В ту ночь Ци Чжао так и не выдержал до конца: выбившись из сил где-то посередине, он погрузился в полузабытьё.
Когда он проснулся на следующий день, за окном всё так же клубилась непроглядная тёмная хмарь, не позволявшая определить время суток. Ци Чжао попытался подняться. Вопреки ожиданиям, привычной ломоты во всём теле не оказалось — лишь едва ощутимая, почти нечувствительная тянущая тяжесть.
Немного повалявшись на постели, он откинул одеяло и спустил ноги. Едва ступни коснулись пола, всё казалось нормальным, но стоило сделать шаг, как колени подогнулись, и он соскользнул вбок. Ци Чжао зажмурился, готовый к удару о холодный пол, однако вместо жесткой поверхности его подхватила мягкая, тёплая ткань.
Едва уловимо пахнуло свежей орхидеей.
Ци Чжао открыл глаза. Сэ Шэнь осторожно усадил его обратно на край ложа, в его взгляде затаилась мягкая усмешка:
— Что с тобой?
Ци Чжао опустил взгляд. Штанина слегка задралась выше щиколотки, обнажая голень, сплошь усыпанную густыми аделикатно-багровыми отпечатками поцелуев. Щёки мгновенно вспыхнули.
— Спрашиваешь... будто сам не знаешь.
Сэ Шэнь проследил за его взором и, едва заметно улыбнувшись, уложил ногу юноши себе на колени, принимаясь заботливо растирать затекшие мышцы:
— Проголодался?
— Нет, — Ци Чжао прильнул к его плечу и сомкнул веки. — Есть не хочу, но спать всё ещё тянет.
— Неудивительно. Вчерашний фарфоровый флакончик пусть и не опустел совсем, но на донышке там мало что осталось.
Ци Чжао онемел.
Он одарил мужчину взглядом, в котором так и читалось: «Ну и отпетый же ты мерзавец в маске приличного человека».
Поймав этот немой упрёк, Сэ Шэнь бархатисто рассмеялся:
— Можем продолжить сегодня вечером и израсходовать остатки. Как тебе идея?
— Мечтать не вредно, — Ци Чжао состряпал как можно более грозный вид. — Городской владыка Сэ, раньше вы отличались безупречной степенностью. Не гоже вам так распускаться.
Сэ Шэнь лишь слегка изогнул бровь, ничего не ответив. Впрочем, Ци Чжао почти сразу пожалел о собственных словах — заявление вышло откровенно криводушным. Непристойные помыслы и мелкие уловки Сэ Шэня проявлялись отнюдь не впервые: в прошлый раз от простого касания к древесному узору его стебли и листья дёргались в неконтролируемом трепете.
Ци Чжао потёр кончик носа и смущённо кашлянул.
Жест с потиранием носа выдавал юношу с головой — Сэ Шэнь прекрасно знал этот непроизвольный знак замешательства:
— О чём же ты задумался, а?
Ци Чжао, ещё не полностью отрезвев от воспоминаний, ляпнул вслух то, о чём только что размышлял. Осознав произошедшее, он густо покраснел и судорожно попытался перевести тему, однако было поздно.
Сэ Шэнь тихо, приглушенно рассмеялся. Его взгляд полнился безграничной нежностью. Наклонившись, он начал осыпать ласковыми, невесомыми поцелуями края его глаз и щёки. Каждое прикосновение обжигало и пьянило. Ци Чжао никогда не умел сопротивляться подобному напору — воля мгновенно растворилась, а тело отмякло. Но ровно в тот миг, когда он решился довериться вспыхнувшему чувству, в дверь резко постучали.
Подобная помеха в столь пикантный момент способна разозлить кого угодно. Ци Чжао недовольно насупился и повернул голову к выходу. За дверью раздался голос Юэ Цана:
— Городской владыка Сэ, пора отправляться на городскую стену.
Сэ Шэнь откликнулся, бережно уложил Ци Чжао обратно на ложе и касанием губ коснулся его уст:
— Ноги тебя не держат, к тому же в Башне Гоучэня ты полмесяца не смыкал глаз. Не стоит никуда выходить. Поспи ещё. Я наложил на дверь барьер: пока сам не отворишь, никто не сможет ворваться. Жди меня, к полудню вернусь.
Понимая, что сделать и пару шагов сейчас — задача неподъемная, Ци Чжао не стал упрямиться и с улыбкой согласился.
Сэ Шэнь одарил его тёплым взором, заботливо подоткнул одеяло и, более не задерживаясь, покинул покои.
В комнате снова воцарилась тишина.
Ци Чжао слегка потер запястье:
— Сяо Цзю.
Сяо Цзю теперь появлялся по первому же зову. Рядом с юношей мгновенно соткался мятно-зелёный дух-сгусток:
— Ци Чжаочжао, ну наконец-то! Я хотел выскочить ещё раньше, но вы с владыкой Сэ так сладостно миловались, что мне стало неловко мешать!
Ци Чжао прищурился:
— Что-то тут не так.
— А?
Ци Чжао сгреб мятный комок в охапку и потянул в разные стороны:
— На кону такая буря, а ты, я смотрю, вообще не переживаешь?
— Ай-ай, больно! Не тяни! Плоть Чи Му и так уничтожена, если ты ещё и мой дух разорвёшь, я же в блуждающего призрака превращусь!
Сердце Ци Чжао сжалось, он тут же отпустил беднягу:
— Твоё тело...
Выскользнув из пальцев, зеленый комочек откатился на безопасное расстояние и весело заплясал:
— Обманул! Чмок-чмок!
«Чмок-чмок»...
...черта с два!
Выдержав паузу в три секунды, Ци Чжао сбросил одеяло и принялся засучивать рукава. Сяо Цзю, обладая отменным чутьём на опасность, с писком отвалился назад. Ци Чжао уже протянул руку, чтобы сцапать хитреца, как вдруг в дверь вновь постучали.
Снаружи донёсся дребезжащий старческий голос:
— Господин Ци, городской владыка Сэ поручил мне принести вам завтрак.
Ци Чжао откликнулся и подал знак Сяо Цзю затаиться. Встав с кровати, он подошёл к двери и приоткрыл её. Не успел он разглядеть визитёра, как в образовавшуюся щель захлестнулся край подола, запятнанный запекшейся кровью.
— Ци Чжаочжао, затвори дверь!
Ци Чжао среагировал молниеносно: едва уловив взгляд крови на ткани, он порывисто толкнул створку обратно, но было слишком поздно.
Сухая, подобно высохшей ветви, рука мгновенно вклинилась в проём. Духовная сила, сгустившаяся на пальцах, надавила — и по дереву побежали трещины. В следующее мгновение створка сокрушительно разлетелась на щепки.
Мятно-зеленый сгусток метнулся к Ци Чжао на грудь, принимая на себя удар разлетающихся осколков, отравленных демонической скверной. Сквозь клубы поднявшейся пыли неторопливо шагнул человек в том же просторном чёрном балахоне. Его хриплый голос прорезал мрак:
— Давно не виделись, Ци Чжао.
Переведя взгляд на прижатого к груди духа, он изрыгнул скрипучий, неприятный смешок:
— И с тобой тоже... давно не виделись.
Ощутив, как тело Сяо Цзю в его руках натянулось струной, Ци Чжао прижал его крепче. Это прибавило духу уверенности — он расправил плечи и невозмутимо отчеканил:
— Ничего страшного. Скоро мы разлучимся навсегда.
Синьи небрежно качнул головой:
— Молодёжи не помешало бы оставлять себе путь к отступлению. Твоя бренная плоть всё ещё у меня — с чего бы вдруг такая спесь?
Сяо Цзю презрительно фыркнул, не дав ему договорить:
— Синьи, твои речи лишены всякого смысла. Неужели ты в твоём нынешнем положении посмеешь хоть пальцем тронуть то тело?
Синьи запнулся.
— Колодец Сокрытия Душ... Уничтожая оболочку, он разрушает лишь плоть, принадлежащую этой душе. Даже если ты снимешь печать и извлечёшь её, от неё мало что останется... Дай-ка угадаю: ты до сих пор удерживаешь видимый облик лишь благодаря метке на моем теле? Если оно разрушится, ты сам превратишься в бездомного скитающегося духа.
— В такого же скитающегося духа, как и ты сам.
— Я и прежде был лишь блуждающим призраком. Моя душа скиталась не один десяток лет, прежде чем я вернулся к жизни. Чего мне бояться?
Синьи смолк. После долгой паузы он прищурился:
— Затягиваешь время?
И он оказался абсолютно прав. Хотя Ци Чжао недоумевал, каким образом Синьи преодолел Печать Тайдзи, заложенную Ду Вэнем, демоническую ауру не спрячешь. На городской стене наверняка уже чуют неладное и мчатся сюда, вопрос лишь в минутах.
Поняв замысел юноши, Синьи переменился в лице. Не тратя больше слов, он призвал из мрака истлевшие чёрные плети, хлынувшие прямо на Ци Чжао. Тот в ответ вызвал Лозу Облачной Пустоты — светлый и тёмный потоки растительной силы столкнулись, сплетаясь в бешеном сиянии.
Раздался оглушительный грохот.
Ци Чжао отшатнулся на шаг и поджал губы, утирая просочившуюся струйку крови. Вскинув взор, он обнаружил, что соперник выглядит ещё плачевнее: Синьи отбросило к самому порогу, подол его балахона изорвало в клочья, однако из-под ткани виднелись не человеческие ноги и не голые кости, а лишь две переплетённые между собой одеревеневшие лозы.
Перед ним стояло вовсе не истинное тело Синьи — лишь призрачный фантом, сотканный из божественного волеизъявления.
Застыв у разбитых дверей, фантом оскалился в торжествующей, жуткой ухмылке. В тот же миг Лозу Облачной Пустоты мёртвой хваткой сковали тёмные стебли.
Прямо за спиной Ци Чжао соткался плотный клубок чёрной дымки, обдавший его леденящим холодом. Встревоженный юноша сконцентрировал в ладони духовную энергию и резко ударил назад, однако рука лишь рассекла невесомую тень.
Из тумана постепенно проступили очертания человеческой фигуры. Оболочка принадлежала Янь Хуэю, но заговорила она глухим, хриплым голосом Синьи:
— Ци Чжао, пойдём со мной.
Именно здесь и таилась его истинная душа.
В мгновение его проявления снаружи обрушилась подавляющая, сокрушительная аура. Взгляд Синьи дёрнулся. Не колеблясь ни секунды, он точным, резким ударом обрушил ладонь на затылок юноши. Ци Чжао пронзила острая боль в шее, пред глазами всё поплыло, и он беспомощно повалился навзничь.
Последнее, что он успел уловить — это всепоглощающее лазурное сияние и фигуру Сэ Шэня с обнажённым Мечом Цзинлань в руке.
А затем наступила тьма.
* * *
Придя в себя, он ощутил лишь пронзительную сырость и холод. Вокруг царила непроглядная тьма — хоть глаз выколи.
Ци Чжао разомкнул веки и мгновенно оценил своё положение. Не произнеся ни звука, он остался тихо сидеть, прислонившись спиной к стене. Вскоре до ушей донеслись размеренные шаги. Когда шуршание затихло, в углу вспыхнул огонек светильника, постепенно озаряя пространство.
Это оказалась мрачная пещера, повсюду валялись истлевшие кости и гниющая плоть. В воздухе стояла выворачивающая наизнанку тошнотворная вонь крови.
— Удивительное хладнокровие, господин Ци, — зажгший масляник человек неторопливо приблизился и опустился перед ним на корточки. Из-под серебряной маски на юношу уставился зловещий взгляд. — Я с душой подбирал это место лично для тебя. Ну как, по вкусу?
Ци Чжао промолчал.
Синьи усмехнулся:
— Судя по всему, не слишком. Впрочем, чему удивляться? Кому глянется подобная мерзость? Но только... — его голос обрёл ледяную жесткость, — темница, где я томился под печатями несколько тысячелетий, была в сто крат мрачнее и холоднее этого грота. Отчего же никто не сочувствовал мне?
Ци Чжао не намеревался вступать с ним в пустые споры:
— Чего ты добиваешься?
Синьи смолк, выжидающе уставившись на него абсолютно пустым, омертвевшим взором. Ци Чжао не стал отводить глаз и спокойно выдержал этот тяжелый взгляд. Спустя мгновение Синьи вдруг тихо рассмеялся, поднял руку и не спеша снял серебряную маску:
— Теперь, господин Ци, ты понимаешь, к чему всё идёт?
Ци Чжао поднял взор и онемел от изумления.