[Открыт первый раунд голосования. Каждый зритель получает по два рекомендательных билета в день и может отдать их любимым участникам. Сумма очков за популярность и баллов за задания в первых двух раундах определит дальнейшую судьбу конкурсантов: первые 150 мест проходят в следующий этап, оставшиеся 50 — выбывают.]
Черная системная строчка висела на самом верху официального сайта.
Чуть ниже пестрел список персональных трансляций.
По уровню зрительского ажиотажа первую строчку безоговорочно занимал канал «Эфир Янь Шицина» — количество нулей в его показателе популярности в сотни раз превосходило результат ближайшего преследователя. Ся Чу же поначалу плелся где-то в хвосте: наблюдать за возней с кукольными малышами желающих находилось немного. Большинство зрителей приходило на шоу ради первобытной эстетики насилия, где сильный безжалостно пожирает слабого.
Но вчера в сети внезапно завирусился один короткий ролик.
На видео крошечная деревянно-тряпичная кукольная марионетка, взвалив на плечо здоровенный тесак, с яростным напором гоняла толпу скелетов.
Первой реакцией зрителей было снисходительное: «Фу, какое убожество».
Однако дальнейшие действия кукольной марионетки заставили скептиков подавиться собственной желчью.
Рубящие удары, выпады, перекаты, пружинистые прыжки…
Каждое движение выходило безупречно выверенным и убийственно точным, вея неподдельной жаждой крови.
И при этом личико кукольной марионетки оставалось недетски суровым.
Крохотная мордашка, сплошь покрытая кривыми стежками, излучала трогательную детскую невинность. Но стоило оружию опуститься на врага, как во взгляде кукольной марионетки вспыхивала лишь несокрушимая, ледяная решимость!
«Я — бездушная кукольная марионетка, и я чертовски опасен.jpg».
Это выглядело чертовски круто!
Подобная гремучая смесь свирепости и обезоруживающей милоты мгновенно покорила сердца бесчисленных фанаток.
Но самое занятное открылось позже: срубая очередного скелета, кукольная марионетка всякий раз украдкой сжимала кулачок.
В точности как ребенок, изо всех сил строящий из себя взрослого, но ненароком выдающий детскую натуру — словно подбадривая самого себя.
В итоге зрительницы, еще секунду назад вопившие: «А-а-а, какой шикарный маленький муженек!», в следующее мгновение уже заливали чат умилением: «Божечки, сыночка, мамочка тебя обожает!», устроив форменный сеанс массового раздвоения личности.
В трансляции Ся Чу это вылилось в парадоксальный шквал комментариев:
— Хоть я и терпеть не могу Омег, но ради Сы-Сы все-таки отдам голос тебе.
— Ты вообще не человек! Сам дрыхнешь без задних ног, а ребенка на убой отправляешь! Но ради Четвертого малыша — так и быть, держи голос!
— Отец из тебя никудышный, но Четвертый тебя искренне любит. Из уважения к его чувствам тоже подкину тебе билетик.
— Скажи спасибо, Омега, и падай на колени.
Ся Чу недоуменно моргнул.
Смысл претензий от него ускользал, но вывод напрашивался сам собой.
— Кажется, мои зрители без ума от меня, — уверенно подытожил он.
Язык и комментарии могли лгать, но неумолимо растущие цифры просмотров и голосов не оставляли сомнений.
«Мамочки» Четвертого малыша в чате зашлись в беззвучном крике:
«Очнись ты наконец! Мы же прямым текстом пишем, что любим только твоего сына!»
Янь Шицин покосился на спутника. Тот увлеченно собирал полевые цветы вдоль тропы, сияя жизнелюбием и напрочь выбиваясь из общей мрачной атмосферы выживания.
Маршал подумал, что симпатия аудитории к Ся Чу вполне закономерна.
Не успела эта мысль угаснуть, как юноша, ловко сплетая разноцветные стебли, радостно возвестил:
— Сплету по веночку каждому из малышей. Пусть на головах носят!
Янь Шицин окинул взглядом пеструю мешанину лепестков и промолчал.
Насчет остальных судить трудно, но вот вчерашняя боевая кукольная марионетка подобную обновку точно не оценит.
С наступлением нового дня пришла пора браться за очередные задания, поэтому пути напарников временно разошлись. Янь Шицин отправился в Замок Призраков на разведку, а Ся Чу решил смастерить сосуд для воды.
Палатка стояла слишком далеко от ручья, бегать на водопой каждый раз выходило накладно. К тому же в замке таилась опасность: кроме Четвертого, остальных малышей Ся Чу брать с собой не планировал, а значит, нужно было оставить им запас питья в лагере.
Замысел казался безупречным: сшить мешок из древесной коры, а поверх натянуть змеиную кожу для прочности и герметичности.
Вот только сложность ручной работы он явно недооценил.
Инструменты в диких условиях оставляли желать лучшего: обточенная костяная игла и суровая нить, скрученная из сухой травы, были толстыми и неуклюжими, оставляя после себя зияющие дыры.
Корявый кусок коры покрылся кривыми стежками. Едва Ся Чу плеснул внутрь воды, как снизу тут же заструилась течь.
Упрямец наложил еще несколько заплат, но мешок тут же прохудился в другом месте.
Из многочисленных отверстий весело били фонтанчики. Сосуд сделался похож на диковинного осьминога — восемь струек, восемь ножек.
Ся Чу опустил руки.
— Папочка, возьми вот этот…
Перед ним возникла крохотная ручка, сжимавшая изящный кожаный бурдючок.
Швы на нем лежали ровно и аккуратно, а горлышко стягивалось удобной самодельной петелькой с пуговицей. Если закрыть — ни капли наружу, а открыть можно в одно движение.
Ся Чу обернулся и с изумлением уставился на зардевшегося Второго малыша.
— Твоя работа? — не поверил он своим глазам.
— Угу… — тихонько пискнул Второй, смущенно пряча взгляд. — Я просто смотрел, как делает папа, и повторял…
Ся Чу выразительно промолчал.
Выходит, у него просто руки растут не из того места.
Едва эта мысль оформилась в голове, как еще две пары крохотных ручонок протянули ему свои творения.
— Я тоже сшил! — гордо объявил Первый малыш.
Четвертый молча кивнул, подтверждая свое авторство.
Их поделки легли рядом с мешком Ся Чу. Разницы не было никакой — абсолютные копии.
Ся Чу вздохнул: значит, криворукими уродились все, кроме Второго.
— А у братика отлично получилось, — с легкой завистью признал Старшенький.
Второй малыш закрыл пылающее личико ладошками.
Среди четверых он всегда оставался самым тихим и робким, редко проявлял инициативу и лишь послушно следовал за проделками братьев. Кто бы мог подумать, что взамен бойкого нрава природа наделит его потрясающим талантом к ремеслу.
— Ха-ха-ха, эти три мешка даже сравнивать не надо, чистый Ctrl+C и Ctrl+V!
— Зато работа Второго — это прям произведение искусства на их фоне.
— Слушайте, а ведь у каждого карапуза свой конек: Первый — прирожденный дипломат и болтун, Второй — скромный тихоня с золотыми руками, Четвертый — терминатор во плоти. Про Третьего пока непонятно, но чует мое сердце, там тоже скрытый гений…
Разобравшись с водой и выменяв остатки материалов на горсть диких ягод, Ся Чу подхватил Четвертого малыша и направился выполнять задание номер три.
Квесты выдавались в Замке Призраков, а ответственным NPC оказался тот самый Бумажный человек, с которым Ся Чу беседовал накануне.
Бумажный выглядел так, словно из него вытянули последние соки. С лицом человека, которого до тошноты достала эта каторга, он вяло прошелестел:
— Всего десять поручений. Список на доске, читай сам.
Задания делились на десять уровней сложности. Первым и самым легким была ловля бродячих призраков.
Они представляли собой сгустки белесого тумана. Следовало взять у Бумажного зачарованный мешок и заталкивать туда летучую нечисть — по одному баллу за штуку.
Десятый же уровень венчало нечто зловещее. Одно название бросало в дрожь: «Приготовить ужин для Кошмарного мясника».
Звучало совершенно неаппетитно.
Ся Чу, не колеблясь ни секунды, ткнул пальцем в самый простой вариант.
* * *
Тем временем Янь Шицин поднялся сразу на второй этаж.
По условиям требовалось набрать сто очков. Мелкие поручения приносили сущие крохи, и лишь за контракт с Мясником давали ровно сотню за один присест.
Отыскав нужную дверь в конце коридора, маршал вошел на кухню и привычно оценил обстановку.
Помещение утопало в грязи и хаосе. Темно-желтые доски пола покрывала сальная пленка застарелого жира вперемешку с засохшими кровавыми потеками. У массивной разделочной колоды возвышался повар в засаленном белом кителе. Стоило двери скрипнуть, как повар злобно уставился на вошедшего.
В тяжелой руке верзила сжимал массивный тесак со щербатым лезвием — следы частой рубки крепких костей.
Сомнений не оставалось: перед ним тот самый Кошмарный мясник.
Янь Шицин скользнул взглядом по фигуре хозяина кухни, не выразив ни тени эмоций.
— Нам нужно состряпать ужин для господина, — проскрежетал толстяк. Его безволосая голова блестела от пота, а брюхо нависало над фартуком тремя жирными складками. Глядя на гостя, он плотоядно осклабился: — Хозяин обожает свежую человечину. Баранину со свининой он и на дух не переносит. Если я не подам мясо к столу вовремя, он страшно разозлится.
— Твою мать, аж мутит.
— Не зря его Кошмарным прозвали…
— Блин, там такой слой жира на полу, они что, реально людей варили?!
— Продюсеры, выходите на связь, я вам лицо начищу!
— Слышал, что шоу без цензуры и сплошной жесткач, но чтобы настолько…
— Только что из эфира с куколками пришел… Почему у них с Янь Шицином как будто две разные передачи идут?!
Мясник вытер сальные пальцы о грязный передник и оскалил гнилые желтые зубы:
— Ну так что? Пойдешь на охоту прямо сейчас или сам поделишься мясцом для рагу?
«Пойти на охоту» означало вырезать кого-то из соперников-участников.
«Поделиться мясом» — отрезать кусок от себя.
Мясник с жадным вожделением уставился на бедро Янь Шицина.
Мясо с внутренней стороны бедра — самое нежное. Интересно, согласится ли этот красавчик расстаться с правой ногой?
Янь Шицин небрежно взял с полки обвалочный нож, повертел в пальцах и положил обратно:
— Ты упомянул мясо, но забыл уточнить, сколько именно требуется.
Великан почувствовал разочарование.
Он обожал медленные, изысканные пытки. Сначала заставить жертву оттяпать себе руку, а когда дело сделано — заявить, что веса недостаточно…
По капле выдавливать из человека надежду, погружая в пучину отчаяния — вот истинное наслаждение!
Жаль, этот наглец оказался не из пугливых.
— Немного, — холодно буркнул Мясник. — С костями килограммов пятнадцать хватит.
— Вот как? — протянул Янь Шицин удивительно легким тоном и молниеносным движением перехватил запястье повара, заломив ему руку за спину.
Толстяк презрительно усмехнулся. Жалкий человечишка вздумал тягаться с ним силой?
Чистое безумие.
Однако усмешка застряла у него в глотке: исполинская туша весом под два центнера оторвалась от пола, точно ощипанный цыпленок.
Мясник запоздало осознал: дело дрянь.
Перед этим человеком он оказался абсолютно, чудовищно беспомощен!
Паника ледяной волной захлестнула его нутро.
Янь Шицин оставался невозмутимым, а голос звучал пугающе спокойно:
— Полагаю, твоей туши как раз хватит с запасом.
Тяжелый тесак каким-то неуловимым образом уже перекочевал в руку маршала. Причем по тому, как уверенно и естественно пальцы легли на рукоять, становилось ясно: этот человек привык рубить сплеча и делал это профессионально.
По лбу повара покатилась крупная капля холодного пота:
— Г-герой… Погоди, давай по-хорошему договоримся…
Янь Шицин молча припечатал великана мордой к разделочной колоде и задумчиво окинул взглядом его грудную клетку, прикидывая, откуда сподручнее начать разделку.
Мясник окончательно взвыл от ужаса.
Этот псих даже договорить не дает, сразу за нож берется!
И кто из них двоих, черт побери, здесь главный злодей?!