Лист Зелёной Лозы мелко подрагивал. Сияние, исходившее от стебля, шло неровными всполохами: растение мучилось от нестерпимой боли, и Ци Чжао отчётливо ощущал каждую крупицу его страданий.
Сомнений не оставалось — его подставили.
Духовные растения для рангового испытания в Храме Растительных Духов проходили строжайший отбор. За всем процессом пристально следили люди из поместья городского владыки, так что трав или деревьев с повреждёнными меридианами здесь попросту не могло оказаться. Кто-то намеренно искалечил росток уже после того, как Ци Чжао вытянул жребий.
Какой же подлый расчет! Из-за разрыва духовных каналов ци внутри растения бушевала и выходила из-под контроля. Попытайся он силой провести передачу духовности — и обезумевшая флора истощила бы последние соки, обратив удар против самого мастера. Даже выживи заклинатель после подобного отката, его растительная родословная оказалась бы непоправимо разрушена.
А чем оборачивается утрата родословной в Мире Мимолётной Жизни, Ци Чжао прекрасно помнил на примере Ци Юя.
Всё это он понимал со всей ясностью, но сейчас, вопреки нахлынувшему гневу, куда больше тревожился за крошечный Лист Зелёной Лозы, чьи каналы Бай Юань столь безжалостно разорвал из личной неприязни.
Росток уже тихонько, жалобно всхлипывал от боли.
Ци Чжао осторожно опустился перед ним на корточки. В тонком голоске растеньица слышался неподдельный ужас:
— Ч-что ты хочешь сделать?..
Побег, ещё ни разу не проходивший передачу духовности, по меркам своего вида был сущим несмышлёнышем: дрожал от страха, не в силах себя защитить.
Сердце Ци Чжао сжалось от жалости. На ладони вновь затеплилось мягкое духовное сияние, и он бережно протянул руку к стеблю. Вспомнив, какой резкой болью отозвалось прошлое прикосновение света, росток испуганно качнулся назад, но ласковый, успокаивающий голос заставил его замереть:
— Не бойся, больно не будет.
Быть может, дело было в нежности, с которой прозвучали эти слова, но Лист Зелёной Лозы послушно затих. Тёплые белые искры плавно окутали его со всех сторон. Побег инстинктивно напрягся, однако мгновение спустя понял: боли нет.
Напротив, по истерзанным каналам разлилось приятное, живительное тепло, и прежняя резь вмиг утихла.
Лист Зелёной Лозы медленно расправил побеги и с робкой благодарностью потерся о пальцы Ци Чжао.
— Спа… спасибо тебе, — пролепетал он детским голоском, всё ещё немного смущаясь из-за того, что совсем недавно кричал на человека от испуга.
Ци Чжао тепло улыбнулся и принялся терпеливо восстанавливать повреждённую структуру. Рана была свежей, да и у того, кто её нанёс, культивация явно не отличалась особой мощью. По сравнению с теми искалеченными растениями, что Ци Чжао подбирал на улице раньше, эти повреждения оказались сущим пустяком, и срастить разорванные нити не составило труда.
Мягкий ореол закружился вокруг юноши и маленького ростка, укутывая их сияющим коконом.
На квадратных помостах остальные мастера тоже сосредоточенно передавали духовность своим растениям. За каждым их движением со скрытой галереи неотрывно наблюдали старейшины.
Вэй Чжоуму сидел неподвижно, не сводя взгляда с Ци Чжао. Сидевший по соседству Фу Ичэн — такой же признанный мастер духовных растений седьмого ранга — не удержался от подколки:
— Да полно тебе сверлить его глазами. Подумаешь, ученик приглянулся! Стоит ли так изводиться?
Старец Вэй неторопливо покосился на него:
— Кому на старости лет и одного толкового ученика воспитать не довелось, лучше бы вообще помалкивал.
Фу Ичэн поперхнулся:
—…
Отвернувшись, он снова взглянул на помост Ци Чжао. Если признаться честно, чутьё старика Вэя вызывало уважение: среди десятков претендентов именно вокруг этого юноши струилась самая чистая и ласковая духовная сила, а побег перед ним распустил листья шире всех остальных.
Это свидетельствовало о глубоком, искреннем доверии растения к мастеру. Чем выше доверие — тем легче проходит передача духовности и тем полнее раскрывается скрытый потенциал ростка.
Насколько же успешно завершится этот процесс? Фу Ичэн внезапно для себя почувствовал неподдельный азарт.
* * *
Колокол Храма Растительных Духов ударил трижды. Под его мерный гул с помостов один за другим начали спускаться претенденты.
Кому-то улыбнулась удача, и ритуал завершился благополучно; другие же, перепробовав множество способов, так и не смогли добиться отклика от трав и вынуждены были сойти ни с чем, понурив головы.
Когда затихло эхо последнего удара, каналы Листа Зелёной Лозы наконец полностью срослись.
Стебель радостно качнулся, но миг спустя росток встревоженно тронул пальцы Ци Чжао:
— Послушай… а ты успеешь?
По правилам, если передача духовности не завершалась до пятого удара колокола, участника дисквалифицировали. Времени у Ци Чжао оставалось ничтожно мало — завершить всё за столь короткий срок казалось невозможным.
К этому моменту он уже и сам распрощался с надеждой на победу. На душе скребли кошки, однако он мягко улыбнулся:
— Не успею — ничего страшного, попробую в следующем году. Главное, что с тобой всё в порядке.
Лист Зелёной Лозы виновато взглянул на него:
— Давай попробуем! Вдруг получится?
Ци Чжао кивнул и плавно направил духовную силу внутрь. Белый свет легко проник в каналы растения, не встретив на своём пути ни малейшего сопротивления.
— Так ведь быстрее, правда? — прошептал росток.
Он проходил передачу впервые и до смерти боялся, но изо всех сил распахивал свои меридианы, стремясь помочь мастеру закончить вовремя.
Взгляд Ци Чжао потеплел. Он повёл поток ци в самую глубь. Побег действительно делал всё возможное, чтобы облегчить задачу, стойко терпя даже в тех узлах, где прохождение силы отзывалось неприятным покалыванием.
Вскоре энергия достигла сокровенного истока. Перед внутренним взором Ци Чжао вспыхнуло больше десятка разноцветных огоньков: каждый цвет обозначал определённую стихийную склонность. Мастеру полагалось интуитивно угадать, какая стихия ближе всего природе растения. Угадаешь — передача завершится триумфом; ошибёшься — и побег немедля отвергнет чужеродную силу.
И тут Ци Чжао впервые в полной мере осознал, какое же это благо — уметь говорить с растениями. Он тихо спросил:
— Какую стихию ты хочешь выбрать?
— Я вырос у самого озера, — отозвался росток, — хочу быть стихией Воды!
Белый свет с ладони юноши вытянулся в тончайшую нить и устремился к бледно-голубому огоньку. Мягко охватив его, нить потянула сияющую искорку к круглому углублению в самой глубине древесного ядра.
Стихийная искра легла в паз идеально, без малейшего зазора.
Тотчас протянулись тонкие зелёные волокна, намертво запечатывая её на месте.
Бум-м-м…
Прокатился пятый удар колокола. Ци Чжао плавно убрал ладонь. Лист Зелёной Лозы окутался нежным лазурным ореолом, который плавно колыхался вместе с побегами, источая неземную красоту и покой.
На галерее Вэй Чжоуму наконец разжал стиснутые от волнения кулаки. Ци Чжао с улыбкой посмотрел на учителя, ласково погладил кончик листа и не спеша спустился с помоста.
Внизу уже собралась внушительная толпа. Все с замиранием сердца ждали оглашения результатов.
Служители Храма Растительных Духов поднялись на возвышение и, оценив состояние каждого растения, принялись громко зачитывать вердикты:
— Номер семнадцать, Ли Цин. Растение — Цветок Лунного Хвоста. Передача успешна, накопление духовности — одна десятая!
— Номер двадцать один, Чжоу Юаньчэнь. Растение — Трава Шэньнуна. Передача успешна, накопление духовности — две десятых!
— Номер тридцать девять, Чэнь Бай. Растение — Цветок Таоте. Попытка неудачна.
—…
Спустя время горения одной палочки благовоний Ци Чжао наконец услышал своё имя:
— Номер семьдесят один, Ци Чжао. Растение — Лист Зелёной Лозы. Передача успешна, накопление духовности… пять десятых!
Зал взорвался оглушительным гулом.
Пять десятых накопления духовности?! Что это вообще значит?! Для испытания отбирались растения с базовым потенциалом ровно в пять десятых. Каждому было известно: при передаче духовности часть силы неизбежно рассеивается. В своё время Фу Ичэн, потерявший всего одну десятую, был провозглашён непревзойдённым гением. А Ци Чжао умудрился провести процесс вовсе без потерь!
Фу Ичэн подскочил на месте:
— Вэй, старый хрыч, отдай мне этого мальчишку! Отдашь?
Вэй Чжоуму поначалу и сам онемел от изумления, но, услышав выкрик приятеля, надменно хмыкнул:
— И не мечтай. Это мой закрытый ученик. Отдам его тебе — а мне с чем оставаться?
Фу Ичэн опешил:
— Ты это серьёзно?
Старец Вэй за всю жизнь не взял ни единого воспитанника. Подобное заявление означало лишь одно: Ци Чжао станет его единственным преемником. Все свои достижения, многолетний опыт и наследие старик возлагал на плечи этого юноши.
— Разве такими вещами шутят? — бросил Вэй Чжоуму. Услышав, что оглашение списка подошло к концу, он усмехнулся: — Ладно, нам пора вниз.
Оправив просторные одежды, старец неспешно направился к выходу с галереи.
Проваливших испытание уже вежливо выпроводили из зала. Оставшиеся претенденты стояли на центральной площадке храма, не скрывая радостного возбуждения.
Вперёд выступил старейшина Линь. Окинув собравшихся тёплым взглядом, он с улыбкой произнёс:
— Поздравляю вас, дети мои. То, что вы стоите здесь, доказывает: долгие годы упорного труда не прошли даром. Но вместе с тем помните — отныне ваш путь станет лишь труднее.
На мгновение он умолк, давая словам осесть в умах учеников, и продолжил:
— Впереди вас ждёт немало невзгод и радостей, взлётов и падений. Одни испытания вы преодолеете, стиснув зубы, другие же способны сломить даже сильного духом. Что бы ни случилось, я хочу верить, что вы сохраните первоначальную чистоту помыслов, оставаясь честными, стойкими и благородными людьми.
Голос старейшины зазвучал твёрдо и торжественно:
— И запомните главное: с чем бы вам ни пришлось столкнуться в будущем, Храм Растительных Духов навсегда останется вашей надежной гаванью!
Кому-то со стороны эта речь могла показаться высокопарной, однако стоявшие здесь люди пробивались наверх сквозь лишения и боль. Каждое слово отзывалось в их сердцах искренним жаром.
Глаза Ци Чжао тоже заблестели.
Заметив отклик в глазах учеников, старейшина Линь мягко добавил:
— Дорога впереди неблизкая, и каждому из вас не помешает опытный наставник. Кому сегодня улыбнётся удача — решит судьба.
По этим словам все как один повернули головы налево. Оттуда неторопливо приближались девять старцев — каждый из них был прославленным на весь Мир Мимолётной Жизни мастером духовных растений.
Ци Чжао сразу приметил старца Вэя и от волнения сжал край халата. Тот ободряюще улыбнулся ему и, улучив миг, когда никто не смотрел, незаметно пошевелил мизинцем. Ци Чжао прекрасно понял намёк:
«Мал ещё, а забот на себя напридумывал с гору. Не робей».
Ци Чжао не сдержал ответной улыбки и замер в ожидании.
Наблюдая за испытанием с галереи, старейшины уже давно определились с выбором. Никто из них не стал тянуть время: они прямо назвали имена избранников. Счастливчики с сияющими лицами выходили вперёд и становились за спинами новых учителей, а отвергнутые понуро опускали головы.
Вскоре большинство старцев разобрали учеников. Подошла очередь Вэй Чжоуму и Фу Ичэна.
Оба — мастера седьмого ранга.
Воздух в зале сгустился от крайнего напряжения. Стоявший рядом с Ци Чжао юноша взволнованно шепнул:
— Сам старец Вэй и старец Фу!..
Ци Чжао прекрасно понимал его чувства: когда-то при первой встрече с Вэй Чжоуму он испытывал ровно такой же трепет.
Напряжение достигло предела, когда Фу Ичэн с лёгким вздохом покачал головой, давая понять, что не станет брать никого. Взоры всех присутствующих разом скрестились на Вэй Чжоуму. В них читались и страх, и робкая надежда, и затаённая мольба.
Лицо старца Вэя оставалось невозмутимым. Чуть улыбнувшись, он поднял голову и отчётливо, чеканя каждое слово, произнёс:
— Я, Вэй Чжоуму из города Вечернего Пейзажа, объявляю Ци Чжао своим закрытым учеником. Все мои познания и вся моя слава отныне по праву переходят к нему.
Невероятный гений, сохранивший духовность растения в неприкосновенности.
Единственный ученик мастера седьмого ранга.
Имя Ци Чжао сегодня прозвучало дважды, и оба раза повергло всех в неописуемый шок.
Сотни взглядов метнулись от старца Вэя к скромно стоявшему юноше. Вэй Чжоуму подошёл к нему и протянул деревянный жетон:
— Если согласен — прими его.
Это был тот самый жетон, который старец подарил ему при знакомстве. Вчера он забрал его назад лишь затем, чтобы вернуть сегодня на глазах у всех. Этот жест ясно давал понять: Ци Чжао — его единственный преемник, и отныне за его спиной стоит несокрушимая защита.
Он не любил плакать. В приюте слёзы лишь распаляли обидчиков и навлекали новые издевательства. Но сейчас, глядя на добрую, лучащуюся теплом улыбку Вэй Чжоуму, он почувствовал, как защипало в носу, а перед глазами всё поплыло.
Крепко сжав деревянный жетон в ладони, он поднял на наставника преданный, влажный от слёз взгляд и глухо выдохнул:
— Учитель…
Взгляд Вэй Чжоуму смягчился. Он ласково потрепал юношу по макушке:
— Ну что за непутёвый мальчишка? Чего сырость развёл?
Ци Чжао смущённо опустил голову и послушно встал позади старца. Толпа ещё провожала их завистливыми взглядами, но внимание присутствующих быстро переключилось на оставшихся мастеров.
Волнение в зале вспыхнуло с новой силой, однако Ци Чжао до этого уже не было дела. Он стоял за спиной Вэй Чжоуму и вполголоса переговаривался с наставником, как вдруг ощутил на себе чей-то колючий, ненавидящий взгляд.
Вскинув голову, он наткнулся глазами на Бай Юаня. Тот не успел отвернуться, и неприкрытая злоба вперемешку с ядовитой завистью предстали перед Ци Чжао во всей своей неприглядности.
Ци Чжао нахмурился. Перед глазами вновь возник искалеченный побег с разорванными каналами. Немного поколебавшись, юноша тихо позвал:
— Учитель.
Старец обернулся к нему.
В душе Ци Чжао боролись два чувства: жалость к беззащитным травам, страдающим от людской жестокости, и страх перед тем, чем может обернуться раскрытие его редкого дара исцеления. Но мгновение спустя взгляд его обрёл твёрдость:
— Мне нужно кое-что вам рассказать.