Посланником из Города Феникса оказался Не И — один из Девяти стражей Феникса. Мужчина отличался сдержанным, рассудительным нравом. Поклонившись с глубоким почтением, он произнёс:
— Городской владыка Сэ.
Сэ Шэнь жестом пригласил его присесть:
— Что стряслось?
Не И на мгновение помедлил, а затем обстоятельно изложил события последних дней.
Не Пань отправился в Город Вечернего Пейзажа ещё на день рождения Сэ Шэня и с тех пор так и не вернулся обратно. Владыки Семи городов Мира Мимолётной Жизни наделены огромной властью, но и ответственность на них лежит колоссальная, поэтому покидать свои владения без крайней нужды они не привыкли. Уходя, Не Пань чётко дал понять: вернётся в течение трёх дней. Однако проплыло уже полмесяца, а от него не поступило ни единой вести.
Более того, на жетоне жизни Не Паня, хранящемся в Святилище Феникса, проступили едва заметные трещины.
Трещины означали одно: владыка оказался на грани жизни и смерти. Девять стражей попытались скрыть эту тревожную весть, чтобы избежать смуты, но паника нарастала. Созвав совет, стражи вспомнили, что перед исчезновением их господин направлялся именно к Сэ Шэню. И Не И отправился за помощью.
Выслушав доклад, Сэ Шэнь нахмурился, взгляд его потяжелел.
Трещины на жетоне души — знак крайней опасности, свидетельство того, что человек балансирует над пропастью. Из всех владык Шести городов Сэ Шэнь знал Не Паня лучше остальных. Тот хоть и казался со стороны человеком легкомысленным и ветреным, на деле отличался проницательным умом и обладал высоким уровнем культивации. Загнать его в угол настолько, чтобы дал трещину жетон жизни, мог либо тот, кто превосходит его силой, либо тот, кто досконально изучил его слабости. И тот и другой расклад не сулили ничего хорошего.
Не И поднялся с места и вновь низко поклонился:
— Городской владыка Сэ, мне известно о ваших дружеских узах с нашим господином. Ситуация в Городе Феникса и без того непростая, мы не можем долго оставаться без правителя. Умоляю вас отправиться со мной и помочь отыскать нашего владыку.
Ци Чжао вполголоса шепнул Сэ Шэню:
— Если мы вмешаемся, это не сочтут самоуправством?
Сэ Шэнь качнул головой, но отвечать Не И не спешил. Заметив его молчание, страж прикусил губу. В следующий миг он опустился на одно колено, достал из-за пазухи алый нефритовый подвес с искусной гравировкой феникса и на вытянутых руках предложил его владыке.
Жетон Феникса.
В книге «Зарождение Великого Дао» Жетон Феникса не упоминался, однако подробно описывался Жетон Вечернего Пейзажа. Спустя пять лет после гибели Сэ Шэня Чи Му овладел им и стал новым правителем. Жетон служит непреложным символом власти: без него ни жители, ни защитный барьер Божественного дерева не признают нового владыку.
— Жетон Феникса издавна подлежит охране Девяти стражей, — торжественно и твёрдо произнёс Не И, поднимая взгляд. — Ныне местонахождение нашего господина неизвестно. Если городской владыка Сэ согласится помочь, весь Город Феникса поступит под ваше начало.
Помявшись мгновение, Сэ Шэнь принял алый нефрит. Это означало согласие.
Лицо Не И просветлело. Высказав глубочайшее почтение, он вкратце обрисовал текущее положение дел в городе и удалился. Едва за ним закрылась дверь, Ци Чжао взглянул на резной нефрит в руках Сэ Шэня:
— Я поеду с тобой.
Сэ Шэнь кивнул и убрал артефакт. Ци Чжао, растревоженный новостью о треснувшем жетоне, с любопытством спросил:
— А у тебя есть такой же жетон жизни?
— Есть, — ответил Сэ Шэнь. — Его создают во время пробуждения родословной: берут каплю эссенции крови из самого сердца и сплетают с лозой, выросшей ближе всего к груди. Такой жетон не горит в огне и не тонет в воде. Разбить его почти невозможно. Трещины выходят на поверхность лишь тогда, когда человек оказывается на грани гибели или уже мёртв.
— В Городе Феникса есть святилище... А в Городе Вечернего Пейзажа тоже?
— Подобные святилища сохранились только у них.
— Вот как... — пробормотал Ци Чжао и наконец решился задать гложивший его вопрос: — И где же хранится твой жетон?
Пальцы Сэ Шэня на мгновение замерли. Помолчав, он лукаво усмехнулся:
— Неужели ты решил изучить меня получше, а?
—... Да будь ты хоть немного серьёзнее, я... хм!
Договорить ему не дали — слова утонули в глубоком, жарком поцелуе.
* * *
Узнав, что Ци Чжао, едва вернувшись из Города Небесных Руин, снова собирается в путь, Старец Вэй не на шутку рассердился.
Старик возился в углу, аккуратно рыхля почву в горшках на этажерках, и с самого прихода ученика не удостоил его ни единым взглядом. Ци Чжао, напустив на себя подобострастный вид, принялся подавать ему маленькую деревянную лопатку. Не получив ответа раз, другой, юноша виновато опустил глаза:
— Учитель, я виноват.
Он стоял перед ним, словно нашкодивший зверёк, не знающий, как вымолить прощение.
Заметив боковым зрением этот жалкий вид, Старец Вэй смягчился. Опустив лопатку, он уселся за стол и строго сказал:
— Подойди.
Ци Чжао поспешно приблизился, не смея присесть. Старец вскинул брови:
— Садись ты уже! Пред кем тут сиротку корчишь? Увидит кто со стороны — подумают ещё, будто старик ни за грош обижает дитя.
— Учитель — добрейшей души человек, разве вы способны кого-то обидеть? Ни за что на свете! — состроил лисью ухмылку Ци Чжао.
Старец Вэй едва удержался от улыбки, но сдержался и тяжело вздохнул:
— Ну вот что ты за человек? Едва вернулся из Города Небесных Руин — и уже мчишься в Город Феникса! О беде с Не Панем я наслышан. Неужто тебе обязательно лезть в самую гущу? А если что случится? Я ведь...
Он вовремя осёкся, сообразив, что подобные речи звучат слишком уж чувствительно для старого мастера. Сглотнув оставшиеся слова, он лишь недовольно смерил юношу взглядом и громко хмыкнул.
Стариков надо уметь успокаивать, рассудил Ци Чжао. Опустив голову, он искренне повторил:
— Я действительно виноват.
А видя, что гнев учителя сменился на милость, юноша быстро перевёл тему:
— Учитель, а как поживает Цинь Лу?
Старец Вэй превосходно понял этот манёвр, но разоблачать ученика не стал.
— К слову о Цинь Лу... Пожалуй, это единственное дело за последнее время, которое не треплет мне нервы.
Поднявшись, он жестом макнул Ци Чжао за собой во внутренний покой. Там, на специальном духовно-нагретом ложе, покоился побег Божественного дерева Таоу.
Ци Чжао приложил ладонь к стволу. Духовные каналы Цинь Лу заметно выровнялись, а прежнее мертвенное оцепенение уступило место робкому, но уверенному дыханию жизни. Удивлённый юноша посмотрел на учителя. Старец Вэй опустил взгляд на растение:
— Удивительное дело. Двенадцать дней назад его состояние резко изменилось: воля к жизни вернулась, а вслед за ней стала укрепляться и душа.
Двенадцать дней назад... Это же день рождения Сэ Шэня, когда Цинь Лу тайно пробрался из Города Небесных Руин в Город Вечернего Пейзажа. Должно быть, брат приходил к нему.
— Учитель, раз душа Цинь Лу укрепилась, можно ли приступить к Технике Воссоздания Тела?
— Рановато, — качнул головой старик. — Воссоздание плоти требует огромного притока духовной силы, его ослабленная душа просто не выдержит такого давления. Впрочем... Ты ведь как раз держишь путь в Город Феникса? Там произрастает Дерево Вечной Юности. Возьми Цинь Лу с собой. А уж насколько это ему поможет — зависит от того, как долго вы там пробудете.
Ци Чжао лишился дара речи. Как разговор снова вернулся к его отъезду?! Впрочем, мысль о том, что Цинь Сю пойдёт на поправку, принесла юноше радость:
— Спасибо, учитель!
— Оставь эти пустые благодарности, нечего заговаривать зубы старику, — фыркнул Вэй Чжоуму. — В Городе Феникса скоро устроят испытание мастеров духовных растений. Там соберутся Фу Ичэн и, похоже, Сюй Чэнчжи. Смотри не посрами меня перед ними!
Сделав небольшую паузу, он добавил тише:
— Я тоже туда отправлюсь.
Глаза Ци Чжао вспыхнули:
— Учитель, вы поедете?!
— А как иначе? Фу Ичэн и Сюй Чэнчжи везут с собой лучших учеников, намереваясь разнести свою славу на весь свет. С чего бы мне оставаться в стороне? Короче говоря, действуй с умом. Если займёшь первое место на испытании, я во всеуслышание объявлю, что именно ты совершил Передачу духовности и взрастил Траву Драконьего Зуба девятого уровня Накопления духовности.
Ци Чжао недоумённо моргнул. Старец Вэй сурово поглядел на него:
— Что за овечий взгляд? Оперение отрастил, птенец, и вздумал таиться от собственного учителя? Признавайся: твоя духовная сила всё ещё на втором ранге?
* * *
На самом деле Ци Чжао вовсе не пытался что-то утаить — он просто-напросто забыл упомянуть об этом. Смутившись, юноша уж было собрался вновь каяться, но старец махнул рукой:
— Ладно-ладно, иди уже. Глаза б мои тебя не видели. Раньше, когда за твоей спиной ничего не было, осторожность и скрытность имели смысл. Но теперь за тобой стоит целый Город Вечернего Пейзажа! Чего тебе опасаться?
Ци Чжао прекрасно понял укор и заботу, кроющиеся в словах учителя. Смущённо наклонив голову, он попрощался:
— Тогда я пойду, учитель.
Старец Вэй лишь буркнул что-то в ответ, и Ци Чжао, прикрыв за собой дверь, покинул Зал Взращивания Деревьев.
* * *
Вечером, вымывшись после трудового дня, Ци Чжао принялся поливать растения на подоконнике. Помимо Солнечного цветка, там ютилась дюжина маленьких горшков с побегами — подарками Старца Вэй и трёх старейшин. Все они обещали расцвести прекрасными бутонами.
Наклоняясь с лейкой, Ци Чжао тихонько переговаривался с Цюцю — так он прозвал Солнечный цветок. Когда тот загорался духовным огнём, то становился похожим на пылающий шар. Изначально юноша хотел назвать его «Хуохуо», но это имя уже носила Трава Алого Огня, так что цветок стал Цюцю. Хоть Цюцю и относился к стихии огня, нравом он обладал куда более кротким и ласковым, чем вспыльчивая Трава Алого Огня. Он то и дело смешил Ци Чжао своими выходками.
Вскоре со второго этажа донеслись шаги: Сэ Шэнь поднялся наверх после купания, обдавая комнату свежестью и влажным теплом.
— Ци Чжао.
Юноша отставил лейку, вытер руки и, не отводя взгляда, подошёл к владыке. Заботливо застегнув на его груди распахнутые полы нижнего платья, он спокойно произнёс:
— Идём, присядь. Я вытру тебе волосы.
Сэ Шэнь с улыбкой подчинился и сел на кушетку. Ци Чжао взял мягкую ткань и принялся бережно промакивать его мокрые пряди, попутно пересказывая вечерний разговор со Старцем Вэй. Выслушав его, Сэ Шэнь одобрительно кивнул:
— Старец Вэй рассуждает верно. Чрезмерное выпячивание таланта привлекает зависть и врагов, это правда. Однако это куда лучше, чем пресмыкаться и оставаться никем.
Чи Му в оригинальном романе пережил немало невзгод именно из-за своей беззащитности, пока не взрастил растение седьмого уровня и мгновенно не изменил своё положение. Справедливость этого мира была сурова.
Ци Чжао отпустил эти мысли и, пропуская просыхающие волосы Сэ Шэня сквозь пальцы, спросил:
— Как думаешь, стоит ли перенести растения из лавки на Улице Пролитого Золота сюда?
— Мы уезжаем в Город Феникса, и неизвестно, сколько там пробудем. Перетаскивать их туда-сюда — лишняя забота, да и сами они не любят перемен.
Ци Чжао на мгновение задумался:
— Пожалуй, стоит нанять надёжного человека, чтобы присмотрел за лавкой.
Внутреннее чутьё подсказывало ему: в будущем подобные поездки станут частым делом.
— Хорошая мысль, — согласился Сэ Шэнь. — Есть кто на примете?
— Пока нет. Завтра утром повешу объявление у входа. Жители Города Вечернего Пейзажа тебе знакомы, так что выбрать разумного и честного человека труда не составит... Кстати, когда мы отправляемся?
— Послезавтра на рассвете.
— Тогда я прямо с утра и повешу вывеску. Найти бы кого поскорее, чтобы не оставлять хвостов.
Сэ Шэнь тихо отозвался, а видя, что у юноши закончились темы для разговора, тихонько усмехнулся.
Ци Чжао уже научился угадывать этот особый бархатный смех — от него внутри всё замирало.
— Ты... ты чего смеёшься? — запинаясь, спросил он.
— Да так, ничего особенного, — Сэ Шэнь лукаво прищурился. — Просто сегодня днём я кое-что нашёл.
Недоброе предчувствие мгновенно охватило Ци Чжао. Владыка тем временем неторопливо вытащил из-под подушки стопку книжонок. Их пёстрые, кричащие обложки не оставляли ни малейших сомнений в содержании.
«...»
Ци Чжао остолбенел.
Сэ Шэнь взял верхний томик, небрежно перелистал несколько страниц и тихо, с глубокой интонацией проговорил:
— Вообще-то, я давно хотел у тебя спросить...
Он поднял глаза, и в его прекрасном взоре заплясали бесовские искры.
— Какая поза тебе нравится больше всего?