Эта ночь для Ци Чжао выдалась беспокойной.
Во сне его вновь окутал полумрак, только на сей раз он не лежал на постели, а сидел за небольшим столиком у окна в резной беседке. Вода в чайнике тихонько побулькивала, испуская тонкие струйки пара. Сидевший напротив незнакомец лениво оглаживал пальцем край фарфоровой пиалы и с мягкой усмешкой произнёс:
— Соскучился по мне, м-м?
Голос прозвучал низко, чуть хрипловато, с едва уловимой игривой интонацией на конце фразы.
Ци Чжао промолчал. Он поднял глаза: черты лица собеседника всё так же скрывала плотная дымка, и разглядеть их не удавалось, хотя казалось, будто пелена стала заметно тоньше, чем прежде.
Вода в котелке закипела ключом. Мужчина слегка шевельнул пальцами, и густой пар мгновенно заволок всё вокруг. Сквозь эту молочную пелену Ци Чжао заметил, как туман перед его глазами дрогнул, а в следующее мгновение к его губам прикоснулось нечто влажное и теплое, смоченное каплями чая.
Секунда.
Другая.
Третья.
Пар рассеялся столь же внезапно, как и возник, очертания предметов обрели четкость. Встретившись взглядом с насмешливыми глазами незнакомца, Ци Чжао наконец понял, что именно касалось его рта, — чужой палец.
Мочки ушей тут же предательски обожгло жаром. Ци Чжао поспешно отвел его руку. Впрочем, собеседника это ничуть не задело: тихо рассмеявшись, он поднял чайник, наполнил свою чашу до краев и сделал неторопливый глоток.
В тот миг, когда его губы коснулись гладкого ободка, скрывавшая их дымка внезапно растаяла. Ци Чжао отчётливо увидел изящные, чувственные губы, на которых блестели капли светлого настоя. От этой тонкой улыбки они казались ещё более манящими.
Перед глазами вдруг потемнело.
Знакомое ощущение тепла вновь коснулось губ Ци Чжао, но на этот раз то был вовсе не палец. Мягкие, влажные, пахнущие свежим чаем чужие губы накрыли его собственные.
Ци Чжао испуганно распахнул глаза.
Мужчина отстранился и тихо, хрипло усмехнулся:
— Ну как тебе... каков на вкус?
* * *
Утром на улицу Пролитого Золота Ци Чжао явился с отчетливыми синяками под глазами.
Отворив двери лавки, он первым делом рухнул в плетеное кресло и устало сомкнул веки. Окружавшие его ростки и травы тут же обступили хозяина, с живым любопытством разглядывая его со всех сторон. Наконец Трава Алого Огня не выдержала:
— Ци Чжаочжао, что с тобой стряслось?
Юноша с трудом приоткрыл один глаз и тут же снова зажмурился:
— Ничего.
Взгляды зеленых питомцев мгновенно посуровели. Трава Алого Огня вытянула гибкий листок, аккуратно провела им по темным кругам под его глазами и вынесла безапелляционный вердикт:
— Тут и гадать нечего! Чистейшей воды любовное истощение!
— А ведь верно подмечено! И я того же мнения!
— Ох-хо-хо... Видать, ночка выдалась жаркой, хи-хи-хи!
— Эй вы, бесстыжие сорняки, можно хоть каплю приличия проявить?
— Заткнулся бы сам! Думаешь, я не знаю про пошлые книжонки, которые ты прячешь на дне горшка? Вот спалю их дотла, будешь знать!
— Кхм... Такие вещи лучше обсуждать без свидетелей, с глазу на глаз...
Ци Чжао лишь тяжело вздохнул:
— Может, хватит уже балагана?
— Какой ещё балаган? — Трава Алого Огня с лукавым видом подобралась поближе к его плечу. — Ты сам посуди: с тех пор как перебрался в поместье городского владыки, мы тебя в таком непотребном виде чуть ли не через день наблюдаем! Сам-то веришь, что ничего не происходит?
Ци Чжао поперхнулся воздухом. Он молча уставился на листок и внезапно для себя понял: в словах растения есть доля истины.
Не слишком ли странными стали эти сны?
За все двадцать с лишним лет ему ни разу не грезилось ничего столь бесстыдного. Да и в Заброшенном городе всё было спокойно, а стоило оказаться в Городе Вечернего Пейзажа — и началось. Причём снился раз за разом один и тот же человек.
Бывают ли на свете такие совпадения?
Чем больше он размышлял об этом, тем сильнее становилась смутная тревога. Просидев некоторое время в обнимку с книгой, Ци Чжао наконец нерешительно придвинулся к Цветку Ночного Кошмара:
— Сяо Янь, я хотел кое-что у тебя спросить.
Цветок открыто повернул к нему бутон:
— Спрашивай.
— Понимаешь, тут такое дело...
Опустив все непристойные и смущающие подробности, юноша в общих чертах описал происходящее. Выслушав его, Сяо Янь слегка сомкнул лепестки:
— Полагаешь, какое-то духовное растение намеренно насылает на тебя морок?
Ци Чжао кивнул.
Однако цветок покачал чашечкой:
— Исключено. Растения, способные плести сны, принадлежат к той же ветви, что и я. Окажись такое поблизости, я бы сразу почуял чужака. Но от тебя ничем подобным не пахнет. К тому же управлять сновидениями возможно лишь на расстоянии не более десяти метров.
Выдержав небольшую паузу, цветок невозмутимо добавил:
— Так что сдаётся мне, это просто дневные думы обращаются в ночные грёзы.
Ци Чжао опешил.
"Неужели я произвожу впечатление столь озабоченного человека?!"
Но едва эта мысль мелькнула в голове, как на душе стало неспокойно. Юноша вдруг вспомнил, что если самый первый сон и пришел ни с того ни с сего, то последующие два уж точно не возникли на пустом месте.
Осознав это, Ци Чжао помрачнел, молча отвернулся и снова сполз в кресло. В груди клокотало глухое раздражение. Посидев так пару мгновений, он решительно поднялся, подошел к стоявшему в углу вазону и безжалостно извлек из-под корней запрятанную книжицу с сомнительными картинками:
— Детям такое читать не положено. Конфисковано!
Двадцатидевятилетняя Трава Духовного Родника едва не зарыдала от обиды:
"А я-то тут при чём?!"
Ци Чжао всегда отличался кротким и терпеливым нравом, и подобная мелочная расправа произошла впервые, а значит, дело было действительно нечисто.
Растения переглянулись. Трава Алого Огня снова ринулась в наступление, сгорая от любопытства выведать, что же именно ему снилось. Ци Чжао уже лихорадочно придумывал благовидный предлог, чтобы уйти от ответа, как вдруг на входной двери звякнул деревянный колокольчик. На пороге стоял Мэн Жань и с приветливой улыбкой махал ему рукой.
Сегодня он испёк новое лакомство — нечто вроде хрустящего слоёного печенья — и звал соседа снять пробу.
Ци Чжао с облегчением последовал за ним в маленькую харчевню. Усадив гостя за столик, Мэн Жань скрылся на кухне и вскоре вернулся с полным блюдом выпечки. Но вышел он не один: следом за ним неспешно ступал высокий юноша с броскими чертами лица и лукавым разрезом миндалевидных глаз.
Незнакомец остановился за спиной хозяина и, не проронив ни слова, ласково наблюдал за каждым его движением. Мэн Жань поставил угощение перед Ци Чжао и с улыбкой указал на спутника:
— Познакомься, это Вэй Хуай, мы держим эту харчевню вместе. Ему пришлось отлучиться по делам на несколько дней, только вчера поздно вечером вернулся.
Затем он пододвинул тарелку ближе:
— Давай, попробуй скорее! Как тебе?
Имя «Вэй Хуай» показалось Ци Чжао смутно знакомым, но он не стал ломать над этим голову. Кивнув, юноша взял кусочек и откусил. Печенье и впрямь удалось на славу: в меру сладкое, рассыпчатое, с тонким чайным послевкусием.
Мэн Жань затаил дыхание:
— Ну как, вкусно?
Не успел Ци Чжао ответить, как стоявший позади Вэй Хуай выразительно прищурился, словно предупреждая: «Только попробуй сказать, что невкусно — пожалеешь».
Святая простота — маленький хозяин — даже не заметил угрожающего жеста своего защитника и продолжал сиять в ожидании похвалы.
Под тяжелым взглядом Вэй Хуая гость с трудом протолкнул кусок в горло и выдавил:
— Очень вкусно.
Мэн Жань довольно сощурился. Заметив его радость, Вэй Хуай заметно смягчился, и в его взоре проступила безграничная нежность. Ци Чжао, для которого прошлой ночью и без того приоткрылась дверь в совершенно иной мир, смотрел на эту пару, и смутное чувство неловкости нарастало с каждой секундой.
Едва он успел об этом подумать, как Мэн Жань счастливо повернулся и звонко чмокнул Вэй Хуая в подбородок:
— А-Хуай, я так рад!
Вэй Хуай чуть заметно улыбнулся, склонил голову и мягко накрыл его губы поцелуем.
Очередной сокрушительный удар обрушился на прямолинейную душу Ци Чжао.
"Да что вообще творится с этим миром?!"
А парочка перед ним и не думала останавливаться, погрузившись в долгий, нежный поцелуй. Когда они наконец разомкнули объятия, щёки и губы Мэн Жаня пылали маковым цветом. Обернувшись и вспомнив, что в комнате находится гость, он смущенно потупился.
Ци Чжао с трудом совладал с голосом:
— Вы... в каких отношениях состоите?
— Разумеется, мы даосские спутники, — совершенно естественно отозвался Мэн Жань.
Этот спокойный, обыденный тон окончательно выбил почву из-под ног Ци Чжао. Он перевел растерянный взгляд с Мэн Жаня на Вэй Хуая, и в этот момент память услужливо подсказала, где именно ему встречалось это имя.
В романе «Зарождение Великого Дао» упоминалось, что после того, как Чи Му взял под крыло Город Вечернего Пейзажа, к нему примкнуло множество выдающихся практиков. Среди них был некто по имени Мэн Ушэ — кровожадный и фанатичный безумец. Поговаривали, что в юности он был добрым и жизнерадостным человеком, но рассудок его помутился после трагической гибели спутника жизни.
В книге говорилось, что Мэн Ушэ нёс в себе родословную Цветка Таоте.
А погибшего спутника звали именно Вэй Хуай.
Беззаботный, вечно улыбающийся хозяин харчевни Мэн Жань.
И свирепое, лишённое души чудовище Мэн Ушэ.
Сердце Ци Чжао сжалось. На смену неловкости и потрясению пришла горькая, щемящая тоска.
Заметив, что гость застыл, Мэн Жань помахал ладонью перед его носом:
— Ци Чжаочжао, ты опять в облаках витаешь?
Юноша очнулся и с мягкой грустной улыбкой покачал головой.
Мэн Жань захлопал ресницами, закинул в рот кусочек печенья и вдруг полюбопытствовал:
— Слушай, а ты сам-то когда собираешься искать себе спутника на пути совершенствования?
Ци Чжао растерялся:
— Ну... наверное, когда встречу подходящую девушку.
— Девушку? — опешил Мэн Жань и машинально переспросил: — А как же тогда городской владыка Сэ?
Ци Чжао недоуменно вскинул брови:
— При чём здесь Сэ Шэнь?
Мэн Жань и Вэй Хуай молча переглянулись, и во взглядах обоих промелькнуло красноречивое понимание. Мэн Жань повернулся обратно и окинул собеседника глубоким, полным скрытого смысла взором:
— Даже не знаю, кого мне теперь больше жаль — городского владыку или тебя самого.
Ци Чжао окончательно запутался.
Мэн Жань вновь беззаботно рассмеялся, пододвинул тарелку и перевел разговор в другое русло:
— Ладно-ладно, проехали! Я тут целое блюдо напек, а ты всего одну штучку съел. Так дело не пойдет, налегай!
Голова Ци Чжао и без того гудела от недавних снов и странных мыслей, поэтому он с радостью ухватился за возможность сменить тему:
— Хорошо.
В харчевне снова зазвенели оживленные голоса.
Змеиное дерево, лежавшее на столе подле руки юноши, то и дело вспыхивало и угасало мягким мерцанием.
* * *
Пробыв на улице Пролитого Золота до полудня, Ци Чжао подхватил Змеиное дерево и направился в Зал Взращивания Деревьев. Застав там Бай Юаня, он не стал задерживаться надолго: заглянул к Цинь Чу, помог восстановить духовные каналы Ци Юя и вернулся в поместье раньше обычного.
Сэ Шэня нигде не было видно, зато Сэ Цин неторопливо расхаживал по саду с кувшином, поливая цветники.
Ци Чжао приблизился к нему. Заметив гостя, управляющий мягко улыбнулся:
— Господин Ци сегодня вернулся непривычно рано.
— Дел особо не нашлось, вот и решил не засиживаться. — Ци Чжао подхватил соседнюю лейку и принялся помогать старшему, попутно ведя неспешный разговор о всяких пустяках.
Возможно, из-за того, что из головы всё никак не шла утренняя сцена между Мэн Жанем и Вэй Хуаем, разговор сам собой свернул на прежнюю тропу. Юноша невзначай поинтересовался:
— Старший управляющий Сэ, а у вас есть даосский спутник?
Рука Сэ Цина дрогнула над бутоном:
— Нет.
— А... у городского владыки Сэ?
Сэ Цин мысленно усмехнулся:
"Так вот к чему были все эти расспросы, обо мне спросил лишь для отвода глаз".
Однако на лице его не дрогнул ни один мускул, улыбка осталась безупречно вежливой:
— Тоже нет.
Листья Змеиного дерева на руках Ци Чжао едва заметно и как-то лениво вздрогнули. Перехватив растение поудобнее, юноша понимающе кивнул и вновь взялся за полив.
К наступлению сумерек Сэ Шэнь так и не появился.
Поскольку днем Ци Чжао успел перекусить и у Мэн Жаня, и у Цинь Чу, голода он не чувствовал. Вернувшись в свои покои, он принял ванну, забрался на постель вместе со Змеиным деревом и направил мягкое белое свечение духовной силы в древесные волокна.
Растение почти полностью исцелилось: тонкие трещинки в его духовной структуре затянулись, оставив лишь еле заметные следы.
Затушив светильник, Ци Чжао опустился на ложе. Сквозь распахнутое окно лился лунный свет, заливая комнату прохладным сиянием. Юноша повернулся к ветви, бережно оглаживая причудливый узор коры, и тихонько вздохнул:
— Всё-таки здесь что-то не так...
Змеиное дерево послушно вытянуло тонкий побег и ласково потерлось о его щеку.
Ци Чжао с улыбкой перехватил зеленый листок и принялся шепотом делиться с растением самыми разными мыслями обо всем на свете. Спустя некоторое время он с удивлением заметил занятную вещь: стоило завести речь о Сэ Шэне, как свечение древесины становилось удивительно ярким и чистым.
Он проверил догадку еще пару раз и, окончательно убедившись, не сдержал смешка:
— Неужели тебе настолько нравится Сэ Шэнь?
Ветвь отозвалась новой вспышкой света. Ци Чжао покачал головой и со смехом прижал её к груди:
— Эх, будь ты человеком... Раз уж у Сэ Шэня до сих пор нет спутника, у тебя был бы отличный шанс попытать счастья.
Устроившись поудобнее, он закинул руку за голову:
— Хотя, если подумать, это даже странно. Сам посуди: хорош собой, голос благородный, фигура отменная — даже рельефные мышцы имеются, да к тому же богат и влиятелен... И при всем этом до сих пор совершенно один. Как думаешь... он что...
Юноша приподнялся на локте, наклонился к самому стволу и заговорщицки понизил голос:
—...не способен на мужскую силу?
"Не. Спо. Со. Бен."
Стебли и листья Змеиного дерева мгновенно одеревенели.
В следующее мгновение сияние вокруг него взметнулось дикими, яростными переливами, вспыхивая и затухая в бешеном ритме.
Похоже было, что ветвь разозлилась не на шутку. Испугавшись за питомца, Ци Чжао торопливо сгреб его в охапку и принялся успокаивать:
— Ну всё-всё, не сердись! Конечно же Сэ Шэнь на всё способен! С таким-то крепким телом — да чтобы не справился? Быть такого не может!
Но от каждого нового повторения злополучных слов ветвь лишь сильнее сотрясалась от беззвучного гнева. Ци Чжао смущенно потер кончик носа и уже собирался встать, чтобы зажечь огонь и как следует осмотреть растение, как вдруг в тишине ночи раздался отчетливый стук в дверь.
Кому понадобилось приходить в такой поздний час?
Затеплив фитиль светильника, Ци Чжао повернулся к выходу:
— Кто там?
За дверью повисло короткое молчание, а затем послышался знакомый, глубокий и слегка приглушенный голос Сэ Шэня:
— Это я. Открывай.