Снег шёл три дня подряд.
На четвёртый день снегопад наконец прекратился, и из-за туч выскользнуло яркое солнце.
Этим утром Ци Чжао отправился в тёплый павильон полить свои духовные растения. Бедняги не видели его с самого дня свадебного пира и успели вытосковаться: зелёные листочки радостно затрепетали.
— Ци Чжаочжао, чмок-чмок тебя!
Вслед за этим тёплую оранжерею заполнил многоголосый гвалт:
— Ци Чжаочжао, Праздник весны уже прошёл! Когда мы вернёмся на Улицу Пролитого Золота?
— Ага-ага! И ещё, и ещё: в тот день я видел рядом с тобой такую красотку в ярко-алом платье. Ану-ка, познакомь нас!
— Совсем сдурел? Это же парень!
— Подумаешь, парень! Пойдём по пути обрезного рукава, велика беда! Вон Хуохуо сумел заманить А-Тэна к себе в горшок, вдруг и у меня выйдет, если постараться?
— Нашёл с кем сравнивать! Хуохуо толстокож, а А-Тэн наивен как поросль. К тому же у того красавца в спутниках сам городской владыка Лу. Жизнь не дорога?
* * *
Разговор быстро утек совсем не в ту степь.
Ци Чжао мгновенно уловил суть. Рука с лейкой застыла в воздухе, и он резко обернулся к Траве Алого Огня:
— Ану-ка отсюда поподробнее. Что у вас с А-Тэном?
Хуохуо манерно смутился, пригнув стебелёк, тихонько хихикнул и цепляющим кончиком листа подтолкнул Лист Зелёной Лозы:
— Ну... всё ровно так, как ты слышал! Чмок!
А-Тэн тоже стыдливо опустил листочки, молчаливо подтверждая сказанное.
Ци Чжао обомлел. На душе сделалось непередаваемо паршиво — появилось ощущение, будто выращенная им сочная капуста спуталась со свиньёй, причём обеими тушами владел он сам.
Однако у Травы Алого Огня душонка оказалась трепетной и ранимой. Мигом уловив нескрываемое отвращение во взгляде хозяина, растение вздыбило стебли:
— Ци Чжаочжао, это ещё что за взгляды?! Я буду беречь А-Тэна! Куда лучше, чем владыка Сэ бережёт тебя!
Едва эти слова сорвались с листа, как фанаты городского владыки Сэ тут же подняли бунт.
Трава Денежной Монеты сорвала собственный плод и метнула прямо в дерзкого смутьяна:
— Говори по делу, при чём тут владыка Сэ?! Ты себя-то с ним сравнивал? Он красив, а ты?!
Трава Духовного Родника и Трава Драконьего Зуба немедленно подхватили:
— А богат ли ты, как владыка Сэ?
— А кубики пресса у тебя есть, как у владыки Сэ?
— А голос у тебя такой же бархатный?
* * *
Не выдержав натиска толпы, Хуохуо оказался с потрохами разгромлен. Что хуже всего, А-Тэна в своё время купил и подарил Ци Чжао именно Сэ Шэнь, так что лоза питала к владыке беспредельную преданность и даже не подумала заступиться за своего новоявленного избранника. Окончательно пав духом, росток обиженно забился в дальний угол.
Трава Денежной Монеты, которую Хуохуо вечно изводил, всё никак не могла утолить жажду мести и уже занесла стебель с новым ягодным снарядом.
Ци Чжао не сдержал тихий смешок и погладил её по шелковистому листочку:
— Ладно тебе, не разбазаривай урожай. В этом году плодов и так мало. Если все обобьёшь, весной останешься лысым — как тогда спутника искать будешь?
Вопрос поиска пары был делом сокровенным и первостепенным. Трава Денежной Монеты глубоко задумалась и осторожно прикрыла оставшиеся ягодки:
— И то правда... Надо беречь.
«И как они умудряются быть настолько милыми?»
Ци Чжао с улыбкой погладил листочек, аккуратно коснувшись плода, а затем строго наказáл Траве Алого Огня даже не думать обижать А-Тэна. Дождавшись, пока побитый жизнью смутьян жалобно пообещает быть шёлковым, юноша снова взялся за лейку.
Спустя полчаса растения напитались водой и довольственные потянулись к свету:
— Ци Чжаочжао, чмок-чмок тебя!
Ци Чжао улыбнулся, отставил пустую лейку, подрезал пару увядших веточек и покинул тёплый павильон.
* * *
Хотя снегопад прекратился, сугробы по углам двора ещё не сошли. На улице стояла отрезвляющая стужа, и стóило переступить порог, как морозный ветер пробрал до самых костей.
Ци Чжао плотнее запахнул подбитый мехом плащ и поспешил к своим покоям. Едва одолев крытую галерею, он заметил у самого конца длинного коридора силуэт в белоснежных одеждах. Человек стоял неподвижно, будто дожидаясь именно его.
Это был Цинь Лу.
Ци Чжао на мгновение замер. С тех пор как три дня назад Цинь Лу на руках унёс Цинь Сю в свои покои, ни тот, ни другой больше не показывались на глаза. В любовные неурядицы Ци Чжао вмешиваться не собирался, ограничившись лишь распоряжением вовремя приносить им еду. О том, к чему они в итоге пришли, он понятия не имел.
И вот теперь Цинь Лу стоял перед ним, причём вид у него был относительно спокойный. Неужто сменили гнев на милость и примирились?
С этими мыслями Ци Чжао подошёл ближе и с поклоном произнёс:
— Владыка Цинь.
— Мастер Ци, — Цинь Лу слегка наклонил голову и устремил на него отрешённый взгляд. — Найдётся ли у вас пара минут для разговора?
— Разумеется.
Приняв предложение, Ци Чжао прошёл вместе с ним немного вперёд, и они присели в беседке. Цинь Лу сам попросил о разговоре, однако, опустившись на скамью, погрузился в молчание. Ци Чжао не торопил его, терпеливо ожидая.
Спустя долгое время Цинь Лу опустил веки и негромко проговорил:
— Он согласился вернуться со мной.
Ци Чжао это ничуть не удивило:
— Поздравляю.
— Но мне кажется... хоть он и ответил согласием, в душе он этого не желает. Он... просто сжалился надо мной.
— К тому же ты без зазрения совести сыграл на его мягкосердечии и привязанности, — добавил Ци Чжао. — Цинь Сю — демон сердца, он видит людей насквозь, но сам при этом чист до наивности. По части изощрённых замыслов ему с тобой не сравниться и на малую долю... Цинь Лу, теперь, когда ты добился своего, читать нотации бессмысленно. Но ты должен твёрдо сознавать, как вести себя дальше.
Ресницы Цинь Лу дрогнули, он глухо отозвался:
— Я знаю. Я буду беречь его.
— Надеюсь, ты сдержишь слово, Цинь Лу. Второй раз человека, который полюбит тебя столь безоглядно, ты уже не найдёшь.
Цинь Лу молча кивнул. Не став задерживаться, Ци Чжао поднялся и направился к выходу из беседки. Сделав пару шагов, он услышал за спиной его тихий голос:
— Признаться, я думал, ты станешь отговаривать его. Ведь...
Ведь он причинил Цинь Сю столько боли, а Ци Чжао относился к демону сердца с искренним теплом и имел все основания таить обиду.
Ци Чжао лишь качнул головой и с лёгкой улыбкой обернулся:
— Цинь Лу, я — мастер духовных растений.
В глазах Цинь Лу мелькнуло замешательство. Он не понял, к чему была сказана эта фраза.
— Тогда, на горе Феникса, я ничего толком не сделал и виделся с Деревом Вечной Юности от силы пару раз, но оно без колебаний отдало мне свою ветвь. Неужели ты думаешь, я не догадался почему? Да и в Запретных землях Байцзэ... ты ведь тоже был там. Я почувствовал твоё присутствие.
Ци Чжао открыто посмотрел ему в глаза:
— Чутьё мастера к духу растений — это врождённый дар. Мои глаза могли тебя не видеть, но дух обмануть невозможно.
С этими словами юноша лёгким жестом попрощался и пошёл прочь. Когда он уже огибал поворот длинной галереи, со стороны беседки долетел едва слышный, кристально чистый голос:
— Ци Чжао... Я сделаю всё, чтобы он был счастлив.
Ци Чжао улыбнулся и, не замедляя шага, скрылся за углом.
* * *
После праздничного пира большинство гостей разъехалось по домам, и в поместье задержались только представители Города Разветвлённого Древа да Города Небесных Руин.
Прошло ещё пять дней, и для них настала пора отправляться в путь.
Маленький городской владыка Лу Цзюобин, похоже, всё ещё дулся на Лу Цзяньшуя: поджав губы, он молча стоял у экипажа. Старший владыка Лу с мягкой улыбкой погладил его по голове, отчего юноша мгновенно залился краской до самых кончиков ушей и поспешно юркнул в карету.
Глядя на них, Ци Чжао про себя усмехнулся: выдержки у Лу Цзюобина оказалось ничуть не больше, чем у него самого.
Не успел он закончить эту мысль, как перед лицом возникла изящная ладонь. Ци Чжао поднял взгляд: перед ним стоял Цинь Сю. На его губах играла ленивая, вальяжная улыбка:
— Малыш, о чём задумался?
Сегодня на нём было лунно-белое одеяние с изысканным тёмным шитьём по рукавам и полу. Наряд явно принадлежал Цинь Лу, но сидел на демоне безупречно.
Ци Чжао улыбнулся:
— Да вот думаю: стоит вам уехать, и неизвестно, когда свидимся вновь.
— Будет судьба — пересечёмся, — беспечно отозвался Цинь Сю. — А если уж совсем невмоготу без меня — скажи, я останусь.
Цинь Лу стоял неподалёку и перевёл на них прохладный, внимательный взгляд.
Ци Чжао тут же понурил голову и потёр нос, мгновенно струсив. Цинь Сю не удержался от смешка и обернулся к Цинь Лу:
— Я хочу замолвить пару слов с мастером Ци. Ступай в экипаж, я сейчас присоединюсь.
Цинь Лу всё понял. Пусть и без особого желания, он лишь молча кивнул и поднялся в карету.
Цинь Сю увёл Ци Чжао на городскую стену. День выдался ясным, снег на стенах и брусчатке полностью растаял. Внизу раскинулась бескрайняя гладь под чистым небом.
Цинь Сю щёлкнул пальцами по парапету и тихо проговорил:
— Прежде я взирал отсюда на Город Небесных Руин в разгар лютого бурана. Ветер был настолько ледяным, что казалось, сердцу уже никогда не отогреться. А глянешь в иное время — и вроде бы не всё так беспросветно.
Ци Чжао посмотрел на него:
— А твоё сердце... оно отогрелось?
Цинь Сю на мгновение умолк, после чего негромко ответил:
— Зима ещё не закончилась, оттепель не даётся легко. Поживём — увидим. Главное — тянуться к весне, и если шаг за шагом идти ей навстречу, тепло обязательно придёт.
Ци Чжао тепло улыбнулся:
— Цинь Сю, береги себя. Обязательно будь счастлив.
Демон сердца наклонил голову. Он не стал отводить взгляда, долго и пристально вглядываясь в лицо юноши, а затем внезапно шагнул вперёд и крепко обнял Ци Чжао, произнеся со всей искренностью:
— Ци Чжао, спасибо тебе за всё.
Ци Чжао ласково похлопал его по спине, предпочтя молчание.
Гулявший над стеной морозный ветер трепал полотнища знамён, заставляя их туго хлопать на ледяном лету.
Среди этого шума Цинь Сю разжал объятия, отступил на шаг и, обретя прежний харизматично-ленивый вид, тихо проговорил:
— Ну всё, иди.
Ци Чжао кивнул. Они спустились со стены. Не оглядываясь, Цинь Сю поднялся в экипаж. Ци Чжао встал подле Сэ Шэня, провожая взглядом удаляющуюся карету, пока та не превратилась в едва различимую точку на горизонте.
Чья-то тёплая ладонь сжала его пальцы.
Ци Чжао обернулся. Сэ Шэнь держал его за руку, не сводя при этом строгого, исполненного достоинства взгляда с дороги. Юноша не удержался от улыбки и крепче переплёл их пальцы:
— Пойдём. Возвращаемся домой.
Взгляд владыки Сэ смягчился, он ровно отозвался:
— Угу.
Держась за руки, они повернули назад и неспешно вошли в город. Первый месяц года подходил к концу, и на улицах снова закипела жизнь: торговцы зазывали покупателей, горожане грелись на солнышке, вокруг стоял умиротворённый гул.
Заметив городского владыку и Ци Чжао, прохожие засияли глазами, но, боясь навлечь на себя гнев владыки Сэ, лишь украдкой посматривали на них.
Ци Чжао наклонился ближе к уху Сэ Шэня и прошептал:
— В Городе Вечернего Пейзажа живут удивительно милые люди.
Сэ Шэнь слегка повернул голову. Ци Чжао весело прищурился и добавил:
— Такие же милые, как и ты.
Внешний уголок глаза владыки Сэ чуть подрагивал:
— О как?
Ци Чжао улыбался во весь рот, молча глядя на него. Вдруг перед глазами потемнело: Сэ Шэнь наклонился и прижался своим лбом к его лбу. Его взгляд был неимоверно нежным, а тихий шепоток обжёг ухо:
— В постели ты куда милее.
Ци Чжао: «...»
Густая краска на ушах глупого мальчишки с катастрофической скоростью перекинулась на шею.
В глазах Сэ Шэня заплясали смешинки. Крепче сжав руку опешившего юноши, он потащил его за собой, ничуть не торопясь.
А за их спинами горожане с предельно серьёзными минами провожали парочку взглядами, задумчиво почесывая подбородки.
Хоть слов было не разобрать, но зрелище разворачивалось явно неприличное.
Тайком переглянувшись, толпа единодушно одобрила: ай да владыка, ай да молодец!