Узнав, что угощение предназначается городскому владыке Сэ, Мэн Жань проявил небывалое рвение. Он приготовил множество изысканных закусок, аккуратно уложил их в многоярусный коробок для снеди и на прощание одарил Ци Чжао выразительным взглядом в духе «уж мы-то с тобой всё понимаем».
Ци Чжао лишь тяжело вздохнул. Слов не находилось.
Опустив глаза на увесистый коробок в руках, он немного подумал и заглянул в лавку духовных растений за припасённой коробочкой сушёного цветочного чая. Травы и цветы тут же принялись шелестеть листьями за его спиной, без умолку судача о том, какой владыка Сэ статный да чарующий, а заодно дружно ставя под сомнение гетеросексуальность самого Ци Чжао.
Чувствуя глубокую душевную усталость, юноша пропустил их болтовню мимо ушей и, подхватив угощения с чаем, вновь поднялся в повозку.
* * *
В поместье городского владыки Сэ Шэнь действительно всё ещё трудился в кабинете.
Доставив гостя, Сэ И поклонился и бесшумно растворился в тени. Ци Чжао подошёл к двери кабинета и тихонько постучал. Изнутри тотчас донёсся ровный, спокойный голос:
— Войди.
Толкнув створку, юноша переступил порог и первым делом увидел хозяина поместья, сидевшего за столом из лозы. Сегодня на нём было лунно-белое одеяние с серебряными узорами по обшлагам. Точёные черты лица казались сошедшими с картины, а угольно-чёрная кисть из волчьего волоса лишь подчеркивала изящество тонких пальцев.
Заметив вошедшего, Сэ Шэнь отложил кисть и едва заметно улыбнулся:
— Пришёл.
От этой внезапной мягкой улыбки Ци Чжао на миг растерялся, но быстро справился с собой и кивнул:
— Сэ И сказал, что ты в последние дни совсем завален делами. Я захватил немного еды из трактира на улице Пролитого Золота — перекуси, хоть немного передохнёшь.
С этими словами он подошёл к столику у окна и принялся расставлять тарелочки. По комнате поплыл манящий аромат свежих блюд.
Сэ Шэнь поднялся, сел напротив и с затаённой улыбкой молча наблюдал за его хлопотами.
Не заметив этого взгляда, Ци Чжао протянул ему палочки:
— Попробуй, придётся ли по вкусу. Я ещё прихватил цветочный чай собственного сбора, позже заварю.
— Хорошо, — отозвался Сэ Шэнь и подцепил ломтик вяленого окорока. В каждом его движении сквозило врождённое благородство. Прожевав, он одобрительно кивнул: — Очень вкусно.
Да простится Ци Чжао подобная легкомысленность, но в это мгновение ему показалось, что сидящий перед ним городской владыка куда привлекательнее любых изысканных кушаний.
Мысль для убеждённого натурала была, мягко говоря, тревожной, однако развить её он не успел.
Сэ Шэнь положил кусочек мяса в его пиалу:
— Не витай в облаках. Поешь как следует, ладно?
— А?.. Да, — Ци Чжао в лёгком смущении подхватил палочки, откусил кусочек и от удовольствия даже прищурился: — Превосходно. Кулинарное мастерство Мэн Жаня выше всяких похвал.
Услышав это, Сэ Шэнь слегка прищурился и как бы невзначай поинтересовался:
— Вы с ним так близки?
— Вполне, — ответил Ци Чжао. — Он мягкий и добродушный, с ним легко ладить.
«Мягкий и добродушный».
Сэ Шэнь едва заметно улыбнулся:
— А тебе известно, какова растительная родословная Мэн Жаня?
— Хм?
— Цветок Таоте.
«Цветок Таоте: иссиня-зелёный, прожилки листьев подобны клыкам, стебель покрыт шипами, способен пожрать солнце и луну».
Описание из книги «Иллюстрированный справочник трав и деревьев» мгновенно всплыло в памяти. Ци Чжао припомнил свирепый облик этого растения, сопоставил его с вечно улыбающимся и простодушным Мэн Жанем и невольно вздрогнул.
Поистине, этот мир полон обманчивых и пугающих тайн.
Подняв взгляд, он встретился глазами с Сэ Шэнем. Их цвет завораживал — глубокий и чистый, точно отражение горных вершин в озёрной глади, а затаившаяся в них полуулыбка кружила голову. Очарованный этим взглядом, Ци Чжао сам не заметил, как с губ сорвалось:
— А... какова твоя родословная?
Пальцы собеседника на мгновение замерли. В следующий миг Сэ Шэнь невозмутимо вскинул голову, и в его взгляде вспыхнула лукавая нежность:
— В Мире Мимолётной Жизни расспросы о растительной родословной равносильны признанию в чувствах. Ты и впрямь хочешь знать?
Его бархатистый, чуть низкий голос с мягкой интонацией прозвучал до того двусмысленно, что у Ци Чжао мгновенно вспыхнули кончики ушей. В голову закралась мысль, что владыка откровенно заигрывает с ним. Но стоило взглянуть на мужчину снова, как тот предстал всё столь же безупречно спокойным и лишь невинно поинтересовался:
— Что такое?
Взгляд ясный, манеры невозмутимые.
«Точно напридумывал себе лишнего. Всё из-за тех сплетников в лавке!»
Тряхнув головой, Ци Чжао поспешно перевёл тему:
— Ничего. Рыба в кисло-сладком соусе у Мэн Жаня тоже удалась, попробуй.
Сэ Шэнь негромко хмыкнул, съел предложенный кусочек рыбы и, глядя на всё ещё пылающие уши юноши, беззвучно улыбнулся.
* * *
В последующие дни забот прибавилось и у Ци Чжао.
Не считая ухода за питомцами в лавке и коротких часов сна, всё своё время он проводил в Зале Взращивания Деревьев. Когда Вэй Чжоуму был на месте, ученик перенимал у него тонкости восприятия трав и управления духовной силой. Когда же наставник отлучался, юноша забивался в тихий уголок, штудируя записи или погружаясь в чтение старинных трактатов из личного собрания старца.
Растения в зале знали Вэй Чжоуму много лет и успели набраться мудрости. Их редкие подсказки уберегли Ци Чжао от множества ошибок.
Так протекали трудовые будни.
Однажды ранним утром Ци Чжао вошёл в зал со Змеиным деревом на руках. Старец Вэй как раз поливал подопечных в углу комнаты; судя по всему, настроение у него было отменное — в морщинках у глаз играла довольная улыбка.
— Учитель, — поздоровался Ци Чжао, подойдя ближе.
Вэй Чжоуму приветливо махнул ему рукой:
— А, Ци Чжао, подойди-ка сюда. Взгляни, как тебе эта Трава Драконьего Зуба?
В глиняном горшке росла Трава Драконьего Зуба, находящаяся на этапе передачи духовности. Её узкие длинные листья и лепестки были окутаны мягким свечением и время от времени легонько подрагивали.
Юноша осторожно коснулся кончиками пальцев листа и спустя мгновение улыбнулся:
— Завершающая стадия. Если всё пройдёт благополучно, совсем скоро завершится передача духовности и она станет духовным растением. И невероятно красивым.
Трава смутилась и стыдливо прикрыла лепестки:
— С-спасибо... Ты тоже очень красивый!
Ци Чжао улыбнулся, а старец довольно кивнул:
— Неплохо. Вижу успехи.
— Это лишь благодаря вашим наставлениям, учитель.
Вэй Чжоуму хоть и сделал вид, что не поддаётся на лесть, в глубине души остался весьма польщён. В шутку пожурив ученика за сладкоречие, он вдруг предложил:
— Что скажешь, если я доверю передачу духовности этой Траве Драконьего Зуба тебе?
Только что переступивший порог Бай Юань, услышав эти слова, мгновенно помрачнел.
Ци Чжао и сам не ожидал подобного.
В Мире Мимолётной Жизни растения перед созреванием вступают в пору накопления духовной энергии — период передачи духовности. Преодолев его успешно, росток превращается в духовное растение. В случае неудачи ему суждено остаться заурядной травой. Обычно растения на этом этапе насыщаются духовностью едва ли на треть, отчего процесс протекает крайне тяжело, а остаточный запас сил оказывается ничтожно мал. Но у этой Травы Драконьего Зуба насыщенность достигала восьми десятых — из неё непременно выйдет первоклассное духовное растение высшего ранга, за которым станут охотиться многие практики.
Старец Вэй явно мостил ученику дорогу в будущее: мастер духовных растений, обладающий питомцем столь высокого ранга, никогда не окажется на обочине.
Ци Чжао прекрасно понимал намерения наставника, однако за плечами у него не было многолетнего опыта других практиков. Опасаясь загубить ценный росток, он нервно сжал пальцами край рукава. Но осознавая, что этот шаг рано или поздно придётся сделать, твёрдо произнёс:
— Слушаюсь.
— Выбрось пустые сомнения из головы. Чем крепче связь между растением и мастером духовных растений, тем легче даётся передача духовности. Забери росток к себе, найди с ним общий язык и смотри не осрами старика.
— Я не подведу вас.
Удовлетворённый ответом, Вэй Чжоуму вернулся к поливу.
Трава Драконьего Зуба покачала самым пышным венчиком и робко потянулась к Ци Чжао:
— Я буду очень послушной, честно-честно! Не доставлю тебе хлопот.
— Ничего, если и доставишь, — тепло отозвался юноша.
Он наклонился, бережно взял горшок на руки и внезапно почувствовал, как по спине пробежал холодок. Обернувшись, Ци Чжао наткнулся на тяжёлый, полный неприязни взгляд Бай Юаня.
Столько неприкрытой злобы читалось в этих глазах, что юноша невольно нахмурился. В этот момент незваного гостя заметил и Вэй Чжоуму, и улыбка сошла с его лица:
— А, Бай Юань. Ты по какому-то делу?
Стоило наставнику взглянуть на него, как вся мрачность Бай Юаня испарилась без следа:
— Старейшина Линь из Храма Растительных Духов просил передать, что нужная вам вещь прибыла, и приглашает вас зайти.
Он говорил с мягкой, почтительной улыбкой, разительно отличаясь от того человека, что секунду назад метал молнии в сторону Ци Чжао.
Таких двуличных типов юноша насмотрелся ещё в приюте: перед директором и потенциальными усыновителями они вели себя кротко и ласково улыбались, точно сущие ангелочки, а за спиной изводили слабых с поистине волчьим оскалом.
Ци Чжао промолчал, опустив глаза. Услышав о прибытии посылки, старец Вэй загорелся нетерпением, бросил ученику пару напутственных слов и торопливо вышел.
В покое остались только двое.
* * *
Едва за наставником закрылась дверь, напускная вежливость слетела с Бай Юаня. Он застыл на месте, не сводя с соперника колючего взгляда. Не желая вступать в пререкания, Ци Чжао поставил Змеиное дерево и Траву Драконьего Зуба рядом с собой и снова раскрыл тетрадь.
Однако чужой взгляд буквально прожигал спину.
— Он как-то недобро на тебя смотрит, всё в порядке? — едва слышно прошептала Трава Драконьего Зуба.
— Угу, — тихо отозвался Ци Чжао с лёгкой усмешкой.
Но сосредоточиться на записях под таким надзором было невозможно, и он решил подняться, подхватив оба растения. Незачем портить себе настроение, лучше вернуться в поместье пораньше.
Личные покои старца Вэя в Зале Взращивания Деревьев были закрыты для посторонних — в отсутствие хозяина помещение опечатывалось, и лишь для Ци Чжао делалось исключение. Теперь, когда уходил и ученик, Бай Юань тоже не имел права здесь оставаться.
Они вышли один за другим. Оказавшись у порога, Ци Чжао обнаружил, что за время их занятий хлынул нешуточный ливень. Уйти под такими струями было невозможно.
Сегодня он освободился раньше обычного, повозка из поместья ещё не прибыла, а запасного зонта в зале не нашлось. Пришлось остаться под навесом и ждать, пока непогода утихнет.
Бай Юань позади продолжал буравить его взглядом. Выдержав паузу, он процедил с неприкрытым ядом:
— Небось чувствуешь себя на седьмом небе от гордости?
Терпение Ци Чжао лопнуло от бесконечных придирок. Он холодно окинул зачинщика ссоры взглядом:
— А тебе какое дело?
— Ты и сам прекрасно знаешь, благодаря чему всё это получил, — съязвил Бай Юань. — Не будь за твоей спиной Сэ Шэня, ты бы и звания мастера духовных растений не заслужил! С какой стати старец Вэй вообще обратил на тебя внимание?
Ци Чжао едва не рассмеялся от подобной нелепицы. Мало того что старец Вэй никогда бы не пошёл против собственных принципов в угоду знати, так ещё и сам Бай Юань вел себя смехотворно. Если уж его так снедает зависть — докажи своё превосходство в мастерстве взращивания духовных растений, а не сыпь язвительными намёками! Старика он не знает, стараться не желает...
Так и подмывало спросить в ответ: «А ты сам-то с чего решил, что достоин внимания наставника?»
Подумав об этом, Ци Чжао без колебаний высказал всё в лицо. Бай Юаня мгновенно перекосило от бешенства. Он резко шагнул вперед, и в его ладони вспыхнули всполохи духовной силы — он явно намеревался применить силу.
Будучи мастером духовных растений третьего ранга, Бай Юань значительно превосходил юношу в запасе духовной энергии, однако Ци Чжао не привык давать себя в обиду. Заслонив собой Змеиное дерево и Траву Драконьего Зуба, он тут же сконцентрировал духовную силу в пальцах.
Заметив неладное, к ним поспешил Му И:
— Что вы здесь устроили?
При свидетеле Бай Юань не решился зайти дальше. С помрачневшим лицом он опустил руку и процедил сквозь зубы:
— Ци Чжао, советую тебе вести себя осмотрительнее, иначе...
Договаривать он не стал, но в яростном взгляде читалась неприкрытая угроза.
Ци Чжао нахмурился и уже открыл рот, чтобы ответить, как снаружи раздался прохладный, спокойный голос:
— Иначе что?
Находившиеся под навесом замерли и разом повернулись на звук.
Никем не замеченный, на каменных ступенях стоял Сэ Шэнь под бледно-зелёным промасленным зонтом. Его взгляд на мгновение скользнул по Ци Чжао, после чего он холодно обратился к зачинщику ссоры:
— Иначе что? Мне и самому любопытно послушать.
Бай Юань вмиг побледнел.