Сердце Ци Чжао болезненно сжалось.
Едва отзвучали слова Чи Му, как в памяти всплыли сказанные Синьи слова: его возлюбленный запечатан в самых недрах Города Вечернего Пейзажа.
Ци Чжао взволнованно взглянул на Сэ Шэня. Тот стоял подле него — отрешённый, с невозмутимым, словно изваянным из нефрита лицом.
— Синьи истратит остатки духовного источника в ближайшие дни, — продолжение Чи Му звучало всё более тревожно. — С его характером от него можно ждать чего угодно. Вам с Сэ Шэнем нужно немедленно возвращаться. О Городе Северного Направления не беспокойтесь.
Ци Чжао принял решение мгновенно:
— Хорошо.
Он тут же повернулся к Юэ Цану:
— Передаточная формация ещё работает?
Не успел Юэ Цан и рта открыть, как Мэн Жань закивал, точно цыплёнок, клюющий зерно:
— Работает, работает! Идёмте скорее, я вас провожу!
Цинь Лу и остальные тоже дали понять, что им лучше уйти, лишь тихо напутствовав:
— Будьте осторожны.
Ци Чжао кивнул в знак прощания, и они с Сэ Шэнем, не теряя ни секунды, спешно спустились с городской стены вслед за Мэн Жанем, направившись к формации.
Передаточная формация Города Северного Направления располагалась у самого подножия горы Гоучэнь и представляла собой величественное древнее возвышение из сурового камня около десяти метров в ширину.
Когда они прибыли, нежное белое свечение вокруг каменного помоста уже заметно угасло. Дежурившие подле него люди из Поместья Старейшин с изумлением воззрились на прибывших:
— Городской владыка Сэ, господин Ци, что произошло?
Ци Чжао в нескольких словах обрисовал положение. Выслушав его, дежурный нахмурился:
— Чтобы вновь запустить передаточную формацию, требуется полчаса. Прошла лишь четверть часа, придётся немного подождать.
Дела ускорить было невозможно, и Ци Чжао оставалось только замереть в ожидании. Сэ Шэнь, заметив его нервозность и сильное волнение, мягко сжал его ладонь:
— Не волнуйся.
Ци Чжао рассеянно отозвался, после чего резко поднял голову, будто его осенила внезапная мысль:
— Ты ведь говорил прежде... под Городом Вечернего Пейзажа запечатан Демонический предок Цзян Хоу, верно?
Сэ Шэнь едва заметно кивнул.
Ци Чжао поспешно извлёк из сумы Цянькунь Книгу Демонов и раскрыл её на странице, посвящённой Цзян Хоу. Взгляд мгновенно скользнул по строкам иероглифов.
Цзян Хоу — глава Семи демонических предков Бездны Десяти Тысяч Демонов, обладающий суровым и скрытным нравом. В прежние времена полчища Бездны оставались разрозненными и не ведали порядка, пока веку спустя не явился он. Объединившись с остальными шестью предками, он сплотил силы и воздвиг Демонический дворец.
Этот Демонический предок не искал ни женской красоты, ни богатств, более всего ценя власть; владея глубочайшим коварством, он превосходил изощрённым умом всех семерых.
Если бы первым пробудился Цзян Хоу, а не Синьи, неизвестно, во что бы превратился ныне этот мир.
На сердце у Ци Чжао стало тяжело.
«Неужели Синьи вознамерился пробудить Цзян Хоу?»
Сэ Шэнь тихо подтвердил его догадку.
Единственным способом разрушить печать, сковывавшую город, было кровное жертвоприношение обладателя духовной линии Божественного дерева. Но Синьи исчерпал силы и не мог причинить Сэ Шэню вреда.
И всё же, если Синьи на последнем издыхании рвался в Город Вечернего Пейзажа, на то имелась веская причина.
Время уходило капля за каплей.
Ци Чжао тревожно размышлял о Синьи и Цзян Хоу, а также о незажжённом тотеме Божественного дерева Парящего Змея. Это гнетущее чувство не отпускало его до тех пор, пока не раздался оглушительный грохот. Ци Чжао вздрогнул и мгновенно обернулся: каменный помост за его спиной едва ощутимо задрожал.
— Городской владыка Сэ, господин Ци, всё готово, можете отправляться, — раздался голос дежурного.
Плита перестала вибрировать, и над ней плавно поднялось мягкое, теплое свечение.
Ци Чжао поднялся. Сэ Шэнь посмотрел на него сверху вниз и очень тихо произнёс:
— Идём.
Ци Чжао едва слышно отозвался. Ступив на каменный помост, они кивнули людям из Поместья Старейшин. Поняв знак, дежурный прижал печати. Помост содрогнулся вновь, и мир вокруг захлестнул безудержный вихрь.
Когда головокружение отступило, Ци Чжао открыл глаза. Гнетущий тёмный туман сменился знакомым сиянием луны — прохладным, но таящим в себе нежную ласку.
И почти в то же мгновение до их ушей донёсся леденящий, хриплый плач неупокоенных духов.
Звук доносился со стороны горы Парящего Змея.
* * *
Прежде гора Парящего Змея считалась прекраснейшим уголком Города Вечернего Пейзажа.
Изумрудные кручи и прозрачные воды, ласкаемые лунным светом, в любой час выглядели невероятно поэтично.
Однако ныне эта нежная гора утопала в сизом мраке, казаясь иссохшей и обезображенной. Сгустки густого алого тумана застилали обзор, и из них непрерывным потоком вываливались свирепые, уродливые демонические твари с налитыми кровью глазами.
Синьи принёс с собой лишь малую часть тёмного тумана Кровавой флейты — большую ему пришлось оставить в Городе Северного Направления, чтобы сдерживать Цинь Лу и остальных заклинателей.
Будь в городе прежние силы, подобный рой не представил бы угрозы. Но почти все заклинатели ушли в Город Северного Направления, и оставшимся Тринадцати стражам приходилось несладко.
Демонические твари издавали пронзительный хохот, звучавший тоскливее любого плача.
Сэ Шэнь шагнул вперёд, его одежды взметнулись от порыва ветра. Недрогнувшей рукой он взмахнул Мечом Цзинлань — и там, куда устремилась волна духовной ци, твари мгновенно обратились в пепел.
Ощутив, как давящий натиск ослаб, Сэ Цин обернулся и, узнав прибывших, не скрыл радостного изумления:
— Городской владыка Сэ, господин Ци!
Сэ Шэнь вскинул взор:
— Что происходит?
— Нам и самим неизвестно, — нахмурился Сэ Цин. — Они возникли внезапно. Идут без конца, но атакуют не слишком ревностно. Словно... цель не перебить нас, а лишь задержать любой ценой.
Сердце Ци Чжао оборвалось. Он устремил взгляд сквозь чернеющую пелену, и, словно в подтверждение его худших догадок, горный хребет содрогнулся. Порывистый шквал сбивал с ног, со склонов с глухим рокотом катились камни.
Демонические твари, будто обезумев от этого гула, с удвоенной яростью бросились в атаку. Сэ Шэнь взмахом меча снёс им головы и вместе с Ци Чжао устремился вглубь тумана. Едва они миновали завесу, как из недр горы донёсся жуткий, потусторонний гул.
Похожий на визгливый хохот бесов.
Похожий на стенания стеснённых душ.
Безбрежная тьма поднялась из самых глубин кряжа, и лунный свет в мгновение ока скрылся за тучами. Гора содрогалась все сильнее, а ледяной ветер жёг кожу.
В воздухе разлилась тяжелейшая демоническая аура — Синьи с его истощёнными жилами не смог бы выплеснуть ничего подобного.
А значит, в недрах горы Парящего Змея пробуждался иной демон.
Ци Чжао охватило дурное предчувствие. Сэ Шэнь тоже изменился в лице: подхватив Ци Чжао, он стремительно увлёк его к усыпальнице. За их спинами яростно взвыли твари, сдерживаемые Тринадцатью стражами.
Сэ Шэнь двигался с невероятной скоростью и вскоре достиг места запечатывания Цзян Хоу. Барьер Запретных земель разрушился, земля пропиталась алой кровью Синьи.
Войдя, они сразу увидели самого Синьи. Он стоял на коленях в центре зала, уткнувшись головой в землю; капюшон сполз, обнажив седые, иссохшие волосы.
За его спиной покоилось ушедшее под землю футов на десять озеро, сплошь укутанное тёмными плетями лоз. Вода в нём оставалась кристально чистой, а на самом дне покоился полупрозрачный водяной саркофаг. В нём неподвижно лежал мужчина неземной красоты. Даже с закрытыми глазами он излучал леденящую, властную ярость.
Его запястье обвивал сухой стебель, второй конец которого вонзался в руку Синьи, и алая кровь беспрестанно струилась по мёртвому дереву.
Плотный демонский дух стал невыносимо густым.
Заметив лозу на руке Синьи, Сэ Шэнь без промедления обрушил на неё Меч Цзинлань, однако за метр до цели лезвие наткнулось на невидимый барьер.
Синьи с трудом повернул голову и одарил их хриплым, глухим смешком:
— Не тратьте силы, всё попусту. Запретные чары Кровного договора никому не сломать.
Кровный договор.
Заклятие, отдающее собственную кровь и душу ради пробуждения чужого духовного истока.
Ци Чжао читал об этом в древней книге: подобное испробовал лишь один заклинатель, чья спутница жизни по ошибке угодила в древнюю пещеру и впала в небытие почти на век — и лишь благодаря договору она смогла вернуться к жизни.
Если Цзян Хоу очнётся, Мир Мимолётной Жизни вновь утонет в крови.
Меч Цзинлань и Лоза Облачной Пустоты снова ударили в барьер и вновь отскочили. Синьи посмотрел на своё высыхающее запястье и слабо улыбнулся:
— Моя душа всё равно рассеется. Ци Чжао, не поболтать ли нам напоследок?
Разумеется, ему никто не ответил.
Синьи это не смутило, и он продолжил сам с собой:
— Печать ослабла за тысячи лет, иначе я бы не вырвался. Для пробуждения Цзян Хоу нужен был лишь толчок, и я дам его. Первоначально я не хотел действовать так... До чего было бы прекрасно просто жить подле него! Но моя душа стала нестабильной, я подпал под обратный удар и был вынужден прибегнуть к Кровавой флейте. А после... Цзян Хоу желал подняться на самую вершину, и я намеревался пробудить его лишь после захвата Города Северного Направления. Но вы всё разрушили.
Он тихо усмехнулся:
— Скажи, разве ты не отвратителен?
Ци Чжао молчал.
Синьи прикрыл глаза. Кровь из его ран хлестала всё быстрее, плоть на глазах усыхала, и за считанные мгновения он превратился в обтянутый кожей скелет.
Лежащий в саркофаге на дне озера мужчина медленно разомкнул веки. Взгляд его оставался блёклым, но лицо уже выражало суровую дышащую смертью силу.
Оставался последний шаг. Стоило Синьи завершить жертвоприношение, как эти глаза обретут былую живую осмысленность, и демон восстанет.
Синьи издал тихий смешок и, не сводя безумного, страстного взгляда с лежащего на дне, шатаясь, поднялся и побрел к воде.
С каждым его шагом озеро содрогалось, пуская волны; саркофаг постепенно поднимался к поверхности, а давящая демоническая аура становилась всё гуще. Зрачки Ци Чжао сузились — и в ту же секунду в его разум хлынули чудовищные видения.
Кроваво-алое небо, устланное трупами поле, ослеплённый Ду Вэнь и пронзённый копьём Юэ Цан, разорванный на части Вэй Хуай, сброшенный с городской стены Цинь Лу, Не Пань... Безмерное множество гибло вокруг.
И Сэ Шэнь — чей прах развеялся по ветру, а душа исчезла навсегда.
Цзян Хоу не должен жить!
Ци Чжао вскинул голову, но его запястье внезапно сжала чужая ладонь. Сэ Шэнь смотрел на него снизу вверх. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз бушевал тёмный омут чувств, среди которых Ци Чжао разглядел лишь зародившуюся на губах нежную, едва уловимую улыбку.
Эта улыбка полнилась невероятным теплом и лаской. Прежде Ци Чжао обожал видеть его таким, но сейчас сердце его болезненно сжалось.
В глазах Сэ Шэня на мгновение мелькнула невыразимая тоска, однако он ничего не сказал. В его руках соткался сгусток света, превратившийся в Божественное дерево Парящего Змея.
Ци Чжао судорожно вцепился в его руку:
— Что ты задумал?!
— Ты спрашивал меня прежде, отчего тотем Божественного дерева Парящего Змея так и не вспыхнул, помнишь? — тихо произнёс Сэ Шэнь. — Тогда я ничего не ответил, но в глубине души, кажется, знал правду.
— Дерево Таоу зажглось, ибо душа Цинь Лу сохранилась; Дерево Феникса — благодаря нирване; Деревья Байцзэ и Люхэ — из-за слияния кровных линий; Дерево Гоучэнь — от воссоединения; а Дерево Тайъинь — потому что Лу Цзяньшуй отдал тебе предмет, дарованный предсказанием Великого Дао... Для всего требовался свой черёд.
Ци Чжао ошеломлённо смотрел на него.
Сэ Шэнь перевёл взгляд на озеро:
— А мой черед ждёт меня там, на дне.
Синьи почти подошёл к воде; волны брызгали во все стороны, саркофаг поднимался всё выше. Ци Чжао проследил за взглядом Сэ Шэня и замёрз от ужаса.
На левом боку саркофага темнело углубление — знакомое до боли, чьи контуры точно повторяли изгибы Божественного дерева Парящего Змея.
Ци Чжао перевёл взгляд на древесную лозу в руках Сэ Шэня и медленно поднял глаза.
Сэ Шэнь едва ощутимо коснулся его щеки:
— С тех самых пор, как прежний Даоцзу запечатал владыку всех демонов под Городом Вечернего Пейзажа, судьба нашей крови была предрешена. Когда демон начнет пробуждаться, правитель должен запечатать его ценой собственной жизни.
Божественное дерево являлось воплощением крови и духовной сущности. Если оно исчезнет — не станет и Сэ Шэня.
Его Сэ Шэня.
В голове у Ци Чжао всё смешалось, мысли путались. Пока он стоял в оцепенении, Сэ Шэнь вскинул руку, и плети Божественного дерева Парящего Змея метнулись вперёд, обкрутившись вокруг Синьи.
Прежде защита чар с легкостью отбивала Меч Цзинлань и духовную лозу, но против Божественного дерева Парящего Змея барьер оказался бессилен. Древесные плети легко прошли сквозь преграду и сковали Синьи.
Это действительно была судьба.
Сэ Шэнь глубоко всматривался в его лицо, а затем сделал шаг назад. Ци Чжао мгновенно опомнился и мёртвой хваткой вцепился в его рукав:
— Нельзя! Сэ Шэнь, так нельзя!
Связанный плетями Синьи услышал их слова, и глаза его налились кровью. Взирая на лежащего в саркофаге, он забился в истерике, издавая дикие, хриплые вопли. От этих движений из его тела хлестнула кровь, и пальцы Цзян Хоу в саркофаге дрогнули, а из глаз ушла последняя муть.
Сэ Шэнь взглянул на это и с бесконечной нежностью накрыл своими пальцами ладонь Ци Чжао:
— Похоже, я не смогу встретить с тобой Праздник Встречи Весны.
С этими словами он разжал пальцы Ци Чжао, держащие его рукав. Легкое движение руки — и вокруг Ци Чжао соткался сияющий барьер, укрывший его от опасности и одновременно отрезавший путь наружу.
Сделав это, Сэ Шэнь с Божественным деревом Парящего Змея в руках отступил, ещё мгновение всматривался в Ци Чжао, а затем повернулся и ровным шагом направился к воде.
В этом прощальном взгляде было столько горечи и тоски, что сердце Ци Чжао рассекла невыносимая боль. Видя, как Сэ Шэнь входит в воду, Ци Чжао задохнулся, а перед глазами вспыхнула алая пелена.
И в то же мгновение в его голове раздался знакомый, механически-бесстрастный голос:
[Дзинь! Обнаружена ключевая сюжетная точка и выполнены условия активации (Тотем Божественного дерева Х6, Дерево Великого Дао Х1, Жемчужина Байцзэ Х1). Хозяину предоставляется выбор: совершить замену для запечатывания? В случае отказа вы будете перемещены в ваш изначальный мир. В случае согласия кровь Хозяина приобретёт свойства крови Божественного дерева Парящего Змея, позволяя запечатать владыку демонов.]
[Дзинь! Сделайте выбор.]
А тем временем озерные воды уже коснулись лица Сэ Шэня.
Глаза Ци Чжао обожгло слезами, и он без колебаний выбрал «Да».
Механический голос отзвенел и затих. Пояс Ци Чжао обдало жаром, и сухая коричневая ветвь, отданная ему Лу Цзяньшуем, выпорхнула из сумы Цянькунь и вонзилась в его запястье.
Кровь в жилах закипела. Свет из запястья устремился по меридианам прямо к морю сознания, сплетаясь с Жемчужиной Байцзэ. Опаляющий зной захлестнул всё его существо. Ци Чжао ощутил, как неведомая сила вытолкнула его из защитного барьера прямо к берегу, и прежде чем Сэ Шэнь успел осознать происходящее, Ци Чжао совершил отчаянный прыжок.
Ледяная озёрная вода мгновенно сомкнулась над ним, и со всех сторон хлынула дикая, сминающая боль.
Среди этой безбрежной муки последним, что успел различить Ци Чжао, стала слепящая вспышка белого света. Бледное золотое дерево отделилось от его тела и, слившись с Жемчужиной Байцзэ, с размаху ударило в водяной саркофаг.
Разум пронзила дикая, разрывающая боль, после чего всё погрузилось в беспросветную тьму.