«Сказать или промолчать?»
Ци Чжао на мгновение замялся.
Это было самым сокровенным секретом Лу Цзюобина, и выдавать его чужим ушам казалось нечестным. Но Сэ Шэнь перед отбытием дал столь явный наказ явно не без веской причины.
Заметив его сомнения, Лу Цзяньшуй мягко продолжил:
— Господину Ци не стоит опасаться разглашения. Правило нашего Города Разветвлённого Древа появилось лишь потому, что мой младший брат с детства питал слабость к обмену редкими вещицами. Вот только искатели редких сокровищ редко могли ублажить его изысканный вкус. Не желая расстраивать брата, я привык расспрашивать каждого, кто выходил из его покоев, а затем сам отправлялся на поиски желанного.
Произнося имя Лу Цзюобина, он преобразился: в его взгляде вспыхнула неизмеримая, безграничная нежность.
Сердце Ци Чжао пропустило удар.
— Старший городской владыка, неужели ваши чувства к Лу Цзюобину...
— Именно таковы, как ты помыслил, — Лу Цзяньшуй едва заметно улыбнулся. — В нашем городе едва ли найдётся душа, которой не ведомо о моей страсти. Не замечает этого лишь он один.
— Отчего же вы не открыли ему свое сердце прямо?
— Чем сильнее дорожишь человеком, тем глубже в душу закрадывается страх, — Лу Цзяньшуй опустил взор, плавно поводя крышкой фарфоровой пиалы и разгоняя плавающие на поверхности чаинки. — Порой меня терзает мысль: быть может, он вовсе не слеп? Вдруг он обо всём догадывается, но лишь умело притворяется глупцом? И если я признаюсь, а он отвергнет меня... я потеряю даже ту хрупкую близость, что имею ныне. Я просто не смею так рисковать.
Он тихо вздохнул.
Затем Лу Цзяньшуй поднял взор. Его глаза, прозрачные и чистые, словно драгоценный янтарь, приковались к лицу Ци Чжао.
— Так согласится ли господин Ци поведать мне его тайну?
Этот человек обладал изощрённым, глубоким умом. За безупречно мягкими манерами скрывалась способность мгновенно лишать собеседника бдительности, а тонко проявленная слабость лишь усиливала это чарующее воздействие. Прежде Ци Чжао наверняка поддался бы порыву сочувствия, но, узрев недавнее беспросветное отчаяние Цинь Лу, он больше не смел рисковать чужими судьбами.
Их взгляды встретились. Один излучал мягкое терпение, другой — сдержанную настороженность. Спустя мгновение Лу Цзяньшуй качнул головой и легко рассмеялся:
— Сэ Шэнь сказывал, что душа твоя проницательна, словно чистое зеркало. Сперва я усомнился в его словах, но ныне вижу собственный промах.
— Вовсе нет. Просто городской владыка Лу славится своей осмотрительностью и едва ли станет открывать душу случайному встречному. Вот я и не осмелился довериться.
— Здесь ты заблуждаешься, — в глазах Лу Цзяньшуя всё так же теплилась мягкость. Подбрав точные слова, он тихо проговорил: — Не ведаю почему, но мне кажется, будто тебе можно без опаски доверить любую сокровенную тайну... Я ощущаю это сам, и, мнится мне, мой брат чувствует то же самое.
Ци Чжао на миг замер и мысленно обратился к Сяо Цзю:
«Он что, намекает на мою непреодолимую ауру свахи?»
[Ой, да с чего бы? У тебя просто врождённое сродство с духовными растениями! А в жилах Лу Цзяньшуя течёт древняя древесная кровь — ваши истоки созвучны. Хотя... хм, если тебе больше нравится думать про ауру свахи, спорить не стану.]
[И кстати, Лу Цзяньшую вполне можно верить.]
Городской владыка, сидевший у окна в потоках мягкого света, тепло смотрел на юношу:
— Надеюсь, господин Ци сможет мне довериться.
Ци Чжао тихо вздохнул про себя и наконец решился:
— Заветное желание Лу Цзюобина... Он хочет овладеть вами.
Лу Цзяньшуй замер.
В глубине его глаз вспыхнула изумлённая, ликующая радость. Всегда сдержанный и умиротворённый, в это мгновение он показался совершенно растерянным.
— Стало быть... я ему небезразличен? Он тоже желает меня? Какое счастье... Какое несказанное счастье!
Он повторял эти слова снова и снова, не в силах сдержать захлестнувшего его восторга.
[Выглядит как влюблённый дурачок,] — подал голос Сяо Цзю.
Хоть называть так владыку целого города было не слишком учтиво, Ци Чжао вынужден был признать точность этого замечания. Но не успел он мысленно согласиться, как дух добавил:
[Точь-в-точь каким был ты сам.]
Ци Чжао лишь молча вздохнул.
Вскоре Лу Цзяньшуй взял себя в руки, вернув привычный сдержанный и мягкий вид, хотя искорки ликования в его взоре так и не угасли.
— Зная его упрямый нрав, могу предположить, что он выпытывал у тебя способ добиться желаемого. И что же ты ему посоветовал?
Щёки Ци Чжао мгновенно вспыхнули румянцем:
— Кхм... Я предложил чары соблазнения.
— А каков был ваш запасной план, если чары не сработают?
—... Опоить вас дурманящим зельем и перенести в его покой.
Взгляд Лу Цзяньшуя стал невероятно глубоким. Поразмыслив пару мгновений, он тонко улыбнулся:
— А ведь замысел весьма недурен.
Ци Чжао с сумбурными чувствами взглянул на собеседника и вдруг заметил, как кончики ушей владыки тихонько налились алой краской.
— Полагаю, господин Ци сейчас находится в затруднительном положении, — проговорил Лу Цзяньшуй, встретившись с ним взглядом. — Посему предлагаю поступить так: сам замысел менять не стану. А что до искушения... я сам составлю подробное наставление, выведу его на бумаге, а тебе останется лишь переписать всё собственным почерком и отдать ему.
Горя со стыда до самых кончиков ушей, он вкратце изложил суть своей задумки. Выслушав его, Ци Чжао окончательно убедился, что этот мягкий человек в коварстве превосходит даже городского владыку Сэ.
— Коль скоро вы оба ведаете о взаимных чувствах, к чему эти сложности?
Владыка улыбнулся. Его взгляд стал бездонным и бесконечно нежным, а голос прозвучал совсем тихо:
— Чего бы он ни пожелал, я отдам ему всё. И коль скоро ему угодна роль искусителя, я с радостью сыграю подставленную мне партию.
От этой откровенной, всепоглощающей страсти у Ци Чжао даже мурашки побежали по коже.
— Договорились.
Лу Цзяньшуй с улыбкой налил свежего чая и протянул пиалу:
— В таком случае полагаюсь на тебя, господин Ци.
Ци Чжао с легким уколом совести перед Лу Цзюобином кивнул, осушил пиалу до дна и покинул кабинет.
* * *
Едва перевалило за полдень, как посланник от Лу Цзяньшуя доставил исписанные листы. Целых пять страниц мельчайшего текста в сопровождении восьми свитков с откровенными изображениями Ветров и Луны. Соблазн в них был выверен до мельчайших деталей.
Против столь искусно расставленной сети не устоял бы ни один смертный, а уж Лу Цзюобин, и без того пылавший страстью, был обречён попасться сразу же.
Ци Чжао с содроганием отложил рисунки на край стола. В этот миг боковым зрением он уловил, как во двор медленно входит Лу Цзюобин. Поспешно спрятав бумаги в стол, юноша с трепетом стал ждать гостя.
Вскоре дверь отворилась. На пороге стоял Лу Цзюобин.
— Отчего ты выглядишь таким растерянным? — ровным голосом поинтересовался он.
Сегодня он вновь предстал в женском обличье: роскошное ярко-алое платье с золотым шитьём, алые губы, пышный узел темных волос. Он выглядел невероятно величественным и прекрасным, словно мимолётное видение.
Заметив молчание Ци Чжао, он слегка склонил голову набок.
«Да потому что я не умею лгать!» — мысленно возопил Ци Чжао, а вслух с трудом выдавил:
— Ничуть. Проходи, садись.
Посетитель неспешно опустился в кресло напротив:
— Слышал, тебя призывал к себе мой брат. О чём вы толковали?
— Да так, расспрашивал о всяких мелочах. Я ведь гощу в его доме, так что его осмотрительность вполне естественна.
Лу Цзюобин не стал вдаваться в подробности — эта тема его ничуть не занимала.
— А что до нашего дела... У тебя появились мысли?
Пальцы Ци Чжао дрогнули. Он невольно косился на ящик стола, но спустя мгновение всё же тяжело кивнул:
— Да. Появились.
— И каков же совет?
Хотя лицо Лу Цзюобина оставалось непроницаемым, взгляд его заметно оживился.
Совесть Ци Чжао заныла с новой силой, однако он помнил, что Лу Цзяньшуй не причинит брату вреда, и потому произнёс:
— Намеченный путь соблазна вполне хорош. Что же до тонкостей... у меня есть кое-какие записи. Можешь ознакомиться.
Помня наказ о постепенности, Ци Чжао достал лишь самый верхний свиток. Лу Цзюобин развернул его. Его длинные ресницы дрогнули. Лицо всё так же не выражало ни единой эмоции, но кончики ушей мгновенно вспыхнули густым румянцем.
Они с братом и впрямь были невероятно похожи.
Ци Чжао осторожно спросил:
— Ну как? Находишь это полезным?
— Хм. Весьма недурно, — Лу Цзюобин с пылающими ушами поспешно спрятал свиток в рукав. Его голос звучал пренебрежительно-сухо: — Что ж, на сем я уйду. Если надумаешь дополнить совет, найди меня.
— Хорошо.
Широкий алый подол, отороченный золотом, взметнулся над каменной дорожкой, и фигура гостя скрылась за воротами. Когда шаги окончательно стихли, Ци Чжао обернулся и заметил Сэ Шэня, стоявшего у куста древесного гибискуса. Тот мягко улыбался.
— Когда ты вернулся? — подошёл к нему Ци Чжао.
— Когда Лу Цзюобин собрался уходить, — ответил Сэ Шэнь. — Лу Цзяньшуй призывал тебя?
— Едва ты переступил порог, — вздохнул юноша. — Я-то голову ломал, как помочь Лу Цзюобину в его нелёгкой затее, а они, оказывается... обоюдно влюблены! Правда, старшему брату вздумалось сыграть подставную партию. Хоть это и любовная ловушка, мне всё равно немного не по себе перед младшим.
— Их судьба — в их собственных руках, не стоит брать это в голову, — Сэ Шэнь проявил полное равнодушие к чужим страстям.
Ци Чжао кивнул, а затем вспомнил недавние слова спутника:
— Но ты ведь сказывал, что вернёшься лишь к вечеру? А сейчас едва перевалило за полдень. Что-то стряслось?
Не успел Сэ Шэнь открыть рот, как распустившийся бутон гибискуса за окном подал голос:
«Ах, до чего же ты непросветлённый! Человек явно извёлся от беспокойства и мчался назад изо всех сил, а ты ещё и расспрашиваешь!»
Сэ Шэнь тоже слышал речь духовного древа. Он смущённо отвёл взгляд и ничего не ответил.
«Какая прелесть...»
Ци Чжао безумно любил его в такие моменты. Юноша ласково прищурился, а городской владыка Сэ, опустив взор, наклонился и припал к его губам, увлекая в поцелуй. Пламя страсти готово было разгореться в то же мгновение, но неожиданно из-за ограды раздалось покашливание.
Чарующая атмосфера развеялась без остатка. Ци Чжао и Сэ Шэнь обернулись: у ворот стояли Мэн Жань и Сюй Янь, неловко улыбаясь.
— Ох... Доброго вам дня.
Заметив, как потемнел лик Сэ Шэня, Сюй Янь поспешно добавил:
— Мы вовсе не подглядывали! Дверь была отворена, само вышло!
Ци Чжао: «...»
Сэ Шэнь: «...»
Ци Чжао, пылая от смущения, отступил на шаг:
— Зачем вы пришли?
— Позвать тебя на боевую арену!
— Позвать тебя на Улицу Цветов Груши!
Мэн Жань и Сюй Янь выпалили это одновременно.
Ци Чжао украдкой бросил взгляд на Сэ Шэня. Тот прищурился, отчего юноше стало и смешно, и немного боязно. Мэн Жань же, совершенно не замечая витавшего в воздухе напряжения, наивно уставился на друга:
— Ци Чжаочжао, да что ты всё косишься на городского владыку Сэ? Пойдёшь со мной или нет?
И, не дождавшись ответа, сам же и отрезал:
— Конечно пойдёшь, о чём разговор!
Ци Чжао не удержался от смешка и тихо спросил у Сэ Шэня:
— Тебе нужно вновь отлучиться?
Он намеревался остаться дома, если Сэ Шэнь свободен. Мэн Жань и Сюй Янь мгновенно разгадали его замысел и с мольбой уставились на владыку.
Сэ Шэнь тихо рассмеялся, ласково коснувшись пальцами щеки Ци Чжао:
— Вскоре мне предстоит вновь нанести визит Лу Цзяньшую. Сходи с ними, развейся.
— Премного благодарны, городской владыка Сэ! — просиял Мэн Жань и тут же схватил Ци Чжао за рукав. — Идём!
Ци Чжао улыбнулся Сэ Шэню на прощание и вышел во двор вслед за друзьями.
* * *
Куда же всё-таки направиться: на Улицу Цветов Груши или на боевую арену?
Едва они переступили порог поместья, как между Мэн Жанем и Сюй Янем разгорелся спор. На вид Мэн Жань казался кротким и мягким, но упёртостью обладал невероятной. Сюй Янь, исчерпав доводы, досадно бросил:
— Ты оттого так открещиваешься от арены, что сам слаб и просто струсил?
Сказать подобное наследнику крови священной Таоте?!
Мэн Жань даже не сообразил, что его откровенно провоцируют, и взвился от гнева:
— И пойдём! Сам увидишь!
Маленький босс гневно развернулся, а Сюй Янь победно ухмыльнулся Ци Чжао и устремился следом.
* * *
Боевая арена.
Арена Города Разветвлённого Древа разительно отличалась от той, что возвышалась в Городе Феникса. Она располагалась в просторном зале и выглядела довольно скромно: обычный четырёхугольный каменный помост. Однако высеченные на нём узоры представляли собой мощные защитные формации.
Поскольку в этом городе почитали силу и привыкли заводить дружбу через поединки, народу в зале набилось великое множество. Ци Чжао окинул помещение взглядом — лишь в самом дальнем углу оставалась пара свободных мест. Но стоило ему шагнуть туда, как он замер.
В углу восседала фигура, с ног до головы облачённая в чёрное. Лицо её скрывала серебряная маска.
Буе.
Сюй Янь тоже заметил его и прошептал:
— Неужто это Буе из Города Феникса? Впрочем, ничего удивительного — все любители поединков стремятся сюда.
Мэн Жань не был знаком с Буе, да и в подобном месте оказался впервые, а потому горел азартом. Заметив свободные места, он тут же увлёк друзей за собой. Буе поднял взор и равнодушно скользнул по ним взглядом, не высказав никаких эмоций.
Все трое расположились в углу. Ци Чжао оказался по правую руку от Буе, совсем рядом — едва двинешь пальцем, и коснёшься края его плаща. Неизвестно, показалось ли юноше, но от Буе веяло едва уловимым, однако неотступным запахом крови.
Он невольно подался влево. Заметив это движение, Буе проговорил:
— Я помню тебя.
Ци Чжао на миг опешил, но тут же кивнул:
— И я тебя.
Буе ничего не ответил и снова опустил взор.
Мэн Жань и Сюй Янь не обращали внимания на их разговор, уставившись на каменный помост. Вскоре над ареной раздался гулкий удар колокола, и Мэн Жань возбуждённо подёргал Ци Чжао за рукав:
— Началось, началось!
Ци Чжао перевёл взгляд на помост. Здешние поединки не отличались условностями: мастер духовных растений мог сойтись с культиватором, а бой велся до первого чистого удара.
Сейчас на помосте стояли двое культиваторов четвёртого ранга — один воин, другой мастер растений. По всем законам мастер духовных растений должен был уступать в ближнем бою, но в этом городе привычные правила не работали.
Мастер стоял слева, сжимая в руках горшок с редким металлическим растением. Древесные жилы его собственной крови сплелись с лозами растения, образовав над помостом исполинскую сеть, которая устремилась на противника. Одновременно с этим часть стеблей обогнула арену с флангов, выжидая удобного момента для удара.
Ци Чжао заметил, что мастер использует растение, идеально сочетающееся со стихией его крови, а сам движется по схеме Восьми Триграмм — явный знак хорошей школы. Но и его противник, владевший стихией Грома, выглядел внушительно.
Мэн Жань наклонился к уху Ци Чжао:
— Ци Чжаочжао, как думаешь, кто одержит верх?
— Полагаю, мастер растений.
Мэн Жань кивнул и извлёк из пазухи приличную горсть духовных камней:
— Тогда я пойду сделаю ставку.
«Это ещё что за забавы?»
Ци Чжао обернулся и заметил неподалёку человека с доской в руках, на которой красовалась надпись: «Ставки сделаны, взносы не возвращаются».
Мэн Жань отдал камни и вернулся:
— Ци Чжаочжао, чуть позже выйдешь против Сюй Яня. Я разузнал — он тебе не соперник. Вот я и поставлю на тебя всё, что у меня есть!
Сюй Янь, сидевший рядом, мрачно пробурчал:
— Я вообще-то всё слышу. Можно в следующий раз называть меня слабым хоть немного тише?
Мэн Жань лишь беззаботно пожал плечами.
Ци Чжао с улыбкой наблюдал за их перепалкой. Вскоре поединок на помосте завершился — победу действительно одержал мастер духовных растений.
Сразившиеся обменялись поклонами и покинули арену. Мэн Жань с сияющим видом забрал свой выигрыш:
— Ци Чжаочжао, теперь у нас есть средства на вечернюю прогулку по Улице Цветов Груши! А Сюй Янь может отправляться восвояси.
Сюй Янь лишь фыркнул, поднялся и направился к помосту:
— Я пошёл первым. Ци Чжао, ты за мной?
— Я пока воздержусь, — отмахнулся Ци Чжао.
Сюй Янь кивнул и поднялся на сцену. Стоило ему ступить на камень, как Ци Чжао подсознательно коснулся взглядом места справа от себя и обнаружил, что Буе исчез.
Сердце юноши ёкнуло. Он поспешно взглянул на помост — противником Сюй Яня оказался совершенно другой человек.
Видимо, Буе просто ушёл. Ци Чжао вздохнул с облегчением за друга.
Соперником Сюй Яня стал мастер растений четвёртого ранга. Он уступал Сюй Яню целую ступень культивации и явно не обладал большим боевым опытом, а потому быстро потерпел поражение. Поклонившись противнику, Сюй Янь остался на помосте и дерзко кивнул Мэн Жаню:
— Ну что, Мэн Жань, не желаешь поднять на помост и испробовать свои силы?
— Он что, бросает мне вызов? — переспросил Мэн Жань.
Ци Чжао едва сдержал смех:
— Ничего страшного. Он ведь не ведает про твою кровь Таоте. Иди, а я поставлю на тебя все деньги. Смотри, не подведи!
Мэн Жань с самым серьёзным видом кивнул и взлетел на помост. Ци Чжао воспользовался моментом и поставил на него все выигранные духовные камни, после чего подпёр щёку рукой и приготовился наблюдать.
Поскольку Мэн Жань выглядел совершенно безобидно, Сюй Янь, опасаясь покалечить его, сперва атаковал не в полную силу. Но уже после трёх обменов ударами понял свою ошибку. Хотя у маленького босса действительно не хватало опыта настоящих сражений, его древняя кровь давала колоссальное преимущество. Действуя напролом, он буквально сокрушал оборону.
К тому же он был культиватором шестого ранга.
Исход поединка решился без малейших сомнений. Мэн Жань опустил руки и победно помахал Ци Чжао.
Ци Чжао ответил ему тем же жестом и забрал у распорядителя внушительную кучу духовных камней. Когда Мэн Жань вернулся, его глаза горели от радости:
— Отлично! Сегодня вечером гуляем на широкую ногу!
Следом за ним плелся Сюй Янь в изорванных одеждах. Стерев пот со лба, он вздохнул:
— Век живи — век учись. Встречают по одёжке, а в итоге получаешь по полной...
Ци Чжао улыбнулся:
— Ну что, продолжим смотреть?
— Мне всё равно. А ты как?
— Давайте ещё немного понаблюдаем. Тот мастер растений, что выступал до вас, показался мне весьма умелым. Полезно изучить чужие приёмы.
Друзья не стали возражать и снова усадились на свои места. Сюй Янь скользнул взглядом по опустевшему углу:
— А тот Буе ушёл?
— Ушёл, пока ты был на помосте.
— Странный он. Прийти, чтобы просто посидеть в углу...
Мэн Жань лишь фыркнул, и разговор о Буе затих. Они пробыли на арене ещё около двух часов. Когда закатные лучи окрасили небосвод, Мэн Жань поднялся:
— Ци Чжаочжао, идём на Улицу Цветов Груши?
К этому времени поединки стали однообразными, и Ци Чжао согласился. Мэн Жань со смехом подскочил к нему и с пренебрежением взглянул на Сюй Яня:
— А ты идёшь?
Сюй Янь проявил удивительную стойкость духа:
— Не пойду.
Мэн Жаню только этого и надо было:
— Вот и славно! Можешь идти домой и ложиться спать... Ци Чжаочжао, идём!
Сюй Янь досадно заскрипел зубами, но напрашиваться не стал. Ци Чжао лишь качнул головой и вместе с Мэн Жанем покинул арену.
* * *
Улица Цветов Груши.
Здесь торговали исключительно товарами, связанными с духовными растениями. От разнообразия редких снадобий, семян и утвари у Ци Чжао разбегались глаза.
Мэн Жань увлёк его за собой вдоль лавок:
— Не хочешь купить припасов для обитателей Улицы Пролитого Золота? Кстати, ты ведь раньше не расставался со своим Змеиным деревом, куда оно делось?
Ци Чжао лишь тяжело вздохнул.
Мэн Жань присел возле одной из лавок:
— Взгляни-ка сюда! Мне кажется, этот горшок идеально подойдёт для Змеиного дерева. Разве он не выглядит таинственно?
Ци Чжао перевёл взгляд на указанный предмет. Это был горшок из смоляно-чёрного камня, покрытый узором Цзилиня — вылитая копия того нефритового подвеса, что он подарил Сэ Шэню.
Взгляд юноши туманно затуманился. Мэн Жань мгновенно понял его мысли и щедро взмахнул рукой:
— Торговец, заверните этот горшок, вот этот и ещё тот, что на краю!
Не успел Ци Чжао опомниться, как узорчатый горшок оказался у него в руках. Внутри лежал изящный деревянный совок и вился тёмный шёлковый шнур — видимо, для подвязки стеблей.
«А ведь если использовать его для подвязки городского владыки Сэ... это будет звучать несколько двусмысленно».
Ци Чжао почесал нос:
— Благодарю.
— Не стоит благодарности!
Они продолжили прогулку. Ци Чжао накупил немало полезных вещей, а вот руки Мэн Жаня оставались пустыми.
— Ты ничего не выберешь для себя?
— Здесь нет ничего съедобного, а остальное мне без надобности.
Ци Чжао улыбнулся:
— Когда вернёмся, я приготовлю для тебя лакомство из цветов корицы.
— Ты умеешь печь сладости? — изумился Мэн Жань, а затем просиял: — Тогда я буду с нетерпением ждать!
Улица Цветов Груши оказалась не слишком длинной, и вскоре они достигли её конца. Мэн Жань от усталости непрерывно зевал, да и сумерки уже сгустились над городом. Помня, что в поместье Ци Чжао ждёт Сэ Шэнь, они решили возвращаться.
Путь лежал мимо гостиницы. Ци Чжао проводил Мэн Жаня до его покоев и со своей покупкой направился в поместье городского владыки.
Сэ Шэня в комнатах не оказалось.
Расспросив слуг, Ци Чжао узнал, что после разговора с Лу Цзяньшуем городской владыка покинул обитель и до сих пор не возвращался.
Ци Чжао поставил цветочный горшок на подоконник. Едва он успел ополоснуться после дороги, как в двери вошёл Сэ Шэнь. На его лице читалась глубокая усталость. Он бессильно опустился в кресло у стола. Ци Чжао тут же налил ему пиалу свежей воды:
— Где ты был? Выглядишь совсем изнурённым.
— Нашлись кое-какие дела. Ничего страшного, — Сэ Шэнь взглянул на него и вдруг спросил: — Свободен ли ты завтра?
Ци Чжао качнул головой.
— В таком случае завтра я отведу тебя в одно место.
— Куда же?
Ци Чжао с любопытством уставился на него. Сэ Шэнь опустил взор, извлёк из рукава зелёный деревянный жетон и тихо произнёс:
— В Аукционный дом.