Сэ Шэнь стоял чуть поодаль. Бледная зелень бумажного зонта отбрасывала тень на его лицо, отчего черты казались ещё более холодными и отстранёнными.
Бай Юань, смертельно бледный, стоял понурив голову и не смел проронить ни звука. Кем был Сэ Шэнь? Заклинателем Небесного ранга, владыкой четвёртого города в Мире Мимолётной Жизни. В Городе Вечернего Пейзажа он держал в руках абсолютную власть, и даже главному старейшине Храма Растительных Духов приходилось с ним считаться. Разве простой культиватор мог позволить себе навлечь его гнев?
Вспомнив, какими беспощадными методами обычно действовал городской владыка, Бай Юань до крови прикусил губу, побелев ещё сильнее.
Виновник переполоха онемел от страха, и в неловком положении оказался Му И. Замявшись, он украдкой взглянул на Ци Чжао. Тот сразу понял намёк: нарушать покой в обители старца Вэя вовсе не хотелось. Подойдя к Сэ Шэню, юноша мягко улыбнулся:
— Дел сегодня нет? Как ты здесь оказался?
— Пришёл забрать тебя домой, — Сэ Шэнь слегка повернул голову. Когда он посмотрел на Ци Чжао, его взгляд заметно потеплел.
Услышав это, Ци Чжао довольно прищурился, повернулся и подхватил под мышки Змеиное дерево и Траву Драконьего Зуба:
— Тогда идём, я как раз проголодался.
Сэ Шэнь ничего не ответил, лишь поджал губы и бросил на Бай Юаня ледяной, мимолётный взгляд. Лишённый эмоций, он излучал такую подавляющую мощь, что Бай Юань невольно задрожал всем телом.
Му И встревожился.
Заметив это, Ци Чжао легонько коснулся ладони Сэ Шэня. Пальцы владыки дрогнули, и он наконец отвёл взгляд. Перехватив из рук юноши горшок с Травой Драконьего Зуба, Сэ Шэнь снова поднял зонт:
— Пойдём.
Му И с облегчением выдохнул и сложил руки в вежливом поклоне:
— Городской владыка Сэ, господин Ци, доброго пути.
Попрощавшись с ним, Ци Чжао прижал к себе Змеиное дерево и вместе с Сэ Шэнем вышел на улицу.
Ливень не утихал. Порывы ветра швыряли в лицо колючие, ледяные капли.
Сэ Шэнь слегка наклонил зонт в сторону спутника, из-за чего его собственное плечо тут же промокло. Заметив это, Ци Чжао попытался подтолкнуть край зонта обратно, но владыка непреклонно вернул его на место.
Делать было нечего — пришлось прижаться к мужчине как можно плотнее. Стало заметно суше. Прильнув к боку Сэ Шэня, Ци Чжао с улыбкой указал на растение у него в руках:
— Как думаешь, оно красивое?
— Красивое, — кивнул Сэ Шэнь, но тут же добавил: — Однако то, другое, лучше.
Ци Чжао на миг растерялся, но быстро сообразил, что речь идёт о Змеином дереве, и тихо рассмеялся:
— Надо же, как оно тебе приглянулось.
Если вспомнить, тогда в лавке среди бесчисленного множества духовных трав Сэ Шэнь удостоил вниманием лишь это невзрачное деревце и даже велел забрать его в поместье.
Держа горшок перед собой, Ци Чжао снизу вверх посмотрел на спутника. Тот держал зонт и, встретившись с ним взглядом, вдруг едва заметно улыбнулся:
— Разве оно не нравится тебе так же сильно?
Голос мужчины прозвучал непривычно глухо и низко. Ци Чжао сначала обожгло этой редкой, обезоруживающей улыбкой, а следом накрыло волной бархатного, тягучего тембра. На мгновение он совершенно потерял дар речи.
Наконец, вскинув голову, он на полном серьёзе спросил:
— У тебя голос охрип. Ты что, простыл?
Сэ Шэнь:
—...
Слова безжалостно разрушили всё очарование момента, но взгляд юноши оставался настолько чистым и искренне обеспокоенным, что владыка города почувствовал лишь глубокую, бессильную усталость.
Мысленно вздохнув, Сэ Шэнь сохранил невозмутимый вид и сухо произнёс:
— Вовсе нет.
Ци Чжао с сомнением покосился на его насквозь промокшее плечо:
— Давай прибавим шагу. Вернёмся — я сварю тебе имбирный отвар, от простуды первое дело.
Сэ Шэнь тихо отозвался согласием, ещё сильнее сдвинул зонт над Ци Чжао и ускорил шаг.
Когда они добрались до поместья, Сэ Шэнь вымок почти до нитки.
Ци Чжао непогода едва задела — лишь слегка отсырело левое плечо. Забрав у владыки Траву Драконьего Зуба, он настойчиво произнёс:
— Как придёшь к себе, обязательно посиди в горячей ванне хотя бы полчаса. Я сварю отвар и сразу занесу. Смотри не разболейся.
По правде говоря, с уровнем культивации Сэ Шэня подобные предосторожности были совершенно излишни, но Ци Чжао об этом напрочь забыл.
Градоначальник посмотрел с необъяснимой мягкостью. Он коротко бросил: «Хорошо», раскрыл зонт и зашагал к своим покоям. Проводив его взглядом, Ци Чжао подхватил оба горшка и толкнул дверь комнаты.
Трава Драконьего Зуба с любопытством огляделась по сторонам, её листочки мелко затрепетали:
— Это здесь я теперь буду жить?
От этого тоненького детского голоска у Ци Чжао сладко сжалось сердце, но он помнил, что находится в чужом доме. Сэ Шэнь вряд ли обрадовался бы новому постояльцу. Осторожно погладив побег, юноша виновато произнёс:
— Здесь, пожалуй, нельзя. Но ты не бойся: позже я отнесу тебя туда, где растёт множество других трав. Они о тебе позаботятся.
— Вот как... — в голоске проскользнуло разочарование, но стебелёк послушно качнулся: — Я не боюсь.
Звучало это до умиления трогательно.
Потеплевшим взглядом Ци Чжао ещё раз огладил листья Драконьего Зуба и Змеиного дерева, после чего ушёл во внутренние покои сменить одежду и сразу направился на малую кухню.
Особыми кулинарными талантами он не блистал, поэтому взялся за самый простой рецепт: отвар получался едким, обжигающим горло, зато тепло по телу разливалось мгновенно.
Вскоре снадобье было готово. Прикинув, что Сэ Шэнь уже должен был закончить с омовением, Ци Чжао перелил горячий отвар в глиняный кувшинчик, раскрыл зонт и вышел под дождь.
Покои владыки находились неподалёку, всего через одну крытую галерею. Подойдя к дверям, юноша негромко постучал:
— Сэ Шэнь, отвар готов. Ты освободился?
Изнутри донеслось глуховатое согласие, послышались шаги. Ци Чжао сложил зонт, поднял кувшинчик и, стоило створкам распахнуться, заговорил:
— Вот, я сварил имбирный отвар, на вкус он, может, и не очень...
Фраза оборвалась на полуслове, едва он разглядел хозяина покоев.
Сэ Шэнь стоял на пороге, окутанный влажным паром после горячей воды. Тонкое исподнее небрежно держалось на плечах. С мокрых кончиков волос капли медленно стекали по коже, скользили по ключицам и бесследно исчезали в вырезе распахнутой ткани, обнажая чётко очерченные, рельефные мышцы живота.
Ци Чжао невольно сглотнул.
Лицо Сэ Шэня сохраняло привычную невозмутимость. Слегка посторонившись, он произнёс:
— Пришёл? Входи.
Ци Чжао толком не расслышал слов и, словно во сне, переступил порог. Опустив кувшинчик на стол, он обернулся и замер: Сэ Шэнь стоял позади и неторопливо промокал волосы полотенцем. От каждого движения края рубахи распахивались ещё шире, и кубики пресса, до этого лишь угадывавшиеся в полумраке, предстали перед взором во всей красе.
«Красиво-то как...»
Ци Чжао украдкой провёл ладонью по собственному животу сквозь ткань халата. Там было совершенно плоско: ни лишнего жира, ни малейшего намёка на рельеф.
Глядя на безупречное тело градоначальника, он почувствовал укол зависти. Взгляд юноши был настолько открытым и жадным, что Сэ Шэнь перестал вытирать волосы. Он чуть улыбнулся:
— Что такое?
Не отрывая глаз от чужой груди, Ци Чжао брякнул первое, что пришло в голову:
— Можно потрогать?
Воздух в комнате застыл. Оба замерли на месте.
Осознав, что только что сморозил, Ци Чжао мгновенно вспыхнул до самых кончиков ушей. Сгорая от стыда и кляня себя на чём свет стоит, он уже собрался неловко отшутиться и замять разговор, как вдруг заметил, что Сэ Шэнь смотрит на него с неприкрытым весельем.
— Подойди.
«Идти... или не идти?»
Внутренняя борьба длилась от силы мгновение. Смирившись с неизбежным, Ци Чжао обречённо опустил голову: стыд всё равно смыт, так чего уж теперь терять?
Он подошёл ближе. Сэ Шэнь, весело улыбаясь, неторопливо развёл руки в стороны, не оставляя сомнений в своём согласии. Видя такую открытость, Ци Чжао отбросил последние колебания и коснулся его кожи.
Тело оказалось горячим, упругим и удивительно гладким. Прикосновение и правда доставляло удовольствие.
Проведя ладонью по рельефным мышцам ещё пару раз, юноша наконец отдёрнул руку. Наткнувшись на насмешливый взгляд владыки, он почувствовал, как щёки заливает пожаром, и резко отвернулся:
— Кхм... Ну, отвар остынет. Пей скорее, пока горячий.
Сэ Шэнь тихо усмехнулся, бросил короткое «хорошо» и подошёл к столу. Напиток ещё не остыл. Наблюдая, как градоначальник поднимает сосуд, Ци Чжао невольно подумал, что любое движение этого человека выглядит невероятно изящным.
То было врождённое благородство, которого не купишь ни за какое золото мира.
Когда кувшинчик опустел, Ци Чжао торопливо прибрал его:
— Я пойду к себе.
За окном всё ещё шумел дождь. Сэ Шэнь взглянул в сторону двери:
— Я провожу.
— Нет-нет, не стоит! — Ци Чжао испуганно замахал руками, а затем, запнувшись, нерешительно добавил: — И вообще... в таком виде ходить... нехорошо.
Это же форменное бесстыдство.
Сэ Шэнь:
—...
Бессилие во взгляде хозяина покоев уже невозможно было скрыть. Не решаясь больше смотреть на него, Ци Чжао сжал кувшинчик, наскоро попрощался и почти бегом бросился к выходу. От смущения он не смотрел под ноги, едва не пересчитал носом ступени у порога, покраснел ещё пуще и, не оборачиваясь, выскочил вон.
Дверь с глухим стуком захлопнулась, погрузив комнату в тишину.
Сэ Шэнь не спеша запахнул исподнее. Вспомнив пылающие уши юноши и его совершенную растерянность, владыка довольно прищурился.
«В случае нужды плотский соблазн — отличное оружие».
Сэ Шэнь подумал:
«Эти легкомысленные любовные романы смертных порой оказываются весьма полезным чтивом».