Под эстакадой в этот час было пусто.
Когда Ци Чжао добрался до места, вокруг царила глубокая тишина. Лишь изредка по улице проходили редкие прохожие, поэтому он почти сразу заметил Сэ Шэня. Тот стоял у самого подножия ступеней, тонкий и высокий, в белом пуховике. Его темные глаза казались точной копией сгустившейся ночи.
Ци Чжао подошёл ближе и тихо окликнул:
— Сэ Шэнь.
Тот поднял голову, едва заметно улыбнулся и, увидав, как у Ци Чжао покраснели от мороза уши, протянул руку — мягко коснулся мочек, провел ладонью по щеке и слегка нахмурился:
— Почему без шарфа?
— Утром выходил, вроде не так холодно было, вот и забыл, — Ци Чжао шмыгнул носом.
Сэ Шэнь с легким вздохом снял с шеи собственный кашемировый шарф и заботливо обернул его вокруг шеи юноши. Ткань еще хранила его сухое, уютное тепло. Ци Чжао, уткнувшись носом в мягкую шерсть по самые уши, прищурился от удовольствия и улыбнулся:
— До чего же тепло…
Взгляд Сэ Шэня мгновенно потеплел. Он сжал ладонь Ци Чжао в своей и повёл его вверх по ступеням моста.
На самой вершине, посередине моста, Сэ Шэнь остановился. Ци Чжао с легким недоумением оперся о перила и взглянул вниз:
— Что-то случилось?
— Не спеши, — с улыбкой отозвался Сэ Шэнь. — Подождем немного.
Ци Чжао не ведал, что тот задумал, но от природы обладал кротким нравом и упрямо расспрашивать не стал, лишь послушно кивнул. Пока они ждали, Сэ Шэнь ненавязчиво развлекал его тихим разговором — обо всем и ни о чем, как и всегда. Но когда эти простые слова произносил конкретный человек, на душе неизменно становилось светло.
Ночь сгущалась.
Поварские часы в заведениях миновали, и на улицу высыпал народ — прогуляться, выгулять собак. На мосту засновали прохожие. Ци Чжао с детства привлекал к себе всё живое: цветущие травы, птиц и зверушек. Пробегавшие мимо хаски, самоеды, золотистые ретриверы и сиба-ину невольно тянулись к нему, норовя уткнуться носом в колени. Ци Чжао поочередно погладил каждого по пушистой голове; псы, удовлетворенно виляя хвостами, устремлялись вслед за хозяевами.
Ци Чжао поднялся, с облегчением усмехнувшись:
— Хорошо хоть, ни одного терьера.
Сэ Шэнь тихо рассмеялся.
Несколько дней назад хаски хозяина соседней лавки притащил откуда-то подкармливаться бродячего той-пуделя — стриженого, похожего на ухоженный коричневый комок шерсти, с виду ужасно милого. Ци Чжао тогда из любопытства подошел поближе, и плюшевый пес, до этого смирно игравший с хаски, вдруг пришел в неистовый восторг, кинулся к нему и с разбегу обхватил лапами его ногу, принимаясь совершать крайне двусмысленные движения.
Дело было в самый полдень, народу вокруг хватало, и все присутствующие зашлись в смущенных, но злорадных смешках.
Вспоминая тот случай, Ци Чжао до сих пор готов был сгореть со стыда.
Сэ Шэнь погладил его по макушке:
— Кто знает, может, сейчас какой-нибудь как раз поднимается.
Ци Чжао показалось, что Сэ Шэнь совсем отбился от рук, и он с опаской косился на лестничный пролет. Сэ Шэнь, замечая его боязливые взгляды, таил в уголках губ смешинку, но вслух ничего не говорил.
Так прошло некоторое время. Лохматого терьера они так и не дождались, но краешком глаза Ци Чжао вдруг уловил, как в непроглядной тьме слева под эстакадой вспыхнула крошечная искорка свечи.
Одна.
Вторая.
Третья…
Пока вся округа не озарилась светом, точно днем.
Ци Чжао обомлел. Сердце его пропустило удар. Он резко повернул голову к Сэ Шэню — и мгновенно потонул в его глазах, полных бесконечной нежности.
Человек с этими лучистыми глазами мягко улыбнулся. Нащупав в кармане пуховика свечу, он зажег её и медленно опустился перед Ци Чжао на одно колено. Взгляд его был полон глубокого чувства. Четко, выделяя каждое слово, он произнес:
— Ци Чжао, с днем рождения.
В тот самый миг, когда он преклонил колено, из освещенной низины донесся ликующий гул. Светящиеся точки пришли в движение, устремляясь вверх на мост, и вскоре вокруг них собрались десятки людей с зажженными свечами. Все лица были знакомыми: хозяин лавки со своим хаски, парень из книжного магазина напротив, юноши и девушки, часто заглядывавшие в его цветочную лавку.
Они держали в ладонях огоньки и с улыбками смотрели на Ци Чжао, вразнобой напевая:
— Ци Чжао, с днем рождения тебя!
Ци Чжао замер, ошеломленно глядя на них. Спустя мгновение от ярких бликов свечей у него защипало в глазах и стало горячо-горячо.
Эта сцена… Сцена, которую он в прошлые годы бессчетное множество раз видел в своих несбыточных грезах.
Сирота, выросший без родителей, шептавшийся с растениями и оттого казавшийся окружающим угрюмым и странным дикарем, он все эти годы был совсем один. У него не было друзей, не было никого, кто хотел бы позаботиться о нем, и постепенно он и сам позабыл про день своего рождения.
Но теперь появился человек, который преподнес ему все то, о чем он не смел и мечтать.
У Ци Чжао покраснели уголки глаз. Высказав всем слова благодарности, он опустил взор на Сэ Шэня:
— Так вот о каком сюрпризе ты говорил?
Хозяин лавки, державший на поводке хаски, таинственно улыбнулся.
Но Ци Чжао не обратил на него внимания — его взгляд был прикован к Сэ Шэню. Стоящий на коленях мужчина ласково улыбнулся и качнул головой. Его рука вновь скользнула в карман, а когда опустилась обратно, на ладони лежала черная бархатная коробочка.
Сердце Ци Чжао подпрыгнуло к самому горлу.
Сэ Шэнь закрепил свечу рядом и бережно приоткрыл крышку. Внутри покоилась пара парных колец. По гладкой поверхности металла вился простой древесный узор, мягко переливающийся в теплом свете восковых свечей.
Сэ Шэнь слегка подался вперед. Казалось, он хотел сказать невероятно много, но в последний миг с его губ слетели лишь три слова:
— Ци Чжао… ты согласен?
Хозяин лавки сморщил нос, сочтя фразочку совершенно неромантичной и достойной переделки.
Но на самом деле этих трех слов оказалось более чем достаточно. Ци Чжао смотрел на Сэ Шэня, и его пальцы непрестанно дрожали. Наконец, таким же дрожащим, прерывающимся шепотом он проронил:
—…Согласен.
Окружающие вновь сорвались на ликующий крик. Наблюдая, как они надевают друг другу кольца на пальцы, толпа дружно заскандировала:
— Горько! Горько! Целуйтесь!
Щеки Ци Чжао вспыхнули кумачом. Взглянув на Сэ Шэня, он заметил, что у того тоже покраснели кончики ушей, и не удержался от счастливой, искренней улыбки. Сэ Шэнь поднялся, привлекал его к себе и, проигнорировав дальнейшие скандирования праздноглазеющей публики, ограничился одним лишь поцелуем.
Впрочем, и этого хватило сполна.
Зрители, державшие свечи, радостно замахали огоньками и принялись сыпать наперебой самыми нелепыми пожеланиями:
— Дожить вместе до седых волос!
— Делить радость и горе!
— Никогда не разлучаться!
— Растить скорее… ой, то есть скорее сыграть свадьбу!
До чего же нескладно получилось!
Толпа с легким презрением воззрилась на смутившегося оратора, а тот лишь виновато опустил голову и хихикнул.
Ци Чжао тож не удержался от смешка. Опустив взор на кольцо на своем пальце, он крепче обнял Сэ Шэня за талию.
Позже той же ночью Ци Чжао и Сэ Шэнь повели всю эту «праздничную делегацию» вместе с хаски на уличный рынок, где устроили пышную пиршественную попойку. Все остались чрезвычайно довольны, с чувством исполненного долга разбредаясь по домам.
Ци Чжао то и дело невольно косился на кольцо, подпирая щеку кулаком и глупо улыбаясь. Ел он мало, да и Сэ Шэнь тоже. Проводив гостей, Ци Чжао слегка пришел в себя и только тут почувствовал, что проголодался. Но, подняв голову, обнаружил, что они уже стоят у дверей своего дома.
Он с сомнением спросил:
— Может, сбегаем в круглосуточный за замороженными пельменями?
Сэ Шэнь с улыбкой качнул головой и потянул его за руку вверх по лестнице. В окнах горел свет, мягко пробиваясь сквозь щель под дверью. Ци Чжао удивился — он отчетливо помнил, как выключал всё утром.
Ключ повернулся в замке, дверь распахнулась — и Ци Чжао обомлел.
Квартира была любовно украшена. На лампы накинули янтарные абажуры, отчего комната погрузилась в уютное, теплое сияние. Ци Чжао шагнул внутрь, а Сэ Шэнь прикрыл за ним дверь:
— Ужин я приготовил заранее. Пуховик пока не снимай, чтобы не прозябнуть, я только согрею всё.
Ци Чжао кивнул. Пока Сэ Шэнь хлопотал на кухне, он подошел к дверному проему и стал наблюдать за его суетящейся спиной. Минут через восемь блюда были подогреты. Ци Чжао снял пуховик, повесил его на вешалку и уселся за обеденный стол.
Ужин был богатым — сплошь его любимые кушанья.
Однако взгляд Ци Чжао скользнул по тарелкам лишь мельком и тут же перешел на лицо Сэ Шэня. Юноша молча подпер подбородок ладонью и стал смотреть на него с затаенной улыбкой. Сэ Шэнь, смутившись этой нежности, едва заметно дернул вспыхнувшими ушами и вполоборота тихо спросил:
— То, что я устроил сегодня… тебе понравилось?
Его уши покраснели еще сильнее.
Ци Чжао задумчиво прищурился и решил сказать правду:
— По правде говоря… немного банально.
Сэ Шэнь: «…»
Ци Чжао прищурился ещё слаще:
— Но мне ужасно понравилось. Я очень счастлив.
Сэ Шэнь поднял взор, и его глаза в полумраке комнаты вспыхнули обжигающим светом.
Ци Чжао не стал, как бывало раньше, смущенно отводить взгляд, а прямо встретил взор Сэ Шэня. Спустя мгновение он тихо усмехнулся и протянул руку к палочкам:
— Ладно, давай есть, а то всё остынет. Не хочу переводить твои труды.
Сэ Шэнь с улыбкой кивнул. Ци Чжао попробовал каждое из приготовленных блюд.
Через полчаса они перенесли посуду в раковину, вместе вымыли её, после чего Сэ Шэнь сделал фруктовый салат. Они устроились на балконе — лакомиться угощением и смотреть на ночные звезды.
Сэ Шэнь был так рад, что говорил куда больше обычного. Ци Чжао с улыбкой вторил ему, постепенно прищуриваясь и вслух мечтая о будущем.
На самом деле их идеальное будущее казалось точно таким же, как этот вечер: жить просто, усадить весь балкон цветами, а в свободное время отправляться в путешествия, делать кучу фотографий… А еще лучше — завести собаку. Неважно, послушную или шальную, чтобы гулять с ней по вечерам.
И многое, многое другое.
За окном темнело всё сильнее, звезды разгорались в ночной вышине ярче и чище. В комнате было тепло и уютно. Ци Чжао слушал тихий голос Сэ Шэня, его взор затуманился. Вдруг он опустил голову. Сэ Шэнь с удивлением взглянул на него и увидел, как на доски пола у ног Ци Чжао упала прозрачная капля.
Капля, вторая… Слезы потекли ручьем.
Сэ Шэнь оробел и растерялся, не зная, куда девать руки:
— Что случилось? Я сказал что-то не то? Не плачь, я…
Прежде чем он успел договорить, Ци Чжао порывисто подался вперед и крепко обнял его.
Все слова застряли у Сэ Шэня в горле. Он на мгновение окаменел, а затем медленно поднял руки и стал гладить Ци Чжао по спине.
Ци Чжао уткнулся в его плечо и молча, без единого звука, плакал. На Сэ Шэне был лишь тонкий свитер, и ткань на плече быстро промокла от слёз. Сэ Шэнь смотрел на него сверху вниз, пока, наконец, не понял нечто важное — и с грустной улыбкой погладил юношу по волосам.
Вокруг царил покой.
В этой тишине Ци Чжао медленно выпрямился. Он долго, не мигая, всматривался в родные черты, и проговорил осипшим от слез голосом:
— Спасибо.
Сэ Шэнь лишь мягко смотрел на него.
— Эти дни… были самыми счастливыми в моей жизни. На самом деле я всегда мечтал именно о такой жизни. Одно представление о ней согревало мне душу.
— Но…
Ресницы Ци Чжао дрогнули, глаза покраснели, а голос опустился до едва слышного шепота:
— Я с самого начала знал, что все это — неправда. Спасибо тебе за заботу и тепло этих дней. Я знаю: если не уйду прямо сейчас, то уже никогда не смогу вырваться. Поэтому… верни меня обратно. Меня там ждут.
Сэ Шэнь ласково коснулся пальцами уголка его глаза:
— Разве я сделал что-то не так?
Ци Чжао качнул головой. На самом деле тот сделал все безупречно. Но Сэ Шэнь был для него слишком особенным — настолько, что лишь по одному неуловимому чувству Ци Чжао сразу понял: перед ним не он.
К тому же… Ци Чжао горько улыбнулся сквозь слезы:
— Знаешь… Духи растений в лавке никогда не называли меня «Ци Чжаочжао». Для них я всегда был только «Да Чжаочжао».
Сэ Шэнь понимающе улыбнулся:
— Вот оно что…
Его взгляд оставался бесконечно нежным. Он всматривался в лицо Ци Чжао, будто запоминая каждую черточку:
— Могу я обнять тебя напоследок?
Ци Чжао кивнул.
Сэ Шэнь наклонился и бережно обнял юношу. Густой, пьянящий аромат орхидеи окутал их со всех сторон. Ци Чжао зажмурился, не произнося больше ни слова.
Так прошло много времени. Тепло вокруг стало рассеиваться, уступая место ледяному холоду. Ци Чжао разомкнул веки. Белесый туман перед глазами постепенно истаял. Не было ни балкона, ни звезд над головой, ни кольца на пальце. Перед ним стояло лишь Божественное дерево Таоу, окруженное иссиня-черным призрачным сиянием.
«С возвращением, дитя, — раздался отовсюду глухой голос Байцзэ. — Теперь ты можешь достать припасенные снадобья и приступить к Воссозданию тела для Цинь Сю».
Ци Чжао еще не успел прийти в себя после пережитого морока. На сердце лежал тяжкий груз. Он мысленно прокрутил в памяти все, через что только чтошел, и спустя мгновение тихо усмехнулся. Взгляд его обрел прежнюю твердость:
— Хорошо.
Крона Божественного дерева Байцзэ задела его волосы, словно лаская, и бесшумно скрылась во мраке.
Ветви Цинь Сю слегка заколыхались:
— Ци Чжао, что с тобой?
Он был демоном сердца, демоном иллюзий, однако в этот миг не смог прочесть, что творится в душе Ци Чжао.
Ци Чжао с улыбкой качнул головой:
— Ничего.
Он бережно достал из мешка Цянькунь предметы, необходимые для Техники Воссоздания Тела, еще раз мысленно сверился с Книгой Наследия и, убедившись, что все учтено, глубоко вздохнул:
— Цинь Сю, ты готов?
По правде говоря, у самого Ци Чжао уверенности не было. Облик Техники Воссоздания Тела в древних фолиантах описывался вскользь, буквально несколькими скупыми фразами, и удастся ли задуманное, зависело лишь от судьбы.
Цинь Сю тихо отозвался:
— Готов.
Ци Чжао более не медлил. Следуя указаниям Книги Наследия, он расставил шкатулки по восьми триграммам вокруг нефрита. Из его тела хлынул мягкий белесый свет, который мгновенно превратился в плотный туманный барьер вокруг алтаря.
В то же время в его ладони вспыхнули бессчетные искры духовной силы, которые медленно устремились к Цинь Сю, окутывая его сияющими покровами.
* * *
Вершина горы Байцзэ.
С момента, как Ци Чжао ушел в Запретные земли Байцзэ, прошло ровно полмесяца.
Лицо Сэ Шэня с тех пор, как Вэнь Гу обмолвился о прошлом, оставалось мрачнее тучи. Он стоял у самого края утеса, насупившись. Вэнь Гу чувствовал вину и неловкость:
— Я правда не со зла молчал! Просто с тех пор, как я стал владыкой Города Облачной Области, никто в Запретные земли не ходил. Я и сам туда не заглядывал, а про иллюзии в книгах толком ничего не написано… Вот и вылетело из головы.
Сэ Шэнь холодным взглядом смерил его:
— Еще три дня. Если Ци Чжао не вернется, я спущусь сам.
Вэнь Гу вздохнул. Ему хотелось сказать, что толку от этого не будет — дух убиения и войны от Сэ Шэня разит слишком сильно, а Байцзэ благоволит лишь живому и чистому, так что барьер Запретных земель его просто не пропустит. Но, встретившись с тяжелым взором Сэ Шэня, он счел за благо промолчать и лишь смиренно кивнул:
— Ладно.
Сэ Шэнь более не удостаивал его вниманием. Вэнь Гу некоторое время переминался с ноги на ногу:
— И как там мой кот… Вдруг не верн…
Под испепеляющим взглядом Сэ Шэня окончание фразы застряло у него в горле. Вэнь Гу смущенно уселся обратно на траву и с глубоким озабоченным видом достал из мешка книгу.
Горный ветер тихо шелестел листвой, вокруг царила глубокая тишина, лишь изредка нарушаемая стрекотом сверчков.
Хотя Вэнь Гу и сделал вид, будто читает, мысли его были далеко. Он то и дело посматривал в сторону обрыва. Небо на востоке постепенно темнело, близилась ночь. Вэнь Гу достал из закромов масляную лампу и только собрался зажечь фитиль, как вдруг из бездонной пропасти вырвался ослепительный столб света. Небосвод над горой мгновенно озарился, точно в разгар солнечного дня.
Сэ Шэнь прищурился. Вэнь Гу ахнул, вскочил на ноги и подбежал к самому краю.
Свет шел из самой глубины ущелья. Вэнь Гу за всё время своего правления не видел ничего подобного и невольно затаил дыхание.
Через четверть часа белое сияние угасло, и на дне вновь воцарилась мертвая тишина. Сэ Шэнь смотрел вниз с непроницаемым лицом. Сердце Вэнь Гу колотилось от тревоги; он сделал шаг вперед, наклонился над обрывом — и вдруг прямо ему в лицо из темноты взмыл белый пушистый комок.
Вэнь Гу от неожиданности едва удерживал равновесие: мощная сила удара отбросила его на пару шагов назад. Он опустил взгляд — у него на груди устраивался белый пушистый шар, победно мяукнув.
Дядюшка Кот вернулся.
Однако Ци Чжао так и не появился. Сэ Шэнь поджал губы, и у его ног из земли начали прорастать тонкие темные лозы. Поняв его намерение, Вэнь Гу, не выпуская кота, подскочил и схватил его за рукав:
— Не суетись! Подожди еще немного! А-Мяо цел, значит, и с Ци Чжао всё в порядке! Может, он прямо сейчас…
Не успел он договорить, как из пропасти снова ударил сноп белого света — куда более яркого и жаркого, чем прежде. Дядюшка Кот зажмурился и закрыл мордочку лапой, мяукая от досады. Вэнь Гу отступил на пару шагов, не сводя глаз с обрыва, и увидел, как белый свет стремительно спадает.
На этот раз сияние истаяло вдвое быстрее.
И тут все увидели, как белые стебли лозы бережно поднимают на уровень земли человека. Он держал на руках юношу. Мужчина ступил на твердь легким, ленивым шагом, его полы развевались на ветру, а на губах играла смуглая улыбка.
В этот миг свет окончательно погас, и белые лозы ушли обратно в бездну.
Сэ Шэнь шагнул вперед ровно в ту секунду, когда тот ступил на землю, и без лишних слов забрал Ци Чжао из его рук. Он требовательно взглянул на Цинь Сю.
Тот небрежно потянулся:
— Он отдал слишком много сил, пока восстанавливал мое тело. Когда мы закончили, Божественное дерево Байцзэ даровало ему духовный плод. Ци Чжао проглотил его и лишился чувств. Байцзэ сказал, что он очнется не позже завтрашнего дня, так что не переживай.
Лишь тогда Сэ Шэнь перевел дыхание и скупо кивнул.
Вэнь Гу, который прежде был в приятельских отношениях с Цинь Сю, шагнул вперед, прижимая к себе кота:
— Цинь Сю, давненько не виделись.
— Давненько, — улыбнулся Цинь Сю, но тут же добавил: — Впрочем, сейчас не время для долгих речей. Нужно вернуть Ци Чжао в дом. Пять дней перерождения он не смыкал глаз, пусть отдохнет как следует.
Сэ Шэнь не стал дожидаться продолжения разговора: развернувшись, он пошел с Ци Чжао на руках вниз по тропе.
Цинь Сю с легким вздохом переглянулся с Вэнь Гу и последовал за ними.
* * *
Ци Чжао пришел в себя лишь на следующий день под вечер.
Когда он открыл глаза, Цинь Сю и Вэнь Гу только-только ушли. Они хотели побыть дольше, но тяжёлый, удушливый взгляд Сэ Шэня и то, с какой трепетной заботой он ухаживал за лежащим без чувств Ци Чжао, намозолили им глаза, так что они предпочли отланичать.
Сэ Шэнь задвинул засов на двери, откинул полог кровати и присел на край. Заметив, что у Ци Чжао на лбу выступила испарина, он отжал влажную салфетку и бережно протер его лицо.
Прохладная ткань коснулась щеки, и Ци Чжао медленно, с трудом разомкнул веки. Он столкнулся со взором, полным безграничной тревоги и затаенной боли.
Ци Чжао моргнул, на мгновение подумав, что всё еще находится в плену иллюзии:
—…Сэ Шэнь?
Голос после долгого сна звучал сипло. Сэ Шэнь с молчаливым видом помог ему сесть, повернулся и налил чашку воды.
«Настоящий…» — пронеслось в голове у Ци Чжао.
Он небольшими глотками осушил чашку. Сэ Шэнь смотрел на него:
— Еще?
Ци Чжао качнул головой.
Сэ Шэнь отставил чашку в сторону. Выражение его лица оставалось абсолютно спокойным, однако Ци Чжао слишком хорошо знал городского владыку Сэ: тот был не на шутку растревожен.
Ци Чжао осторожно потянул его за рукав:
— Ты злишься?
Сэ Шэнь омрачился:
— Ты обещал, что будешь беречь себя. Цинь Сю — носитель крови Божественного дерева, поэтому смог появиться сразу после перерождения. Но будь на его месте кто иной… когда бы ты вернулся? А если бы с тобой что-то случилось… О чём ты думал?
Ци Чжао виновато опустил голову:
— Я всё рассчитал заранее и оставил часть сил, чтобы выйти из Запретных земель в сознании. Но дедушка Байцзэ дал мне тот плод… Я не подумал и съел его, а потом неожиданно провалился в сон… Не злись, мне и так не по себе.
Сэ Шэнь молчал, но, глядя на то, как юноша вжимает голову в плечи, не выдержал. Сердце его смягчилось. Он тихо вздохнул:
— Эх, ты…
В его голосе прозвучала невольная, глубокая ласка. Ци Чжао понял, что гроза миновала, и вновь слегка качнул его за рукав:
— Больше такого не повторится. Честно.
Сэ Шэнь поправил соскользнувшую с его плеч накидку:
— Смотри, не забудь в следующий раз.
Ци Чжао усиленно закивал. Подняв взор, он заметил темные круги под глазами Сэ Шэня и понял, что тот все эти дни тоже не смыкал глаз. Юноша подвинулся к стене:
— Приляг со мной, а? Я всё еще чувствую усталость.
Сэ Шэнь прекрасно понимал его хитрость, но взгляд его потеплел. Тихо отозвавшись, он задернул шторы и лег рядом с Ци Чжао.
В комнате царил полумрак — самое удобное время для сна. Сэ Шэнь действительно выбился из сил: обняв Ци Чжао, он почти мгновенно погрузился в глубокий сон.
Ци Чжао же, напротив, совсем не хотел спать. Он лежал под боком у Сэ Шэня, пристально вглядываясь в его родной профиль, и чувствовал, как сердце наполняется невыразимой нежностью. Пожаждав улучить момент, пока Сэ Шэнь спит, он подался вперед и украдкой коснулся губами его губ.
А затем бесслышно улыбнулся и закрыл глаза.
За окном догорали мягкие лучи заката. По коньку крыши грациозно и бесшумно ступал Дядюшка Кот.