На следующее утро Ци Чжао и Сэ Шэнь отправились на гору Цанъу.
Осень только вступала в свои права, и утуновые деревья, покрывавшие склоны, пылали алым костром. Переступив духовный барьер, Ци Чжао первым делом заметил Не Паня и Вэй Цзяцзэ у журчащего рядом с деревянным домиком ручья.
Перед Вэй Цзяцзэ россыпью лежали снадобья; не имея возможности видеть, он различал их по запаху. Не Пань сидел рядом, не сводя с него тёплого, улыбающегося взгляда, и время от времени тайком подбрасывал в кучку какой-нибудь цветок. Вэй Цзяцзэ вскоре замечал уловку, но ничего не говорил — лишь в уголках его губ затаивалась еле заметная улыбка. Он полагал, будто его сдержанная радость незаметна, даже не подозревая, что каждое движение его лица отражается в чужих любящих глазах.
Истинное, глубокое чувство.
Услышав шаги за спиной, Не Пань обернулся и мягко улыбнулся прибывшим:
— Пришли?
Понимая, что гости явились по важному делу, он шепнул пару слов Вэй Цзяцзэ, поднялся и увёл Сэ Шэня в сторону.
Вэй Цзяцзэ продолжал разбирать травы. Ци Чжао опустился на траву рядом и, не мешая ему, молча смотрел на прозрачные струи ручья. Первым тишину нарушил Вэй Цзяцзэ.
— Ци Чжао, — тихо спросил он, — вы с городским владыкой Сэ... даоли?
Ци Чжао с улыбкой подтвердил:
— Да.
Вэй Цзяцзэ умолк. Лишь спустя некоторое время он едва слышно пробормотал, и в его голосе проскользнула светлая печаль:
— На вас приятно смотреть... Завидую вам. Это действительно прекрасно.
За этими словами отчётливо угадывалась грусть. Ци Чжао, ведавший об их общем прошлом, ненадолго задумался и нерешительно поинтересовался:
— Чжоу Цзэ, эти дни Юнь Шэнь непрестанно печётся о тебе. Что ты о нём думаешь?
— Он хорош.
— А твои глаза? Сильно беспокоят?
— Всё в порядке.
— К жизни здесь успел привыкнуть?
— Мне нравится.
— Э-э... — Ци Чжао не знал, о чём ещё спросить, чтобы развеять неловкое молчание, и выскочил с первым попавшимся наблюдением: — Цветок в твоих руках очень красивый.
В руках Вэй Цзяцзэ сжимал как раз тот стебель, который только что незаметно подложил Не Пань. Пальцы слепого чуть сильнее сжали хрупкий стебель, и он, хоть ничего и не видел, опустил голову:
— Какого... он цвета?
— Алово-золотой. Сам бутон ярко-красный, а по краям лепестков идёт тонкая золотистая кайма. Невероятно красивый.
Ци Чжао вкратце описал цветок. Вэй Цзяцзэ ничего не ответил; его тонкие пальцы плавно скользнули по резным листьям. Прошло немало времени, прежде чем он внезапно произнёс:
— Господин Ци, если честно, я вам очень завидую.
— Почему?
— В нашей жизни обрести счастье несложно, удержать — вот что тяжело. А если между людьми лежит пропасть, то и идти рука об руку неизмеримо труднее. Вы с городским владыкой Сэ — люди со светлой душой, не отягощённой дурными помыслами, потому и обрели умиротворение. Я же... не смею о таком даже помышлять.
Его незрячие глаза устремились куда-то вдаль, словно он погрузился в далёкие воспоминания.
— Всё это... лишь капризы судьбы, — тихо закончил он.
Ци Чжао прекрасно понимал, к чему тот клонит. И ведь Вэй Цзяцзэ был прав: над ним и Не Панем зло посмеялся рок. Помолчав немного, Ци Чжао взглянул на собеседника:
— На самом деле безупречных людей без единого изъяна в этом мире почти не бывает. Я и сам не таков. Но в одном я уверен твёрдо.
Вэй Цзяцзэ растерянно повернул к нему лицо.
Ци Чжао собрался с духом и чеканя каждое слово произнёс:
— Что бы ни случилось, Сэ Шэнь никогда не причинит мне вреда.
Пальцы Вэй Цзяцзэ нервно дрогнули. Алово-золотой цветок выпал из его рук прямо в сырую землю.
Ци Чжао мысленно вздохнул, бережно поднял стебель, смахнул грязь с лепестков и вложил его обратно в дрожащую ладонь. Больше он не произнёс ни слова.
Окружающий мир погрузился в тишину. Долгое время слышался лишь шелест утуновых листьев да тихий ропот горного ручья. Спустя полчаса возвратились Сэ Шэнь и Не Пань.
Не Пань сразу уловил перемену в настроении Вэй Цзяцзэ и вопросительно взглянул на Ци Чжао, но тот лишь кротко улыбнулся, стоя подле Сэ Шэня, и остался бессловесным. Делать было нечего. Не Пань подошёл к Вэй Цзяцзэ сзади, наклонился и мягко спросил:
— А-Цзэ, что случилось?
Вэй Цзяцзэ слегка вздрогнул. На его лице мелькнула гамма сложных чувств, но, подняв голову, он мгновенно вернул себе привычное отстранённое выражение и качнул головой:
— Ничего.
Раз тот не желал говорить, Не Пань не стал допытываться и лишь снизил тон:
— А-Цзэ, нам с Сэ Шэнем нужно отлучиться по делу. Давай я сначала провожу тебя в дом.
Вэй Цзяцзэ кивнул и, опершись на подставленную руку, поднялся. Не Пань увёл его в деревянную обитель. Когда же он вернулся, взгляд его стал собранным и суровым:
— Идём.
Ци Чжао прежде ни разу не слыхал у него подобного тона — сейчас перед ними стоял истинный владыка второго города Мира Мимолётной Жизни. Сэ Шэнь почувствовал то же самое, сдержанно кивнул и повернулся.
Их путь лежал в Святилище Феникса.
По дороге Сэ Шэнь изложил Ци Чжао их с Не Панем замысел. Поместье Старейшин уже сгорало от нетерпения, не хватало лишь искры, чтобы раздуть пламя. И ключевыми фигурами в этой игре выступали сам Не Пань и Жетон Феникса.
Старейшины вели себя столь нагло и открыто лишь потому, что знали: Не Пань тяжело ранен, его жетон жизни повреждён, и ему не выкарабкаться. Но если пустить слух, будто владыка оправился от ран и вот-вот вернётся, чтобы вновь взять власть над Городом Феникса в свои руки, Поместье Старейшин неизбежно впадёт в панику.
В таком случае у них останется единственный выход: сдержать Сэ Шэня, отнять у него Жетон Феникса и отрезать Не Паню все пути к отступлению до его возвращения, чтобы насильно поставить точку в борьбе за власть.
Связь Поместья Старейшин с отступившими во тьму демоническими культиваторами давно не вызывала сомнений. Сэ Шэнь достигал Небесного ранга культивации, и сравниться с ним они не могли. Поэтому, если заговорщики действительно управляли демоническими силами, они задействуют их без остатка. А если нет — всё равно объединят усилия с тем, кто кукловодит за кулисами.
Что же касается дальнейшего развития событий, Не Пань уже расставил капканы: теперь заговорщикам оставалось лишь слепо шагнуть в ловушку. И Святилище Феникса являлось важнейшей частью этого силка.
«Слишком уж всё запутанно...» — промелькнуло в голове у Ци Чжао.
Слегка придвинувшись к Сэ Шэню, он шепнул:
— Давай побыстрее покончим с этим и вернёмся в Город Вечернего Пейзажа. Слишком уж тут жутко.
Сэ Шэнь мягко улыбнулся и согласился, погладив юношу по волосам. Не Пань при виде этой картины ощутил легкую досаду и отошёл подальше.
Вскоре они добрались до Святилища Феникса. Ещё при выходе с горы Цанъу Не Пань принял облик Цинь Юна, не боясь лазутчиков из Поместья Старейшин. Сэ Шэнь воздвиг духовный барьер и прикрыл створки дверей, едва они переступили порог.
— Начнём, — произнёс владыка Не.
Они остановились перед жетоном жизни Не Паня. Плашка из алово-золотой древесины покрылась ещё более глубокими трещинами с момента последнего визита Ци Чжао — сеть расколов уже перевалила за середину.
Не Пань оставался невозмутим, будто перед ним находилась чужая вещь. Сделав шаг вперёд, он приложил ладонь, окутанную алово-золотым светом, к плашке. В багряном сиянии трещины на поверхности стали срастаться прямо на глазах, пока не исчезли без следа.
Ци Чжао немало изумился.
«Разве не говорили, будто жетон жизни подделать невозможно?»
Не Пань отнял руку; губы его слегка побелели:
— Это тайный приём, передающийся в роду владык Города Феникса из поколения в поколение. Он позволяет на время скрыть повреждения с помощью силы крови. Наш предок создал его тысячи лет назад во времена смуты, дабы успокоить народ. Подумать только, спустя тысячелетие история повторилась.
В его улыбке проскользнула горькая ирония:
— Борьба за власть в Городе Феникса затянулась. Настала пора поставить в ней точку.
Ци Чжао воздержался от комментариев. Сконцентрировав в ладони духовную силу, он мягко направил её в артерии и каналы Не Паня, задействовав технику передачи духовности.
Не Пань качнул головой:
— Не трать попусту силы, это бесполезно. Сила крови отличается от духовной энергии: стоит ей истощиться, и восполнить её не получится, как бы ни...
Речь оборвалась на полуслове. Не Пань почувствовал, как непрерывный поток живительного тепла вливается в его жилы. В тех местах, где духовная энергия иссохла, вновь закипела жизнь, связывая в единое целое повреждённые каналы.
Повреждения... действительно исцелялись.
На этот раз потрясение овладело Не Панем. Несколько мгновений он простоял в оцепенении, а затем обернулся к Сэ Шэню с усмешкой:
— Я как-то заметил, что ты невероятно удачлив. Что ж, теперь вижу — я не ошибся ни на йоту.
Сэ Шэнь без малейшего смущения принял похвалу:
— Именно.
Не Пань со вздохом улыбнулся:
— Партия началась. Жетон жизни цел, так что они не усомнятся в твоих слухах. Дальше действуем по плану.
Сэ Шэнь кивнул. Дела в святилище были окончены. Он снял барьер, и они втроём покинули здание. Беспокоясь о Вэй Цзяцзэ, оставшемся в одиночестве на горе Цанъу, Не Пань решил немедленно возвратиться. Попрощавшись с Ци Чжао и Сэ Шэнем, он повернулся и быстро исчез в переулке.
— Вернёмся и мы, — взглянул на спутника Ци Чжао.
Сэ Шэнь с улыбкой согласился, придвинулся ближе и нежно сжал его ладонь.
* * *
После полудня Сэ Шэнь, готовивший следующий шаг в их игре, призвал Девять стражей Феникса в кабинет Поместья городского владыки.
Ци Чжао, не имевший никаких особых дел, направился к Дереву Вечной Юности на гору Феникса, чтобы проведать Цинь Сю. Удостоверившись, что восстановление продвигается успешно, он спустился с горы и на дороге столкнулся с Цинь Юном и Сюй Янем.
Те как раз шли к боевой арене. Завидев Ци Чжао, Сюй Янь просиял:
— Ци Чжао! Смотрю, ты сегодня в добром здравии. Не хочешь размяться на арене?
* * *
— Ну же, идём! Даже этот лентяй Юань Ци приплёлся, как ты можешь отказаться?
Лишь тут Ци Чжао заметил Юань Ци — тот сонно уткнулся в плечо Цинь Юна и, ощутив на себе взгляд, лениво взмахнул рукой в знак приветствия, после чего снова смежил веки.
—... Человек засыпает на ходу, а вы его с собой тащите. Никакого сострадания!
— Кхм, пустяки! — кашлянул Сюй Янь. — А вымотался он оттого, что прошлой ночью мы прокрались в соседнее поместье. Правда, так ничего и не высмотрели.
Ци Чжао опешил.
— Сегодня ночью попробуем снова, — продолжил Сюй Янь. — Но пока что ты обязан сразиться со мной!
С этими словами он подхватил Ци Чжао под локоть и увлёк к боевой арене. Следом поплёлся Цинь Юн с Юань Ци за спиной. Ци Чжао лишь вздохнул, смирившись с неизбежным.
На арене, как и прежде, толпился народ. Собираясь принять участие в состязании, Ци Чжао вместе с товарищами прошёл за плетёную из лоз стену. Мастеров духовных растений, желавших помериться силами, собралось немало. Ци Чжао вытянул жетон состязания — на нём выжигалось число «девятнадцать».
Сюй Янь глянул на его жетон и с досадой запричитал:
— У меня восемнадцать! Разница всего в одну цифру, как жаль! Впрочем, рано или поздно мы сойдёмся... Кстати, кто здесь под девятнадцатым номером?
Едва отзвучал его вопрос, из тёмного угла донёсся спокойный голос:
— Я.
Из тени неспешно выступил юноша. Полы его белоснежных одежд мягко колыхались при ходьбе, а на губах играла чистая, кроткая улыбка.
Им оказался Чи Му, о котором так долго не было ни слуху ни духу.