Башня Гоучэня возвышалась на юго-востоке Города Северного Направления.
Её верхушка напоминала купол, а шпиль — изящный сосуд. Двенадцать ярусов тонким, величественным силуэтом пронзали бескрайние песчаные бури.
На следующий день Ци Чжао и Ду Вэнь отправились к башне. Оказавшись у подножия, Ду Вэнь молча вскинул взгляд к вершине, а затем с тихой улыбкой повернулся к Юэ Цану. В его чистых, ясных глазах не было ни тени страха.
— Ну, я пошёл.
Юэ Цан опустил взор, ласково коснулся его щеки кончиками пальцев и вдруг шагнул вперёд, сжав Ду Вэня в отчаянных, крепких объятиях — будто пытаясь растворить его в себе, вплавить в собственную плоть и кровь.
Ду Вэнь не шевелился, позволяя прижимать себя к груди. Лишь спустя долгую паузу Юэ Цан глубоко вздохнул, медленно разжал руки и, чеканя каждое слово, глухо выговорил:
— Я буду ждать тебя.
Ду Вэнь улыбнулся:
— Хорошо.
Пока эти двое прощались, Ци Чжао тоже разговаривал со своим спутником. Если верить Янь Хуэю, в Формацию жизни и смерти могли ступить лишь Ду Вэнь и мастер духовных растений. Слишком много людей или слишком мало — итог один: верная смерть. Внутри не дозволялось пронести даже наделённые духовностью растения. По этой причине Божественное дерево Парящего Змея пришлось оставить снаружи, да и нефритовый подвес с облачным узором Ци Чжао временно снял.
Сэ Шэнь хмурился с самого утра. Заметив это, Ци Чжао поднял руку и мягко разгладил пальцами залегшую на его лбу складку. Глаза его прищурились, засияв ласковыми полумесяцами:
— Ну что ты так насупился? Вовсе не красавец сейчас. Это ведь не катастрофа. Улыбнись мне, а?
Сэ Шэнь молча смотрел на него без единой эмоции на лице.
Ци Чжао ничуть не огорчился — подался вперёд и нежно коснулся поцелуем уголка его губ. Только тогда тень суровости на лице Сэ Шэня рассеялась.
— Ты обещал подарить мне дом, — произнёс он низким, сдавленным голосом. — Не смей нарушать слово.
— И не подумаю, — с улыбкой отозвался Ци Чжао. — Мне ведь ещё возвращаться с тобой в Город Вечернего Пейзажа на следующий Праздник Встречи Весны. Да и новые сладости Мэн Жаня я ещё не попробовал... Как я могу всё это бросить?
Сэ Шэнь ничего не ответил. Он бережно притянул Ци Чжао к себе и прижался своим лбом к его лбу. Тот замкнул объятия, тоже не произнося больше ни слова. Так они и стояли в звенящей тишине, пока добрую четверть часа спустя со стороны не раздался голос Ду Вэня:
— Ци Чжаочжао, пора идти.
Ци Чжао откликнулся и поднял глаза на Сэ Шэня. Взгляд того был тёмным, бездонным. Сэ Шэнь накрыл его губы жадным, пылким поцелуем, после чего ненадолго зажмурился.
— Иди. И помни: возвращайся домой как можно скорее.
Ци Чжао кивнул:
— Но ты так мне и не улыбнулся.
В глазах Сэ Шэня мелькнула беспомощность. Он выдержал паузу и всё-таки уступил его капризу, едва заметно приподняв уголки губ.
Улыбка эта была невероятно хороша.
Ци Чжао не удержался и снова чмокнул его в щеку. Отступив на шаг, он лучезарно замахал рукой, после чего повернулся и вместе с Ду Вэнем шагнул за барьер Башни Гоучэня. Перед самым входом он оглянулся: Сэ Шэнь и Юэ Цан стояли ровно в метре от границы заклятия. Насколько разными они были внешне и по характеру, настолько же поразительно одинаковой оказалась застывшая в их глазах гамма чувств.
Поджав губы, Ци Чжао опустил взор и скрылся в глубине строения.
* * *
Башню Гоучэня воздвиг самый первый владыка Города Северного Направления, в чьих жилах текла кровь Божественного дерева. Помещение насквозь пронизывали древние триграммы и формации — сложнейшие и изысканные.
Ци Чжао ничего не смыслил в искусстве Цимень Дуньцзя, а потому держался прямо за Ду Вэнем. Хотя юный колдун достигал лишь шестого ранга культивации, его врождённый дар к прозрению тайн не имел равных. Ещё юнцом он сумел преодолеть испытания башни, а нынче продвигался и вовсе шутя.
Спустя четыре часа Ци Чжао замер на лестничном пролёте двенадцатого яруса. Повернувшись к спутнику, он спросил:
— Формация жизни и смерти... там, внутри?
— В самом сокровенном месте, — кивнул Ду Вэнь.
Ци Чжао толкнул покрытую толстым слоем пыли дверь. Со скрипом на неё посыпалась труха, заставив Ци Чжао зайтись в кашле. Едва переведя дух, он оглянулся и обомлел: Ду Вэнь стоял рядом, мертвенно-бледный, судорожно сжимая руками грудь.
— Что с тобой?! — вскрикнул Ци Чжао.
— Заклятие жизни и смерти сплетено с самой формацией... — едва слышно прошептал Ду Вэнь. — Чем я ближе к ней, тем сильнее оно жаждет моей крови... Не переживай, всё в порядке.
Из уголка его губ вытекла тонкая алая струйка. Спокойно смазав её пальцем, юноша добавил:
— Пойдём. Рано или поздно это должно было случиться.
Ци Чжао тяжело вздохнул и пошёл следом. Миновав древние узоры башни, они добрались до самого дальнего угла яруса. Первое, что бросилось в глаза, — тёмная дверь из сплетённых лоз, служившая выходом. Сразу за ней зиял колодец, из глубины которого мерцал призрачный, таинственный свет.
Подойдя ближе, Ду Вэнь побледнел ещё сильнее и с трудом вытолкнул:
— Это он... Восемь лет назад... кхм... дойдя сюда, я встретил Янь Хуэя. Он потребовал Жетон Гоучэня и мои глаза. Я отказал... и он сбросил меня вниз.
Поддерживая его за плечи, Ци Чжао уточнил:
— Нужно прыгать?
Ду Вэнь обессиленно кивнул. Ци Чжао бросил быстрый взгляд в темноту, ухватил спутника покрепче и без колебаний шагнул в провал.
Заложило уши от свиста ветра, непроглядная тьма поглотила всё вокруг.
Мимолётное ощущение падения сменилось тем, что снизу поднялся плотный поток воздуха. Он подхватил их, мягко замедляя спуск. Вскоре под ногами оказалась твёрдая почва. Ци Чжао разомкнул веки — окружающий мир изменился до неузнаваемости.
Перед ними простирался величественный дворец, сияющий роскошным убранством. Каждая зала и угол утопали в свете бесчисленных светильников, отражавшихся от помпезных, изысканных стен.
Едва он сделал шаг, поддерживая Ду Вэня, как тот внезапно судорожно сжал пальцы у сердца, согнулся пополам и зашёлся исступлённым, удушливым кашлем. На каменные плиты брызнула густая алая кровь.
Ци Чжао бережно поглаживал его по спине. Наконец приступ утих. Ду Вэнь выпрямился; его губы были настолько белыми, будто стали прозрачными.
Сделав несколько судорожных вдохов, он через силу заговорил:
— Формация жизни и смерти и прежде таила тысячи превращений, а за восемь лет и вовсе стала непредсказуемой... Я едва успел взглянуть: внутри сплетены формации девяти стихий, они порождают друг друга кольцо за кольцом.
Девять стихий: металл, дерево, вода, огонь, земля, молния, свет, тьма и лёд.
Ци Чжао не разбирался в магии печатей, но даже он понял, насколько всё безнадёжно.
— Ты сможешь выдержать?
Ду Вэнь внезапно горько усмехнулся:
— Теперь это зависит только от тебя... Кажется, я наконец осознал, почему без мастера духовных растений отсюда не выбраться.
Ци Чжао недоуменно вскинул брови.
— Это формация внутри формации. Стихии порождают и уничтожают друг друга. Найти её сердцевину способен лишь тот, кто обладает глубочайшим сродством с духом растений. Моих сил тут недостаточно.
— Что ж, оно и к лучшему. Тебе всё равно нельзя напрягаться, — ответил Ци Чжао.
Поддерживая Ду Вэня, он пошёл вперёд. Лишь теперь, оглядевшись внимательнее, он заметил: зал был замкнут со всех сторон, в нём не имелось ни единой двери.
Ещё больше его удивили стены. Сияющая позолота на них оказалась вовсе не краской, а сплетением бесчисленных золотых лоз. Они так плотно прилегали к камню, что вскользь их легко было принять за узор.
Ци Чжао прислушался к их духовной ауре. Чувствуя мягкое, миролюбивое дыхание растений, он осторожно коснулся пальцем одной из плетей.
Лоза на стене на мгновение замерла, а затем неторопливо шевельнулась. Из неё раздался заспанный, недовольный голосок:
— Кто там такой невоспитанный? Не знаете, что ли, как я злюсь, когда меня будят? Откушу палец, честное слово!
Лоза лениво повозилась, уставившись на Ци Чжао, но тут же застыла и сорвалась на радостный визг:
— Ой! Эй, вы только гляньте! К нам пришёл какой красавчик! И тот милый молодой господин, которого мы видели восемь лет назад, тоже вернулся!
Едва отзвучали эти слова, как все спящие лозы на стенах зала пробудились. Склонив побеги, они уставились на гостей, веселясь и радостно раскачивая листвой.
— И впрямь он! Какое счастье!
— Хм? Но почему молодой господин так плохо выглядит? Восемь лет назад он был здоров как бычок!
— Восемь лет назад тут были только мы да Муму с братией. Может, снаружи что-то стряслось? Надо будет расспросить!
Растения наперебой тараторили пару минут, пока первая лоза вдруг не ахнула:
— Постойте-ка... А вам не кажется, что он нас слышит?
Она имела в виду Ци Чжао. Растения как по команде уставились на юношу. Тот стоял под их взглядами — полы его одежды слегка покачивались без малейшего дуновения ветра, прозрачные, словно чистый хрусталь, глаза лучились мягким светом, а на губах замерла пленительная улыбка.
Ци Чжао мягко проговорил:
— Здравствуйте. Меня зовут Ци Чжао.
Голос его прозвучал настолько приятно, что побеги ахнули и восторженно вострепетали, а затем до них дошёл смысл сказанного, и зал взорвался изумлённым гулом.
— Ты правда нас понимаешь?!
— Мамочки, ну и ну! Нынешние люди просто невероятны! Страх-то какой!
— Да какой там страх, он же милашка! Эх, жаль только, что такой милый красавчик — не наш. Обидно-то как...
Спустя ещё несколько минут шума и гама Золотая лоза А-Цзин, росшая ближе всех к Ци Чжао, осторожно протянула к нему тонкий побег и спросила:
— Приветик! Я А-Цзин. Слушай... тот молодой господин выглядит так, будто вот-вот испустит дух. Зачем вы сюда пришли? Вам помочь?
Растения обладали чистой, наивной душой, и Ци Чжао не стал лукавить, сразу кивнув:
— А-Цзин, ты не могла бы помочь нам с ним выбраться из этого зала?
— Из какого ещё зала? — растерялась А-Цзин. — Тут ведь только извилистые тропки да овраги. У тебя что, в глазах двоится?
Сердце Ци Чжао ёкнуло.
— И где же выход с этих тропок?
«Эх, такой ладный юноша — и лицом пригож, и голосок соловьиный, а вишь ты — ничего не видит...»
Взгляд А-Цзин наполнился искренним состраданием:
— Ладно уж, я проведу вас. Минуете эту тропу — и окажетесь во владениях Муму. Я предупрежу его! Но когда доберётесь до земель А-Хэя... ушки на макушке держите! Он парень сердитый, с ним хрен договоришься.
Ци Чжао усмехнулся и ласково погладил её стебель:
— Спасибо тебе.
А-Цзин смущённо сжалась, а потом от радостного восторга затрепетала и витком обняла запястье Ци Чжао:
— Тогда в путь!
Ци Чжао кивнул, обернулся и снова подставил плечо Ду Вэню. А-Цзин тоже пришла на помощь, поддержав юношу своими стеблями.
Они медленно двинулись вперёд. А-Цзин беспрестанно щебетала, показывая дорогу. Путь оказался неблизким: лишь два часа спустя лоза пошевелилась и произнесла:
— Ну вот и пришли! Дальше мне нельзя, а то Муму будет плохо. Придётся вам идти самим. Но вы не бойтесь, Муму у нас добряк!
— Хорошо.
— Ну, я побежала назад! Удачи вам на дороге!
С этими словами А-Цзин весело похлопала листочками по щекам Ци Чжао и Ду Вэня, после чего втянула свои плети.
Как только лоза скрылась, Ци Чжао вскинул голову. Перед ними переливалась полупрозрачная завеса духовной энергии. Сквозь неё проглядывали очертания бескрайнего древнего леса, где переплетались могучие кроны вековых деревьев.
Ци Чжао взглянул на Ду Вэня:
— Входим?
Ду Вэнь кивнул. Шагнув вперёд, они преодолели прозрачный барьер. Едва их фигуры полностью скрылись по ту сторону, как энергетическая завеса за их спинами дрогнула и мгновенно обратилась сплошной, непробиваемой стеной из одеревенелых лоз.
Путь назад был отрезан. Оставалось лишь идти вперёд.
Ци Чжао поднёс руку к лицу Ду Вэня и аккуратно отер выступающую на губах кровь. Почувствовав заботливое прикосновение, юный колдун поднял глаза и кротко улыбнулся:
— Пошли.
Ци Чжао откликнулся, покрепче обнял его за талию и неспешно повёл в непроглядную чащу древнего леса.