Мысль о том, что нужно сделать Сэ Шэню ответный подарок, прочно засела в голове. С этого самого мгновения Ци Чжао стал заметно рассеянным.
Ближе к вечеру заглянул Мэн Жань, чтобы позвать его к столу. Окликнул раз-другой — никакой реакции. Пришлось помахать ладонью прямо перед лицом Ци Чжао:
— Ци Чжаочжао, ты о чем там замечтался?
Ци Чжао, не задумываясь, машинально выпалил то, что крутилось на уме. Мэн Жань выразительно цокнул языком, расплываясь в той самой многозначительной усмешке из разряда «ты понимаешь, я понимаю, все всё понимают», и потер подбородок:
— Ага, значит, отдариваешься?..
— Прекрати, — вздохнул Ци Чжао. — Можешь хоть раз сделать нормальное лицо и не говорить с таким двусмысленным тоном?
Непутевый маленький босс потер щеки и хихикнул:
— Ладно-ладно, если серьезно: хочешь выбрать подарок для городского владыки Сэ — ступай на улицу Изящного Золота. Там полно всяких диковинок, наверняка присмотришь что-нибудь стоящее.
Ци Чжао уже собрался кивнуть, но Мэн Жань снова подмигнул:
— Хотя, по правде говоря, к чему такие сложности? Сам же всё понимаешь.
«До чего же распущенный язык у этого человека!»
Взгляд Ци Чжао был настолько чист и прямодушен, что Мэн Жань лишь сморщил нос, моментально притворившись невинным зверьком:
— Всё, молчу! Я наготовил кучу твоих любимых блюд. Пойдем-пойдем, наешься досыта, а уж потом с чистой совестью пойдешь за покупками для владыки Сэ.
С этими словами он с улыбкой потянул Ци Чжао за рукав. Тот лишь беспомощно покачал головой и улыбнулся:
— Идем.
* * *
Пока они ужинали в харчевне Мэн Жаня, за окнами сгустились сумерки.
Распрощавшись с хозяином заведения и строго-настрого наказав прочим растениям заботиться о Траве Драконьего Зуба и не устраивать беспорядков, Ци Чжао подхватил Змеиное дерево и отправился на улицу Изящного Золота.
В этот час прохожих здесь было немного, однако лавки вовсю торговали, выставив на прилавки россыпи занятных вещиц. Едва ступив на улицу, Ци Чжао загляделся на резные цветочные горшки и миниатюрные подставки. Лишь когда Змеиное дерево осторожно потерлось листьями о его ладонь, он вспомнил, зачем сюда пришел.
Деревце сегодня выглядело на редкость бодрым: ствол мерцал мягким, ровным сиянием, словно подернутый нежной золотистой поволокой.
Прекрасно зная, насколько это растение обожает городского владыку, Ци Чжао легонько коснулся пальцем листочка:
— Стоило собраться за подарком для Сэ Шэня, и ты уже вне себя от радости?
Листья Змеиного дерева мелко затрепетали. Ответить оно не могло, но золотистый блеск на ветвях вспыхнул еще ярче.
Ци Чжао тихо рассмеялся и, бережно прижимая горшок к груди, пошел вглубь улицы.
Однако выбрать подарок для Сэ Шэня оказалось непросто.
Диковинок вокруг хватало, но ни одна не казалась подходящей: безделушки выглядели либо слишком невзрачными, либо чересчур кричащими и безвкусными. Ничто из увиденного не вязалось с утонченным, чарующим обликом городского владыки. В итоге спустя полчаса в руках у Ци Чжао по-прежнему было лишь Змеиное дерево.
Деревце, казалось, переживало куда сильнее самого хозяина: через каждые пару шагов оно тянуло ветви, касаясь его пальцев, а сияние то вспыхивало, то угасало.
Так они шли вперед, пока улица Изящного Золота почти не подошла к концу. Змеиное дерево уже снова потянулось к нему листком, но Ци Чжао внезапно замер, устремив взгляд чуть поодаль.
Там виднелась нефритовая лавка.
Простая, скромная вывеска выглядела островком покоя посреди пестрого торгового шума.
Ци Чжао переступил порог. Лавочник оказался молодым человеком: торговал нефритом — и сам был подобен чистому камню. Он мягко посмотрел на гостя:
— Что угодно почтенному гостю?
Товаров на прилавках лежало немного, зато каждая вещь отличалась тончайшей работой.
Опустив глаза, Ци Чжао с первого взгляда приметил подвес у самого левого края. Это был нефритовый подвес с узором цзилиня: по молочно-белому камню вилась полупрозрачная чернильная дымка. В нем удивительным образом сочетались благородная сдержанность и величие — точь-в-точь то впечатление, которое производил сам Сэ Шэнь.
«Именно то, что нужно».
Ци Чжао указал на него:
— Этот подвес уже кем-то заказан?
— Нет.
— Прекрасно, — улыбнулся Ци Чжао. — Заверните, пожалуйста, я беру его.
Лавочник кивнул, достал деревянную шкатулку, бережно обернул нефрит шелковой тканью и вдобавок вложил внутрь два плетеных красных шнурка.
Ци Чжао сначала подумал, что шнурки ему ни к чему, но затем решил оставить: если повязать их на Змеиное дерево и Траву Драконьего Зуба, выйдет довольно мило.
Он взглянул на деревце, представил его с красной лентой и внутренне похвалил себя за безупречный вкус. Подхватив шкатулку с нефритом и горшок, Ци Чжао вышел наружу.
Ночь окончательно вступила в свои права. Над Городом Вечернего Пейзажа высоко стояла луна, заливая улицы мягким серебристым светом.
Узоры на стволе Змеиного дерева в лунном сиянии казались еще изящнее. Ветка скользнула по деревянной шкатулке и легла прямо в раскрытую ладонь Ци Чжао.
Тот слегка сжал зеленый листок:
— Ну что, успокоилось?
Листья едва заметно качнулись.
— Раз так, идем домой, — с тихим смешком произнес Ци Чжао. Он развернулся, сделал несколько шагов и вдруг замер.
Змеиное дерево озадаченно коснулось его рукава.
Ци Чжао указал на соседний лоток, где продавали крошечных птенцов, и весело спросил:
— Как думаешь, а если купить одного и подарить Сэ Шэню?
* * *
Так и вышло, что к поместью городского владыки Ци Чжао вернулся, держа в руках не только деревянную шкатулку, но и тихонько пищащего жёлтого цыплёнка.
У самых ворот он столкнулся с Сэ Цином. Старший управляющий мягко улыбнулся:
— Господин Ци вернулся.
Ци Чжао поприветствовал его в ответ:
— Владыка у себя?
— В кабинете, — Сэ Цин скользнул взглядом по шкатулке и понимающе прищурился. — Если у господина Ци есть дело, можете сразу пройти к нему.
Поблагодарив управляющего, Ци Чжао не стал медлить и направился прямо к кабинету.
Сэ Шэнь сегодня не был обременен делами. Когда Ци Чжао отворил дверь, владыка сидел у окна и заваривал чай — тот самый цветочный сбор, что недавно преподнес ему гость. Тонкий сладковатый аромат клубился в воздухе.
Пристроив Змеиное дерево на столик у входа, Ци Чжао со шкатулкой и цыпленком подошел ближе. Услышав шаги, Сэ Шэнь повернул голову. Сквозь полупрозрачный пар от жаровни черты его лица казались размытыми.
— Ци Чжао? — негромко позвал он.
Поднявшись, он шагнул навстречу. Клубы пара расступились, открывая безупречный лик.
— Что-то случилось?
«Этот человек... чем дольше на него смотришь, тем сильнее захватывает дух».
Ци Чжао растерянно моргнул. Сэ Шэнь остановился напротив, перевел взгляд на то, что гость держал в руках, и чарующе улыбнулся:
— Это мне?
— А? Ах, да, — опомнился Ци Чжао и поспешно протянул шкатулку. — Э-это тебе.
Помявшись мгновение, он с неловкостью приподнял в ладонях пушистого птенца:
— И... это тоже.
Покупая цыпленка, Ци Чжао особо не раздумывал — ему просто показалось забавным представить вечно невозмутимого владыку, кормящего с руки крохотный пушистый комочек. Но сейчас, глядя на величественного Сэ Шэня и на совершенно неуместного рядом с ним цыпленка, он почувствовал, как к щекам приливает краска.
Сэ Шэнь, впрочем, ничем не выказал удивления. Он осторожно принял птенца, провел пальцем по крошечной головке и невозмутимо произнес:
— Очень милый.
Ци Чжао с облегчением выдохнул:
— В шкатулке еще кое-что. Открой, посмотри, понравится ли.
Сэ Шэнь кивнул и, опустив цыпленка на столик, открыл деревянную крышку. Коснувшись пальцами нефритового подвеса с узором цзилиня, он бережно извлек его, прикрепил к поясу и поднял взгляд на Ци Чжао:
— Подходит?
На владыке сегодня было лунно-белое одеяние, по широким рукавам которого расплывались чернильные разводы. Нефрит гармонировал с ним идеально, а в сочетании с легкой полуулыбкой Сэ Шэнь выглядел безукоризненно.
Глупый Ци Чжао честно кивнул:
— Очень красиво.
Улыбка на лице Сэ Шэня стала еще теплее:
— Какое совпадение. У меня ведь тоже есть для тебя подарок.
С этими словами он повернулся к чайному столику и достал из-под него изящную коробочку. Ци Чжао с любопытством открыл ее: внутри покоился еще один нефритовый подвес. По оттенку он почти не отличался от первого — такой же молочно-белый, с едва уловимым мерцанием облачных узоров.
Камень был безупречно чист и прекрасен — и, без сомнения, баснословно дорог.
Ци Чжао замахал руками:
— Нет-нет, я не могу это принять!
Он ведь покупал подвес именно для того, чтобы хоть немного расплатиться за оказанную заботу, как же он мог теперь задолжать еще больше?
Сэ Шэнь промолчал. Шагнув вперед, он достал нефритовый подвес с облачным узором и опустил руки. От такой внезапной близости Ци Чжао опешил, а когда опомнился — подвес уже надежно висел у него на поясе.
«Истинно владыка города: если решил что-то, возражений не принимает».
Отпираться дальше было бы глупо и неловко. Ци Чжао мысленно вздохнул и коснулся гладкого камня на поясе:
— Спасибо. Мне правда очень нравится.
Сэ Шэнь вновь улыбнулся и взял со столика тихо пищащего птенца:
— Вот и славно. Велю Сэ Цину принести сюда ужин, чтобы никуда не ходить. Заодно попробуешь чай, как раз заварился.
— Хорошо, — с улыбкой согласился Ци Чжао и направился к чайному столику.
Сэ Шэнь последовал за ним. Его взгляд скользнул по облачному подвесу на поясе Ци Чжао, затем перешел на собственный подвес с цзилинем, и в глубине темных глаз блеснула затаенная нежность.
* * *
Спустя два часа, вдоволь напившись чаю и насытившись, Ци Чжао почувствовал легкую сонливость. Поняв, что засиделся допоздна, он поднялся, взял Змеиное дерево и распрощался с хозяином. Сэ Шэнь лично проводил его до покоев и вернулся к себе лишь тогда, когда в окнах Ци Чжао погас огонь светильника. Вернувшись, владыка взял на руки желтого цыпленка, погладил пух и тихо рассмеялся.
Вошедший убрать со стола Сэ Цин застал своего господина с улыбкой баюкающим цыпленка, чей вид до смешного не вязался с величественным обликом хозяина поместья. От этого зрелища у управляющего даже мороз по коже пробежал, и он невольно вздрогнул:
— Владыка... вы и правда собираетесь его оставить?
Сэ Шэнь бросил на него спокойный взгляд, но не ответил ни «да», ни «нет». Лишь легонько коснулся клювика птенца, погладил нефрит на поясе и неторопливо бросил:
— Тебе не понять.
Сэ Цин, которому ни с того ни с сего на пустом месте сунули в лицо чужое счастье, потерял дар речи.
«Ладно-ладно, у тебя есть возлюбленный, тебе и решать. Но как же бесит!»