Первый малыш задрал голову и ошарашенно выдохнул:
— Ух ты...
Второй малыш залился румянцем от дикого восторга, но тут же испуганно спрятался за Третьего малыша, едва слышно прошептав:
— Ого-о...
Третий малыш лишь медленно хлопнул глазами:
— Вау.
В его голосе не было и капли детского трепета — скорее ленивая, вальяжная смиренность. Будто он не восхищался, а просто радовался: слава богу, в этот ужас превратился не он, а то мороки потом не обобраться.
Ся Чу замер, неотрывно глядя в небеса. Его пальцы намертво впились в предплечье Янь Шицина, а из груди вырвался долгий, полный ошеломления вздох:
— Вот это да-а-а...
Янь Шицин тоже собирался было выдать нечто подобное, но, оглянувшись на эту компанию — взрослого и троих малышей, застывших с разинутыми ртами, — не сдержался и тихо фыркнул от смеха.
И лишь Маленькая белая змея, глядя на громадного черного дракона, кружившего в вышине, испуганно хлопал глазами, пока в углах собирались крупные капли. Сердце малыша разрывалось от тревоги.
* * *
Исполинский змей рассекал небесную высь. От каждого движения его мощного тела сгущались тучи, затягивая лазурный небосвод непроницаемым свинцовым пологом. В непроглядной хмари лишь изредка мелькал грозный чешуйчатый хвост — один лишь его вид внушал первобытный трепет.
— Твою-то мать... — Ту Хун резко затормозил, уставившись в небо с немым изумлением. — Что это за чертовщина?!
Дракон. Древнее мифическое создание из сказок и легенд. Священный тотем, веками будораживший умы. Каждое дитя в своих мечтах благоговело перед этим величавым зверем, видя в нем воплощение неземной мощи.
Но когда фантазия обратилась плотью, детское восхищение в мгновение ока сменилось животным ужасом. Ужасом, выжженным в самом генетическом коде.
— Он... за нас или против? — пробормотал Ту Хун, сглатывая подступивший к горлу ком.
Не успели слова сорваться с губ, как из разверзшихся туч явилась исполинская драконья голова. Чудовище окинуло мир ледяным, надменным взором. Между иссиня-черными рогами заплясали фиолетовые молнии, сплетаясь в гудящий, разрастающийся сгусток разрядов размером с добрую арбузную голову.
Вспышка! И шаровая молния камнем рухнула прямо в гущу леса.
В то же мгновение чащу озарило ослепительное фиолетово-черное сияние, а следом к небу потянулся тонкий сизый дымок — молчаливый саван для нескольких незваных гостей.
Ту Хун застыл. Окрестные участники застыли. А от поджаренных «зеленых точек» в глубине леса остался лишь молчаливый пепел.
[Мать твою, ну и масштабы!]
[Нет, вы видели?! Чёрный дракон — это же просто нереально круто!]
[Ту-Ту же собирался добить выживших? Он всё еще идет?]
Идти? Да к черту всё!
Ту Хун ошалело утер пот со лба, развернулся на пятках и задал такого драпа, что только пятки засверкали. Через пару мгновений от него на опушке и следа не осталось.
* * *
В ту же минуту с противоположной стороны леса во все стороны брызнули тени — несостоявшиеся охотники за чужой добычей удирали во весь опор.
Участники, пришедшие ловить рыбу в мутной воде, только и выли про себя: «Мамочки, спасите! Какая жуть!»
Слава богу, они не успели зайти глубоко в чащу.
Когда паника улеглась, Лу Чуаньчуань, обхватив голову руками, судорожно закашлялся, выплевывая сажу. Оглядев обугленные стволы деревьев, он ошарашенно вытаращился:
— Я... я что, живой?!
Оглядевшись внимательнее, он понял: выжгло землю в радиусе доброго километра. Всё в пепле, кроме крошечного пятачка прямо под его ногами. Даже раскидистое дерево над его головой осталось единственным уцелевшим исполином во всей округе — зеленело себе спокойно, ни единый листик не опалился.
Прицельный удар! У этой молнии был точный наводчик!
Лу Чуаньчуань расплылся в счастливой белозубой улыбке и принялся отчаянно махать руками небу:
— Черныш! Спасибо тебе-е-е!
Облака расступились. Черный дракон встретился с ним взглядом, и в то же мгновение его огромная туша начала стремительно уменьшаться. За секунду он усох до толщины обычной палочки для еды, а величественные рога снова превратились в две смешные шишечки.
Тоненькая черная веревочка беспомощно повалилась вниз.
Первой мыслью Лу Чуаньчуаня было: он только что до смерти зазывал дракона.
— Это же... это же не моя вина, да?..
Лицо его мгновенно побледнело. Насмерть перепуганный парфюмер выглядел как провинившийся первоклашка, которого застукал за проказой сам директор школы.
Янь Шицин и Ся Чу, не сводившие глаз с неба, от увиденного одновременно затаили дыхание. Среагировав почти синхронно, они рванули к месту падения Четвёртого малыша.
Но их опередили.
Белая тень молнией прошмыгнула в воздухе — стремительно и грациозно — и подхватила падающего дракончика аккурат у самого дерна.
Ся Чу замер. Янь Шицин тоже остановился.
Ся Чу протирал глаза, не веря увиденному:
— Мне кажется, или... у этой белой змейки только что прорезались крылья?
Янь Шицин выдержал паузу, прежде чем сдержанно произнести:
— Возможно, это тоже эволюция.
Маленький черный змеёныш без сил свернулся на спине белого спутника. Он приземлялся предельно осторожно, стараясь не побеспокоить ношу. Прижавшись вплотную друг к другу, Маленькая белая змея приподнял головку и с тихой печалью ткнулся мордочкой в лобик Четвёртого.
Янь Шицин подошел ближе, помешкал и тихо сказал:
— Дай я взгляну.
Малышка немного отступила, но кончик ее хвоста продолжал трепетно обвивать тело раненого.
Осмотрев дракончика, Янь Шицин облегченно вздохнул. Хотя малыш и отключился, выражение его мордочки оставалось спокойным, без следов боли. Ранений не было, пульс и дыхание находились в норме. Всё выглядело так, будто он просто полностью выгорел от колоссальной отдачи.
— Значит... он просто выбился из сил? — уточняя, спросил Ся Чу.
— Скорее всего.
[Ха-ха, нифига себе абилка! Способность, конечно, имбовая, но одноразовая — высаживает в ноль!]
[Зато одним ударом уложил сразу четверых врагов. Оно того стоило!]
[Не скажи. Четвёртый и так был сильнейшим боевиком, он бы и без всякой эволюции их размотал. А теперь выбыл из строя. Чистый убыток!]
[А что там с крыльями у Беленькой?]
[Эволюция-то у всех разная, видать!]
Зрители в чате и Янь Шицин одновременно перевели удивленные взгляды на оставшихся троих дракончиков.
Вы же одна семья! И жареное мясо ели из одного котла!
Почему он эволюционирует, а вы только набиваете животы?!
Первый малыш лишь гордо вздернул носик: «Хмпф!»
* * *
Четвёртый малыш пришел в себя лишь сутки спустя.
С трудом разлепив веки, он первым делом потянулся к родителю:
— Папа... на ручки...
У Ся Чу от этой картины сердце растаяло в кашицу. Всё-таки приболевшие малыши — самые ласковые на свете!
Он бережно подхватил черную змейку, усадил себе на плечо и прикоснулся лбом к ее прохладной чешуе. Змейка тут же издала довольное, бархатистое «мур-р-р».
Впрочем, момент нежности длился недолго — Четвёртый быстро пришел в себя.
Его взгляд застыл на шее Ся Чу. Встретившись взором с родителем, дракончик попытался сохранить невозмутимый вид, но приглядевшись, можно было заметить... едва уловимый оттенок досады и детского отчаяния.
Ся Чу сделал вид, будто ничего не заметил, и осторожно опустил змейку на траву, переводя тему:
— Маленькая белая змея так за тебя переживала, что за весь день крошки в рот не взяла. Сходил бы, навестил его.
Внимание Четвёртого мгновенно переключилось.
Сменившись в лице, он поспешно пополз к импровизированному гнезду из сухой травы и грязи.
Маленькая белая змея лежал среди сухих стеблей. Даже во сне его бровки оставались слегка сдвинуты, словно тревога не отпускала его ни на миг.
Сердце Четвёртого болезненно сжалось. Он нежно прикоснулся лбом к её головке:
— Не бойся... Я в порядке.
Сморенная усталостью, малышка так и не проснулась, но сквозь сон, кажется, услышала его голос. Морщинка на ее лобике разгладилась, а губы пробормотали едва слышное:
— Ты... правда цел?..
Взгляд Четвёртого наполнился бесконечным теплом. Он твердо кивнул:
— Да.
Получив долгожданное обещание, Белая змейка наконец расслабилась. На ее мордочке заиграла кроткая улыбка, и она погрузилась в глубокий, спокойный сон.
* * *
Оставив в покое эту парочку страждущих влюбленных, Ся Чу и Янь Шицин повернулись к Чжао Цянь.
Будучи женщиной проницательной, та практически мгновенно уловила витавшую между мужчинами перемену. С прищуром окинув их подозрительным взглядом, она с ходу зашла с козырей:
— Вы двое... сошлись, что ли?
— Кха!..
Ся Чу поперхнулся глотком отвара и зашелся кашлем.
Несколько дней не виделись, а Сестра Чжао осталась всё той же боевой девахой. Бьет без промаха!
В отличие от засмущавшегося Ся Чу, Янь Шицин продемонстрировал потрясающий уровень наглости и невозмутимости.
— Да, — спокойно и с гордостью подтвердил он.
Чжао Цянь на мгновение опешила, а затем расплылась в широкой улыбке:
— Поздравляю!
— Благодарю, — безоружно принял поздравление Маршал.
— Сейчас на Шоу осталось двое Пришельцев и десяток участников. Думаю, после сегодняшнего погрома дураков лезть к вам поубавится. Так каков ваш дальнейший план? — спросила Чжао Цянь, недвусмысленно косясь в сторону Лу Чуаньчуаня.
Янь Шицин проследил за ее взглядом. Этот дурачок Чуаньчуань сейчас сидел на корточках в обнимку с Первым малышом и с увлечением щипал траву. Вся его фигура буквально лучилась беспросветной скукой.
Янь Шицин усмехнулся:
— У меня есть способ заставить его сдаться самому.
Чжао Цянь ошеломленно вытаращилась. Отказаться от победы, когда на кону колоссальный куш?! Этот парень что, совсем дурачок?
— Что до остальных... — Янь Шицин обернулся к Ся Чу. Получив в ответ легкий, понимающий кивок, он закончил: — Я разберусь с ними поодиночке.
— Ну что ж, раз у вас всё схвачено, не буду мозолить глаза.
Чжао Цянь отряхнула брюки от налипшей травы, лукаво подмигнула Ся Чу и с хихиканьем добавила:
— Смешаюсь с туманом, дабы не смущать молодоженов!
Ся Чу с улыбкой качнул головой, но удерживать её не стал. В конце концов, правило проекта гласило: «Победитель может быть только один». А значит, рано или поздно им всем придется сойтись в финальной схватке.
— Слушай... а с Лу Чуаньчуанем ты не слишком жестоко? — помешкав, спросил Ся Чу у Маршала. — Он ведь наивный как дитя. Если ты его снова обведешь вокруг пальца, меня же совесть сожрет.
Янь Шицин надежно кивнул:
— Не волнуйся, я знаю, что делаю.
[Сказал бы кто другой, что заставит соперника слить игру по доброй воле — не поверил бы. Но если речь о Лу Чуаньчуане... хм-м. Мне кажется, привлекать Янь Шицина тут — всё равно что пальнуть из пушки по воробьям!]
[Это точно. Чуаньчуань даже если не захочет вляпаться — сам найдет яму и с песней туда прыгнет!]
[И все-таки, Маршал, потише на поворотах, оставьте парню хоть капельку достоинства!]
Все ожидали очередной виртуозной многоходовки и коварного обмана.
Однако Янь Шицин неожиданно отбросил всякие интриги и выложил карты на стол. Подойдя к парфюмеру, он произнес без экивоков:
— Когда придет время, ты выйдешь из игры добровольно.
Лу Чуаньчуань хлопал ресницами, глядя на него с безграничной наивностью:
— А-а? Это ещё почему?
[ «Почему»? Серьезно?! Заслышав такое, нормальный человек первым делом посылает подальше!]
Янь Шицин ответил предельно прямо:
— Поможешь мне взять кубок — отдам половину призовых.
Он выдержал паузу и с едва заметной ухмылкой изогнул бровь:
— Как думаешь, каковы мои шансы на победу?
Шансы?! Да там все девяносто девять и девять в периоде!
Глаза Лу Чуаньчуаня вспыхнули азартным огнем. Он моментально выпалил:
— По рукам!
[А-а-а, так это был открытый торг!]
[Честно говоря, условие действительно шикарное!]
[Спасибо, Маршал Янь, что сберегли нашему Чуаньчуаню лицо!]