— Нет-нет-нет, позволь мне всё объяснить!
Ци Чжао чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ему отчаянно хотелось хоть как-то оправдаться перед Сэ Шэнем, но нужные слова застревали в горле.
Ну не скажет же он: «Эта срамная книжонка вовсе не моя, её разглядывали мои духовные растения!»
Бред какой-то. Кто вообще в подобное поверит?
Сэ Шэнь стоял совсем близко. В его слегка опущенных глазах плескалась едва прикрытая, тёплая насмешливость. Ци Чжао не выдержал этого взгляда и, густо покраснев, отвернулся к углу комнаты, где в горшке ютилась Трава Духовного Родника:
—... Это всё из-за тебя!
Бедная Трава Духовного Родника, ставшая без вины виноватой: «...»
Мало того что у неё отобрали любимое чтиво, так теперь ещё и всех собак на неё навешали? За что такая несправедливость?!
Растение сгорало от обиды, но и самому Ци Чжао приходилось несладко. Помявшись пару мгновений, он решил сбросить стыд и осторожно, но решительно забрал книжку из рук Сэ Шэня. Сжав её в кулаке, он выдавил:
— Это... это просто недоразумение.
Сэ Шэнь взглянул на него с нескрываемым удовольствием:
— М-м?
Его бархатистый, низкий голос чуть дрогнул на исходе фразы.
Хоть книжонка и впрямь была чужой, от этого интригующего тона уши Ци Чжао вспыхнули ещё сильнее, а к щекам прилил жар. Он уткнулся взглядом в пол, не в силах вымолвить ни слова.
Сэ Шэнь тихо рассмеялся.
Ци Чжао ошеломлённо поднял глаза и увидел, как длинные, изящные пальцы градоначальника касаются его сжатой ладони. Движение было мягким и невесомым: Сэ Шэнь бережно разомкнул его пальцы, а затем его тёплая рука медленно скользнула выше по предплечью.
Сердце Ци Чжао заколотилось как бешеное.
«Да утихомирься ты, сумасшедший малолетний гей!» — мысленно рявкнул он на самого себя, прижав ладонь к груди.
Мочки его ушей горели огнём. Заметив это, Сэ Шэнь лишь молча улыбнулся и аккуратно извлёк из его рук сомнительный фолиант. Но не успел он вернуть его на полку, как висевший на двери колокольчик из лозы сухо звякнул, и снаружи раздался звонкий, беззаботный голос Мэн Жаня:
— Ци Чжаочжао, я принёс тебе кое-что вкусненькое...
Фраза оборвалась на полуслове, едва Мэн Жань перешагнул порог.
Он замёрз на месте, хлопнув глазами. Увиденное никак не укладывалось в голове.
Городской владыка Сэ и Ци Чжао стояли непозволительно близко друг к другу в весьма двусмысленной позе. Первый лучился снисходительной нежностью, второй пылал от смущения до кончиков ушей, их пальцы переплетались, а в руках они держали... непристойную книжонку?!
О святые небеса!..
Лицо Мэн Жаня мгновенно залила краска. Он судорожно спрятал коробку с едой за спину и зазаикался:
— Я-я-я... я ничего не видел! Вы... вы продолжайте! Как закончите, зайди ко мне за едой! Всё, я ушёл, ушёл!
Даже не дождавшись ответа, он стремительно развернулся и дал дёру, да так резво, словно за ним гнались демоны.
Ци Чжао застыл словно истукан.
Он одеревенело повернул голову к Сэ Шэню. Несмотря на то что их только что застукали за неловким занятием, градоначальник сохранял абсолютное спокойствие. Без малейшей спешки он вернул книгу на место и негромко произнёс:
— Пойдём. Нам пора возвращаться.
— А? Ах да... пойдём.
Ци Чжао, совсем растерявшись, послушно кивнул и поплёлся вслед за Сэ Шэнем на улицу.
Дверь захлопнулась, и в комнате снова воцарилась тишина. За их спинами побеги и стебли духовных растений дружно зашелестели листьями, издав выразительное, подшучивающее: «Э-э-э-х...»
* * *
В последующие дни установилась ясная погода: солнце ласково согревало землю, а лёгкий ветерок приносил свежесть.
Однако нашествие Демонических кровососущих лоз произошло слишком внезапно, чтобы жители могли окончательно успокоиться. Поместье городского владыки объединило усилия с Храмом Растительных Духов, и вокруг Города Вечернего Пейзажа воздвигли защитный барьер. Пусть его создали в спешке, но он по крайней мере не позволял мелким демоническим тварям пробраться внутрь.
В Город Вечернего Пейзажа вернулся прежний покой.
Утром Ци Чжао устроился возле светлой оранжереи с книгой в руках, держа подмышкой горшок со Змеиным деревом.
Он и раньше привык повсюду таскать его за собой, а уж после той ненастной ночи и вовсе не расставался с ним ни на миг. Жёлтый цыплёнок, которого после возвращения в поместье предоставили самому себе, усмотрел в этом вопиющую несправедливость. Он подбежал к юноше, склонил голову набок и требовательно чирикнул:
— Пи!
Ци Чжао, увлечённый чтением, не обратил на птенца внимания.
Малыш обиделся и больно клюнул его в носок сапога:
— Пи-пи-пи!
Услышав заливистый писк, Ци Чжао оторвался от книги и опустил взгляд. Убедившись, что на него наконец обратили внимание, цыплёнок гордо взъерошил пёрышки:
— Пи-пи?
Ци Чжао на мгновение растерялся: языков птиц он не знал.
После безуспешных попыток объясниться птенец совсем пал духом и удручённо уселся рядом на каменную плиту. Ци Чжао не удержался от улыбки и ласково погладил его по пушистой спинке:
— Не сердись. Хочешь, вечером я покормлю тебя тем вкусным просом?
Птица не отреагировала.
— И добавлю маленькую чашечку мясного фарша?
Жёлтый цыплёнок мгновенно сменил гнев на милость. Довольно пискнув, он уткнулся мягким темечком в ладонь Ци Чжао, а затем умостился у его ног. Под тёплыми лучами солнца его одолела дремота, и вскоре птенец сладко заснул.
Спящий пушистый комочек выглядел невероятно трогательно. Ци Чжао тепло улыбнулся и вернулся к чтению.
В этот момент сияние вокруг Змеиного дерева чуть потускнело. Убедившись, что хозяин отвлёкся, растение незаметно вытянуло тонкую ветку и со всей дури шлёпнуло спящего цыплёнка по заднице!
Птенец подскочил как ужаленный, его перья встали дыбом:
— Пи-пи-пи-пи-пи-пи!!!
Ци Чжао вздрогнул от неожиданности:
— Что случилось?!
Чуть не плача от обиды, птенец уставился на Змеиное дерево мокрыми от слёз глазами-бусинками и жалобно зазинькал. Ци Чжао проследил за его взглядом, но Змеиное дерево мирно стояло в горшке под солнечными лучами, окружённое мягким ореолом света, а его листья лишь слегка трепетали от ветерка.
Никаких странностей.
Ци Чжао озадаченно погладил птицу:
— Ты чего, его испугался? Не бойся, всё в порядке.
Бедный цыплёнок, не способный объяснить свою беду, обиженно посмотрел на юношу, после чего со всей злости клюнул глиняный горшок Змеиного дерева и, недовольно пища, сбежал по ступеням.
Ци Чжао лишь руками развёл, совершенно не понимая причин этой вспышки. Он уже собирался устроиться поудобнее, как вдруг заметил Сэ Цина. Старший управляющий спешно шагал по мощёной дорожке, и лицо его было темнее тучи.
В глазах Ци Чжао Сэ Цин всегда оставался мягким, рассудительным и улыбчивым человеком. Видеть его столь обеспокоенным приходилось нечасто.
Сердце юноши тревожно сжалось.
«Неужели... опять что-то стряслось?»
* * *
Вечером Ци Чжао долго ждал в главной зале, но Сэ Шэнь так и не пришёл к ужину.
Без него кусок не лез в горло. Пометавшись, юноша вернулся к себе. Он лёг на кушетку, но сон не шёл. Ци Чжао задумчиво ткнул пальцем Змеиное дерево, стоящее у изголовья:
— Как думаешь, снова беда?
Дерево хранило молчание, его сияние казалось тусклым. Ци Чжао вздохнул, поднялся и налил себе воды.
Едва он сделал глоток, как в дверь тихо постучали.
Сэ Шэнь?
Ци Чжао бросился открывать. На пороге и впрямь стоял градоначальник.
Юноша отступил в сторону, пропуская его, и, не удержавшись, сразу спросил:
— Что-то произошло?
Сэ Шэнь устало сжал переносицу. Ничего не говоря, он достал из-за пазухи официальное послание и протянул его Ци Чжао. Тот развернул свиток. Чёрные иероглифы на белой бумаге подтверждали худшие опасения: случилась беда.
Демонические кровососущие лозы, так внезапно исчезнувшие из дальних шести городов, тайно проникли в Город Небесных Руин. Прошлой ночью, затаившись у Храма Растительных Духов, они убили семерых мастеров духовных растений.
И хотя погибшие обладали лишь первым-третьим рангом и не могли подорвать могущество Храма, сам факт был ужасающим. В Мире Мимолётной Жизни много лет не видели демонов, а теперь они дерзко напали на столицу первого города.
Владыка Города Небесных Руин, Цинь Лу, в своём письме предположил, что один из местных мастеров духовных растений поддался тьме и теперь тайно управляет Кровососущими лозами из тени.
В конце письма он призывал правителей остальных шести городов срочно прибыть в Город Небесных Руин для решения этой угрозы.
Ци Чжао отложил свиток:
— Когда мы отправляемся?
— Через три дня, — ответил Сэ Шэнь. — Барьеры Семи Городов тесно связаны. Если падёт один, пострадают все. К тому же... Город Вечернего Пейзажа лишён солнечного света, что делает его идеальным пристанищем для демонической скверны. Если не искоренить зло немедленно, последствия будут катастрофическими.
Ци Чжао мрачно кивнул. Сэ Шэнь продолжил:
— Ты поедешь со мной.
Юноша вздрогнул от неожиданности:
— А это разумно? Я боюсь стать обузой...
— Не глупи, — Сэ Шэнь поглядел на него с нежностью. — Пока с тобой Змеиное дерево, ни одна лоза не осмелится к тебе приблизиться. К тому же через неделю в Городе Небесных Руин откроется Тайное царство Растительных Духов. Тебе полезно там побывать.
Тайное царство Растительных Духов?
Название показалось до боли знакомым.
Ци Чжао задумался, и вдруг его озарило.
В романе «Зарождение Великого Дао» главный герой, Чи Му, покинул родной городок и отправился в Город Небесных Руин именно ради этого Тайного царства! Именно оттуда начался его великий путь к вершинам культивации.
Ци Чжао с замиранием сердца подумал: неужели сюжетообразующая линия, которую он должен изменить, начнётся именно там?
«Солёная Рыба Чжао, неужели ты вспомнил про свою миссию? Какая честь!» — язвительно подал голос Сяо Цзю.
Ци Чжао мысленно смутился, но на вопрос Сэ Шэня: «Хочешь поехать?» — решительно ответил:
— Да, хочу.
Сэ Шэнь тихо кивнул. Похоже, у него оставались нерешённые дела, поэтому, пробыв у Ци Чжао совсем немного, он направился в кабинет.
Проводив его за дверь, Ци Чжао ещё долго сидел в обнимку со Змеиным деревом, погружённый в тревожные мысли.
* * *
Перед отъездом в Город Небесных Руин требовалось завершить множество дел.
Сэ Шэню нужно было отдать распоряжения по управлению Городом Вечернего Пейзажа на время своего отсутствия, а Ци Чжао — перенести все свои духовные растения с Улицы Пролитого Золота в поместье городского владыки.
Путешествие обещало быть долгим, и оставлять питомцев без присмотра не хотелось. Поручить заботу о них он мог только Сэ Цину, но гонять управляющего через весь город было неудобно. Перевезти растения в поместье казалось самым разумным решением — и хлопот меньше, и безопасность гарантирована.
Сэ Шэнь приказал расчистить для растений просторную оранжерею в саду. Тринадцать стражей Вечернего Пейзажа вместе с Сэ Цином отправились на Улицу Пролитого Золота, и не прошло и получаса, как все горшки благополучно доставили в оранжерею.
Ци Чжао бережно расставлял свои растения, учитывая потребности каждого в свете и тепле. Жёлтый цыплёнок с любопытством сунул нос к новым соседям:
— Пи-пи-пи?
Подав голос, он опасливо косился на Змеиное дерево, но, убедившись, что опасный горшок стоит далеко, успокоился и возобновил свои наблюдения.
Ци Чжао погладил пушистую спинку птенца, призывая его не мешать. Вскоре в двери оранжереи тихо постучали. Он обернулся — на пороге стоял Му И.
Слуга тепло улыбнулся:
— Господин Ци, я пришёл по поручению старца Вэй, чтобы передать вам кое-что.
Му И достал из-за пазухи запечатанный конверт и положил его на стол:
— Узнав, что вы отправляетесь в Город Небесных Руин, старец Вэй написал рекомендательное письмо. По прибытии найдите старейшину Сюя из Храма Растительных Духов — он окажет вам поддержку.
Старец Вэй действительно заботился о нём как о родном.
Ци Чжао расплылся в благодарной улыбке и бережно спрятал письмо:
— Передай учителю мою глубочайшую признательность.
Му И кивнул:
— Обязательно передам. В Зале Взращивания Деревьев ещё много дел, так что я пойду. Желаю вам благополучного пути!
Проводив Му И взглядом, Ци Чжао повернулся к растениям, но едва успел наклониться, как снова услышал шаги.
Решив, что Му И что-то забыл, он обернулся:
— Му И, ты что-то оставил?
Но вошедший был не Му И, а Сэ Шэнь. Он стоял у дверей, ласково глядя на юношу.
Ци Чжао удивился. Отставив горшок с Травой Драконьего Зуба, он подошёл ближе:
— Ты уже закончил с делами? Так рано?
— Да, всё устроено, — отозвался Сэ Шэнь. — Му И уже ушёл?
Ци Чжао кивнул и указал на письмо:
— Старец Вэй прислал рекомендацию к старейшине из Храма Растительных Духов в Городе Небесных Руин.
Затем юноша улыбнулся:
— Присядь, выпей чаю, я почти закончил.
Сэ Шэнь тихо согласился. Ци Чжао налил ему чашку свежего отвара и вернулся к расстановке горшков.
Мягкий, заботливый юноша с улыбкой перебирал зелёные побеги, а за окном лился золотистый свет, окружая его нежным ореолом.
Сэ Шэнь наблюдал за ним со своего места, и в его груди сладко затрепетало сердце.
Спустя четверть часа каждое растение заняло своё идеальное место. Листья радостно зашелестели:
«Спасибо, Ци Чжаочжао!»
«Ци Чжаочжао, целуем!»
Ци Чжао улыбнулся, вытер пот со лба, взял за оградой оранжереи милую лейку в форме котика и принялся аккуратно поливать питомцев. Закончив, он поднял взгляд и неожиданно обнаружил, что Сэ Шэнь стоит прямо у резных перил, не сводя с него глаз.
Резная деревянная перегородка разделяла их: Сэ Шэнь стоял внутри, Ци Чжао — снаружи. В тот миг, когда их взгляды встретились, Сэ Шэнь улыбнулся.
Это была не просто вежливая полуулыбка, а искренняя, затаившаяся в глубине тёмных глаз нежность.
Ци Чжао мгновенно вспыхнул:
— Что... что такое?
Сэ Шэнь не ответил. Сделав шаг вперёд, он протянул руку через перила и касанием пальцев задел прядь волос у уха юноши. Шёлковые локоны скользнули по его ладони, воздух наполнился тонким ароматом ночных орхидей.
Ци Чжао замер, словно поражённый громом, не отрывая взгляда от градоначальника.
Сэ Шэнь отстранился. В его пальцах зажат был маленький сухой лепесток:
— В твоих волосах застрял листочек. Теперь всё в порядке.
Эта сцена показалась Ци Чжао до боли знакомой.
Он вспомнил, как однажды Сэ Шэнь точь-в-точь так же смахнул с его губ рисинку. Тогда ему показалось это жутко неловким и двусмысленным, он даже жаловался Змеиному дереву на «повадки гейские». Но сейчас... сейчас всё ощущалось совершенно иначе.
Вот она — пропасть между убеждённым гетеросексуалом и парнем, осознавшим свою ориентацию!
Ци Чжао смущённо отвернулся, пробормотав что-то невнятное, и спрятался в углу, делая вид, будто ужасно занят работой. А сердце выстукивало сумасшедший дробный ритм.
И пусть это было безумно неловко...
Но Сэ Шэнь, держащий лепесток и улыбающийся ему в мягких лучах солнца, был чертовски хорош собой.