуй за мной.
Сэ Шэнь тихо усмехнулся и лишь сильнее сжал его ладонь, не намереваясь выпускать, после чего шагнул вперёд.
Ци Чжао опустил глаза на их переплетённые пальцы, чувствуя, как в груди отчаянно и преданно бьётся сердце.
* * *
Небесные Руины, Улица Гибискуса.
Вся эта улица состояла из съестных лавок и съедобных лотков. Не пройдя и трети пути, Ци Чжао наелся до отвала.
Он с искренним сожалением поглядел на оставшиеся заведения:
— Досадно-то как... Там наверняка столько всего вкусного, а в меня больше не влезет.
— Мы всегда можем вернуться сюда позже.
— И то правда!
Ци Чжао мгновенно просиял. Прижимая к себе Змеиное дерево, он с улыбкой замер у края дороги. Полдень едва миновал, мягкое солнце обогревало землю. После прохлады Вечернего Пейзажа это тепло казалось проникающим в самое сердце.
— Как же хорошо, — прошептал Ци Чжао, поворачиваясь к спутнику.
Из-за ласкового солнечного света вечно холодный взгляд Сэ Шэня казался наполненным золотистыми искринками. Он ответил юноше мягкой улыбкой.
Эта улыбка была настолько пленительной, что Ци Чжао на мгновение обомлел и застыл, не сводя с него глаз.
Сколько продолжалось это оцепенение, он и сам не знал, пока кто-то слегка не потянул его за рукав.
Опустив взгляд, он увидел девчушку лет двенадцати.
— Молодой господин, не хотите купить цветов?
В её плетёной корзинке почти ничего не осталось — лишь пара-тройка блёклых стеблей. Ци Чжао присмотрелся: это были Цветы Согласия.
В Мире Мимолётной Жизни эти растения традиционно дарили спутникам жизни в знак пылкой приверженности. Ци Чжао замешкался, и в тот же миг из корзины донеслись тоненькие, писклявые голоса:
«Ой, да покупай ты нас скорее, чего застыл!»
«Вот именно! Мы же красавцы хоть куда. Не возьмёшь — локти кусать будешь! К тому же твой возлюбленный прямо под боком стоит! Купил, вручил — и дело с концом, о чём тут думать?!»
«Эх, ну и рохля...»
Ци Чжао: «...»
Девочка смотрела на него с надеждой. Опасаясь, что на щеках выступит предательский румянец, Ци Чжао не стал дослушивать болтовню цветов:
— Сколько с меня? Я заберу всё.
Отдав указанное количество духовных камней, он забрал букет и смущённо уткнулся взглядом в землю.
В руках у него уже находился горшок со Змеиным деревом, так что удержать ещё и букет было непросто. Заметив это, Сэ Шэнь бережно забрал у него Цветы Согласия. В его голосе зазвучала затаённая усмешка:
— Цветы Согласия... Неужто у тебя так быстро появился тот, кто мил сердцу?
«Не просто появился — он прямо сейчас стоит передо мной», — мысленно отозвался Ци Чжао.
Но тут же подумал: Сэ Шэнь ведь сам забрал у него эти бутоны. Можно ли считать, что его немой порыв принят?
От одной этой мысли душу захлестнула волна чистой радости. Ци Чжао не удержался от тихой улыбки, но не успел он и глазом моргнуть, как Цветы Согласия в руках владыки снова зашевелились.
«Чего расплылся, как дурачок?»
«Трус да ещё и глупец... И этот тюфяк надеется найти спутника жизни? Ни единого шанса!»
Ци Чжао: «...»
Неужели эти язвительные растения действительно способны передать нежные чувства?!
Потерев нос, он и сам признал, что со стороны его вид, вероятно, казался комичным. Смахнув улыбку с лица, он произнёс:
— Нам пора возвращаться.
Едва выговорив это, он снова встретился взглядом с Сэ Шэнем и чувственно обожёгся.
Поспешно опустив голову, Ци Чжао пробормотал нечто невнятное и, сжимая Змеиное дерево, прибавил шаг.
Сэ Шэнь глядел ему вслед, плавно проводя пальцами по лепесткам Цветов Согласия, и беззвучно улыбался.
* * *
Когда они вернулись в поместье городского владыки, солнце ещё стояло высоко. Однако не прошло и получаса, как Сэ Шэня вызвал старший управляющий Цинь Чжун.
После его ухода дворовые покои погрузились в тишину. Ци Чжао расставил на столе Змеиное дерево в обнимку с Цветами Согласия, а сам пристроился рядом с какой-то книгой.
В этот раз он не стал брать с собой серьёзных фолиантов, довольствуясь найденными в поместье любовными романами. Прежде он бы и взглянуть на подобное не удосужился, но теперь просматривал строчки с неослабевающим интересом.
Лишь затем, чтобы подчерпнуть пару-тройку изысканных признаний и приёмов для ухаживания.
В комнате царило глубокое безмолвие, нарушаемое лишь редкими порывами ветра за окном.
Спустя некоторое время Змеиное дерево шурша качнуло листвой, сначала осторожно задев лепестки Цветов Согласия, а затем потянувшись к пальцам Ци Чжао.
Юноша мгновенно понял его немой порыв:
— Хочешь их себе?
Змеиное дерево смущённо поджало листочки и еле заметно качнуло верхушкой.
У Ци Чжао всё равно не хватало смелости преподнести эти бутоны Сэ Шэню, а оставлять их вянуть казалось кощунством. Пересадить их к дереву было лучшим решением — духовные растения питали друг друга, продлевая жизнь.
Аккуратно взяв стебли, он разложил их по кругу у самого основания темного ствола.
Змеиное дерево было иссиня-чёрным, Цветы Согласия — нежно-розовыми. Вместе они смотрелись довольно своеобразно.
Однако питомец пребывал в неописуемом восторге. Ци Чжао, душой стоявший за своего любимца, искренне посчитал, что подобное сочетание обладает особым чарованием, и похвалил его:
— Очень красиво.
Ветки растения затрепетали, листочки вновь задели розоватые бутоны, а сам ствол заметно потеплел.
Ци Чжао тепло улыбнулся, погладил темную кору и снова уставился в текст.
Без содействия говорящих трав чтение пошло быстрее, но успел он перевернуть лишь пару страниц, как в дверь постучали.
Не представляя, кто может прийти к нему в Небесных Руинах, Ци Чжао отозвался:
— Кто там?
— Это я, Чи Му.
Ци Чжао отложил книгу и отопёр дверь, отступая в сторону, чтобы впустить гостя, но тот лишь качнул головой:
— Заходить не стану. В Храме Растительных Духов сегодня вывесили указ: открыта запись для тех, кто желает отправиться в Тайное царство Растительных Духов. Я как раз собирался туда и решил зайти за тобой.
Ци Чжао задумывался об этом: делами он занят не был, а когда вернётся Сэ Шэнь — неизвестно. Лучше расправиться с формальностями заранее.
— Тогда идём вместе.
Достав рекомендательное письмо, оставленное старцем Вэем, он подхватил Змеиное дерево и вышел вслед за Чи Му.
Храм Растительных Духов располагался в восточной части города, довольно далеко от центральных палат. Они шагали около получаса, прежде чем впереди показались величественные резные ворота.
В отличие от древнего, покрытого мхом Храма в Вечернем Пейзаже, местный вариант не поражал вековой таинственностью, но дышал роскошью и процветанием.
Чи Му, по-видимому, бывал здесь неоднократно — он уверенно провёл Ци Чжао в глубь комплекса к небольшому резному терему из дуба. За стойкой регистрации сидел седой старец. Взяв жетон Ци Чжао, он мельком взглянул на надпись и неожиданно тепло улыбнулся:
— Так ты и есть младший ученик старого Вэя?
С этими словами он внес имена Ци Чжао и Чи Му в реестр. Его взгляд лучился добротой:
— Меня зовут Сюй Чэнчжи. Старик Вэй наверняка упоминал обо мне.
Ци Чжао мгновенно опомнился: перед ним стоял тот самый Старейшина Сюй, к которому его направлял учитель!
Какая удача.
— Старейшина Сюй, — Ци Чжао глубоко поклонился в знак почтения, после чего достал из-за пазухи послание. — Учитель просил передать вам это письмо.
— И что этот сухарь мог мне написать? Небось опять завел свои старые песни, — проворчал Сюй Чэнчжи, но конверт принял и бегло пробежал строчки глазами. — Ну точно, так и знал!
Сложив бумагу, он спрятал её и сменил ворчливое выражение лица на добрую ухмылку:
— Мы с твоим наставником не виделись сто лет. Раз уж он доверил тебя моей заботе, я присмотрю за тобой... Впрочем, в Тайном царстве бывает ох как непросто. Ты твёрдо решил идти?
Ци Чжао серьезно кивнул:
— Я лишь хочу посмотреть мир и набраться опыта.
— Достойный подход. Молодежи не следует быть чересчур спесивой.
Старейшина Сюй одобрительно качнул головой и протянул ему резной деревянный жетон:
— Держи. Твой учитель просил не давать тебе лениться. Когда будет время, приходи сюда. Моя библиотека ничуть не уступает запасам старого Вэя.
Это предложение пришлось Ци Чжао как нельзя к месту. С благодарным поклоном он бережно принял жетон.
Видя, что старейшина занят делами, Ци Чжао не стал досаждать ему расспросами и вместе с Чи Му покинул терем.
Едва они вышли на улицу, Чи Му поинтересовался:
— Вы со старейшиной говорили о Старце Чжоуму, Вэй Чжоуму?
Громкое имя Вэй Чжоуму гремело по всему миру, так что удивляться осведомлённости спутника не приходилось. Ци Чжао просто кивнул.
— Я слышал, Старец Чжоуму взял последнего ученика, который на испытании рангов удержал духовную силу без малейших потерь. Настоящий гений... Я давно мечтал взглянуть на него, и надо же — мы оказались знакомы.
Если уж вести речь о таланте, то вряд ли кто-то в Мире Мимолётной Жизни мог сравниться с самим Чи Му. Ци Чжао лишь смущённо улыбнулся, воздержавшись от похвальбы.
Чи Му окинул его пристальным взглядом, но тут же вновь принял безмятежный вид:
— Что ж, раз дело сделано, вернёмся. В Небесных Руинах нынче неспокойно, лучше не задерживаться на улицах.
Ци Чжао согласился, спрятал жетон и пошёл следом.
* * *
Покой Чи Му располагался в западном крыле поместья, напротив палат Ци Чжао, так что у ворот они распрощались.
Вернувшись к себе, Ци Чжао застал всё ту же тишину — Сэ Шэнь ещё не пришёл.
Затворив дверь, юноша опустился на стул. Возвращаться к любовным романам не хотелось. Слегка постучав пальцем по узору на запястье, он позвал:
— Сяо Цзю?
Лишь спустя долгое время в голове отозвался вялый голос:
[Ци Чжаочжао, что такое?]
Ци Чжао показалось, что с системой происходит что-то странное. Прежде, даже бережя энергию, Сяо Цзю при любой возможности подавал голос. Но попав в Небесные Руины — туда, где сюжет разворачивался в полную силу, — помощник внезапно умолк.
Увидев Чи Му, система должна была хоть как-то отреагировать.
Задав этот вопрос, Ци Чжао услышал в ответ лишь тяжкий вздох:
[Мне просто тяжело. Не хочется говорить.]
—... А?
[Я смотрю, как ты целыми днями витаешь в романтических грёзах и ни о чём больше не думаешь, — как тут не устать?]
Ци Чжао: «...»
Пищащий голос духа мгновенно обрел прежнюю жизнерадостность.
Ци Чжао только собрался возразить, что ничего подобного за ним не водится, как резная дверь за его спиной со скрипом отворилась. Вместе с лёгким порывом ветра в комнату вошёл Сэ Шэнь.
В руках он держал изящное лаковое лукошко.
— Неподалёку Не Пань обмолвился, что собирается на Улицу Гибискуса, и я прогулялся с ним. Заодно захватил кое-что для тебя.
Внутри лежали те самые лакомства, которые Ци Чжао так хотел попробовать утром, но не смог из-за сытости.
Забота владыки тронула его до глубины души.
С аппетитом отправив в рот кусочек, Ци Чжао поинтересовался:
— Вы так долго пробыли в кабинете... Удалось что-нибудь выяснить?
— Цинь Лу проверил всех слуг и стражей поместья. Ни у кого из них в жилах нет демонической крови. Управлять растениями способны только мастера духовных растений. Сейчас Цинь Лу отправился в Храм, но вряд ли это даст плоды.
— А нельзя ли просто накрыть город защитным барьером, как в Вечернем Пейзаже?
Сэ Шэнь качнул головой:
— Демоническая лоза в Небесных Руинах пожрала шесть своих собратьев и перешла на новый уровень развития.
Ци Чжао замер.
Дело принимало всё более скверный оборот.
Не зная, чем помочь, он лишь проговорил:
— Час назад я заходил записаться на испытание в Тайное царство и встретил Старейшину Сюй. Он дал мне жетон. Теперь я буду часто бывать в Храме и постараюсь присматриваться ко всему.
Сэ Шэнь мягко отозвался:
— Главное — береги себя.
— Обязательно, — просиял Ци Чжао и подвинул лукошко ближе к нему. — Это очень вкусно, попробуй.
Взгляд Сэ Шэня заметно потеплел, и он взялся за палочки.
Когда угощение закончилось, за окном успели сгуститься сумерки. Сытый и утомлённый прошедшим днём, Ци Чжао почувствовал тяжесть в веках. Попрощавшись с Сэ Шэнем, он отправился за ширму принять ванну.
Но произошло нечто странное: стоит теплу купели окутать его тело, как сонливость сняло рукой.
Переодевшись и присев на ложе, Ци Чжао слушал плеск воды за ширмой, смутно осознавая, что именно эти звуки лишили его покоя.
Сердце забилось чаще. Юноша изо всех сил пытался отвести взгляд от бамбуковой перегородки, но глаза будто жили своей жизнью.
Плетёная ширма имела вставки из тончайшего шёлка, сквозь которые отчетливо проглядывал силуэт купающегося человека.
Ци Чжао заворожённо смотрел на эти очертания, чувствуя, как уши заливает жар. Внезапно его пробила мысль: а ведь когда мылся он сам, Сэ Шэнь мог видеть точно такую же картину!
От этой догадки лицо вспыхнуло ещё сильнее.
И в этот самый момент из-за ширмы раздался низкий голос:
— Ци Чжао.
Юноша вздрогнул и выпрямился, точно натянутая струна:
— А? Да?!
Из-за перегородки донеслось слегка охрипшее:
— Я забыл нижнюю рубаху. Подай мне её, пожалуйста.
Исподнее Сэ Шэня лежало прямо на краю ложа. Ци Чжао прихватил одежду и поднялся. Но едва он подошёл ближе, как размытые тени на полупрозрачном шёлке стали до крайности чёткими.
Сердце пустилось вскачь.
Дальше его ждало испытание куда серьезнее.
Ширма была высокой, и чтобы передать рубаху, ему требовалось шагнуть за неё — а значит, предстать перед купающимся владыкой лицом к лицу.
Ци Чжао нервно кашлянул.
— Что с тобой? Горло болит?
— Какое горло?.. Нет-нет, всё в порядке!
«Спокойствие, только спокойствие. Не смей глазеть!»
Смяв в руках ткань, он глубоко вдохнул и заглянул за перегородку. В клубах пара Сэ Шэнь поднял на него глаза и мягко улыбнулся:
— Подойди.
Ци Чжао обмер.
Улыбающийся сквозь водяную дымку Сэ Шэнь в это мгновение до удивления напоминал тот таинственный образ, который раз за разом являлся ему в туманных снах.
Он застыл на месте, словно под чарами, и очнулся лишь тогда, когда Сэ Шэнь окликнул его снова. Сделав шаг вперед, он протянул одежду, уткнувшись взглядом в собственные носки туфель — до того боязно было поднять глаза.
Сэ Шэнь неощутимо усмехнулся. Взяв рубаху, он отложил её на скамью и... без предупреждения поднялся из воды.
Ци Чжао, мысленно зачитывавший каноны благочестия, от всплеска воды автоматически разжал веки — и прямо перед его взором предстала усыпанная каплями влаги грудь, подтянутый пресс и всё то, что находилось ниже.
Ци Чжао: «...»
Для человека, всю жизнь считавшего себя гетеросексуалом и лишь недавно осознавшего свою симпатию к мужчине, подобное зрелище оказалось слишком сильным ударом. Он застыл на месте соразмерно статуе.
Сэ Шэнь же совершенно спокойно взял полотенце и не спеша стал вытираться. Взор Ци Чжао невольно следил за движением его рук. Первоначальный шок постепенно рассеялся, уступая место смутному предвкушению и сладкой дрожи в груди.
Стыдно-то как...
Ци Чжао отлично понимал, что вести себя так неприлично, но просто не мог заставить себя отвернуться. Заметил ли Сэ Шэнь эту заворожённость? Владыка легким движением отвёл полотенце в сторону и тихим, низким голосом спросил:
— И на что же... ты так смотришь?
С этим вопросом всё то, что мгновением ранее скрывала ткань, предстало перед Ци Чжао во всем величии.
Словно поддавшись дурману, юноша сделал неосознанный шаг вперед. Губы его разомкнулись, но не успел он вымолвить и слова, как почувствовал, что из носа хлестнула струйка горячей крови.
Сэ Шэнь: «...»
Ци Чжао: «...»
Вся романтическая атмосфера мгновенно испарилась без остатка.
Ци Чжао с выражением полного отчаяния уставился на алые капли, упавшие на поверхность воды в купели. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
Какая позорная оплошность!