У малышей внезапно появился второй папа.
Первый малыш, хоть и сидел полубоком к Янь Шицину, крепко прижав к груди золотые монеты, то и дело косился в его сторону.
Трое остальных крольчат тоже отложили любимые игрушки и тихонько подобрались к старшему брату. Чтобы второй папа ничего не услышал, они переговаривались через терминалы.
Второй малыш: «Выходит, наш крёстный и есть родной папочка...»
Третий малыш: «Отлично-отлично! Проект "Сваха" скончался в зародыше, теперь нам не нужно беспокоиться о женитьбе папы!»
Первый малыш: «=. = Третий брат, ты ведь не к месту ввернул идиому?»
Четвёртый малыш: «.»
Внезапное появление второго отца стало для крольчат чувством совершенно новым и удивительно загадочным.
Любви им никогда не хватало: с самого рождения они купались в нежности Ся Чу и не знали никакой нужды. Но едва Янь Шицин стал частью их семьи, крольчата неосознанно ощутили — словно какой-то важный пазл в их жизни наконец встал на своё место.
Первый малыш подпёр щёку кулачком и мечтательно вздохнул:
— Раз у нас теперь есть новый папа, я могу спокойно выходить на улицу и подраться с той дикой кошкой по соседству!
Папа Ся Чу выглядел тонким да хрупким — малыш всерьёз опасался, что, явись кошка к ним на порог, папа с ней просто не справится. А вот новый папа производил впечатление опытного бойца. Если старшенький проиграет, всегда можно вызвать подкрепление!
Он аж слюнки распустил, представляя, как станет настоящей грозой округи.
Какая же это будет красота!
Четвёртый малыш холодно осадил его:
— Не факт. Вполне возможно, что за драку тебя теперь будет лупить не один папа, а два.
Второй малыш тоже предался грёзам:
— А я смогу делать кукол вместе с новым папой! Мы будем наряжать коллекционных марионеток...
Четвёртый малыш и ему безжалостно испортил настроение:
— Ты уверен? По нему не скажешь, что у него хватит ловкости для такой тонкой работы.
Третий малыш питал не менее радужные надежды:
— Новый папочка такой щедрый! Вдруг теперь нам разрешат есть мороженое сколько душе угодно?
Четвёртый изогнул бровь:
— А вместе с этим тебя начнут поднимать ни свет ни заря на утреннюю зарядку.
Старшенький, Второй и Третий больше не могли этого терпеть.
Сегодня они непременно всыплют этому язве-младшему!
Едва Янь Шицин переступил порог, перед его взором предстала картина: человеческий ребёнок и две крошечные тушки дружно тузили третью тушку.
Янь Шицин опешил: неужто и среди кроликов процветает дедовщина?
Он поставил тарелку с фруктами и уже собрался внушить сыну, что обижать домашних питомцев нехорошо, но не успел и глазом моргнуть, как «жертва» внезапно контратаковала. С поразительной ловкостью кролик в мгновение ока скрутил своих собратьев, а передней лапой мёртвой хваткой вцепился в руку Старшенького — аккурат в районе артерии.
Маршал онемел.
Это точно обычный кролик?!
Тем временем победоносный зверёк высокомерно оглядел побеждённых и впился холодным взглядом в Старшенького. В его круглых бусинках читалась недвусмысленная угроза.
Старшенький, скривив губы от обиды, поспешил сдаться:
— Сдаюсь, сдаюсь! Отпусти!
В следующую секунду Янь Шицину показалось, что у него начались галлюцинации.
На кроличьей мордочке явственно проступила ухмылка, полная глубочайшего презрения.
Янь Шицин потерял дар речи.
Кролик благосклонно отпустил руку Старшенького, вальяжно отмаршировал в сторону, уселся на задние лапки и, прищурившись, принялся дремать.
Настоящий повелитель!
Янь Шицин почесал затылок: отчего-то эта сцена показалась ему смутно знакомой.
— Малыш, иди сюда, поедим фрукты, — с этими словами он подхватил Старшенького с пола, усадил к себе на колени и поставил перед ним поднос. — Я не знал, что ты любишь больше всего, поэтому попросил кухарку нарезать понемногу каждого вида.
Малыш взглянул на угощение, и его глаза вспыхнули радостным блеском.
Блюдо было оформлено с изумительным изяществом: все фрукты аккуратно нарезали кусочками. Слева направо красовались яблоки с ушками из кожуры, аккуратные шарики из киви, выложенные дольками апельсиновые цветы и кружочки бананов в виде кроличьих мордочек...
Более десятка разных плодов, и каждый кусочек выглядел по-детски мило и забавно.
Старшенький пришёл в полный восторг от яблочных «кроликов».
Янь Шицин делал вид, что увлечён сборкой модели меха, а сам краем глаза бдительно наблюдал за сыном.
Сначала малыш подчистую умял все яблоки. Затем попробовал по кусочку примерно половину остального набора, но к кислому вроде апельсинов, клубники и лимонов, а также к мягко-вязким бананам и мангустинам даже не прикоснулся.
Янь Шицин мысленно сделал пометку: любит сладкие и хрустящие фрукты.
Взглянув на Ся Чу, он отметил, что тот совсем не привередлив в еде — с одинаковым аппетитом отправлял в рот любые фрукты.
Собрав достаточно наблюдений, Янь Шицин тихо выскользнул из комнаты, чтобы обсудить полученные данные со старым дворецким Баесом и дополнить свой дневник наблюдений за малышом.
Едва за ним закрылась дверь, остальные три крольчонка больше не смогли сдерживать чувств.
Второй надул губы:
— Я тоже хочу фруктов...
Третий, сгорая от зависти, пробормотал:
— И я хочу посидеть у папы на коленях...
Четвёртый с ледяным видом решительно кивнул:
— Угу.
Ему хотелось точно того же.
Ся Чу похлопал себя по сытому животику и подошёл ближе, расставив руки для объятий:
— Давайте я вас обниму, а?
Малыши переглянулись, но выражение обиды с их морд не исчезло.
— Это же совсем не то... — тихонько пролепетали они.
У Ся Чу нервно дёрнулся уголок губ. Вот уж действительно: подросли дети — забыли отца! Не успел появиться второй папа, как старый уже оказался не у дел!
— А давайте так? — Старшенький сыто вытер губы и по собственному почину превратился обратно в маленького белого кролика. Его розовый носик забавно задвигался: — Мы будем обращаться в человека по очереди. Так каждый получит свою долю папиной любви. Второй брат, теперь твой черёд!
Второй радостно пискнул и мгновенно превратился в пухленького, белокожего мальчугана.
Ся Чу уже открыл рот, чтобы остановить эту затею, но дверь в этот момент снова распахнулась.
Янь Шицин вернулся, чтобы уточнить, что малыш предпочитает: жареные куриные крылышки или наггетсы. Однако не успел он вымолвить и слова, как ребёнок вихрем подскочил к нему и с отчаянным звуком вцепился в его ногу.
Янь Шицин опешил от неожиданности: какая пылкая встреча!
Малыш вдруг смутился, его щёчки залились нежным румянцем.
— Папочка... — пропищал он голосом куда более нежным и певучим, чем прежде. — Папа, папочка... Ну обними меня, пожалуйста!
Кадык Янь Шицина судорожно дёрнулся. Разве можно было отказать такому ангелочку?
В голове его всё смешалось, и когда разум прояснился, кроха уже уютно устроилась у него на руках.
Второй ласково обвил его шею пухлыми ручонками и с глубочайшим наслаждением принялся прижиматься щекой к его щеке.
— Папа, а ты посидишь со мной и покормишь фруктами? — тихо попросил он.
Маршал едва не прослезился: да он за этого малыша жизнь готов отдать!
Он не просто крепко держал сынишку, но и лично взял тарелку, аккуратно поднося шпажкой кусочек за кусочком к ротику ребёнка.
Второй послушно тянулся за угощением, его глазки задорно щурились, а на щеках играли очаровательные ямочки.
Ся Чу, наблюдавший за этим, почувствовал укол ревности. Второй уже сто лет не ластился к нему с такой нежностью!
Янь Шицин заботливо обошёл стороной все кислые плоды, почаще насаживая на шпажку сладкую грушу.
Но...
Как ни был он пьян этой неожиданной детской лаской, его вышколенная наблюдательность взяла своё. Он подметил: вкус малыша словно бы изменился.
Хоть ребёнок и старался сдерживаться, каждый раз, раскусывая грушу, он еле заметно хмурился.
Янь Шицин на мгновение замер, а затем намеренно поднёс к его губам кусочек сочной клубники.
Малыш с радостным хапаньем отправил ягоду в рот, его щёки надулись, а сам он буквально светился от счастья.
Взгляд Янь Шицина потеплел. Следующей жертвой стал лимон.
К его изумлению, ребёнок, который ещё недавно отвергал всё кислое, даже не поморщился, с удовольствием проглотив лимонную дольку. По его сияющей мордашке было видно, что он в полном восторге.
Когда тарелка наполовину опустела, Янь Шицин снова покинул спальню. Едва дверь за ним закрылась, выражение его лица сделалось озабоченным.
«Чуть не забыл... У малыша ведь раздвоение личности», — с чувством вины прошептал он себе под нос.
Это была серьёзная проблема. Янь Шицин вспомнил, что среди его знакомых есть отличный психиатр. При первой же возможности нужно показать сынишку специалисту.
Впрочем, учитывая, что они только-только обрели друг друга, маршал решил не торопить события, подавил тревогу и отложил этот вопрос на потом.
* * *
Убедившись, что шаги за дверью затихли, Ся Чу наконец облегчённо перевёл дух.
Он принял строгий вид и предостерёг крольчат:
— Вы ведёте себя слишком неосторожно! Он быстро догадается, что вы разные люди!
Малыши недоумённо хлопнули глазами:
— Но мы же выглядим совершенно одинаково...
Ся Чу тяжело вздохнул:
— Всё равно нельзя так явно проявлять свои характеры! Если люди узнают, что вы кроличьи духи, то с радостью отдадут вас старому дворецкому Баесу, а тот приготовит из вас острую крольчатину!
Крольчата сжались от ужаса, залившись мелкой дрожью.
— То-тогда нам лучше держаться от нового папочки подальше... — испуганно пролепетал Третий.
— Папа прав. Из соображений безопасности нам пока не стоит часто с ним общаться, — с виду хладнокровно изрёк Четвёртый, хотя его голос всё же слегка дрожал.
Глядя на их побледневшие мордашки и слушая эти речи, Ся Чу почувствовал, как его строгая уверенность дала трещину.
В глазах Третьего и Четвёртого читалась такая нескрываемая тоска по папиной ласке!
Каждому из них до безумия хотелось прижаться к новому отцу.
Ся Чу заколебался, но в итоге уступил:
— Ладно... Пусть будет ещё один раз. Только больше никаких спонтанных превращений!
Третий, сладко зевнув, покрутил головой:
— А мне и не обязательно становиться человеком.
Превращения отнимают столько сил... Быть кроликом ничуть не хуже — можно точно так же греться у папы на ручках.
Четвёртому тоже следовало бы отказаться, но глубокая заветная мечта не позволяла с легкостью отвергнуть этот шанс. Помявшись, он тихо переспросил:
— Правда можно?..
Ся Чу уверенно кивнул:
— Конечно! Судя по всему, он пока ничего не заподозрил.
* * *
Минут через пятнадцать Янь Шицин вернулся, держа в руках поднос с аппетитно пахнущими жареными крылышками и наггетсами. На этот раз он с порога впился взглядом в малыша, оценивая его состояние.
И с первого же мгновения понял: перед ним снова сменившаяся личность.
На сей раз её черты проступили слишком ярко.
При его появлении ребёнок не бросился навстречу, а лишь смерил его сдержанным взглядом и чинно кивнул с видом исполненного достоинства аристократа.
Янь Шицин хмыкнул: кажется, ему удалось уловить закономерность.
Четыре личности точно соответствовали четырём куклам соревнований! Вот этот, судя по не по годам суровому поведению, явно был Четвёртым.
— Будешь курочку? — Янь Шицин уже с абсолютным спокойствием воспринимал происходящее и слегка приподнял тарелку. — Хочешь посидеть у меня на руках?
Кончики ушей Четвёртого моментально вспыхнули кумачом:
— Н-нет... Не нужно.
Янь Шицин поддел его:
— И кормить с ложечки тоже не надо?
— Ни за что! — с категоричной строгостью отверг предложение малыш.
Он забрался на диван рядом с Янь Шицином и, сцапав белого крольчонка, без церемоний впихнул его новому папе прямо в руки:
— Лучше его покорми.
Третий в обличье кролика аж замер от счастья: вот это подарок судьбы!
Янь Шицин удивлённо приподнял бровь: кормить кролика?
Ну, почему бы и нет.
Он между делом погладил пушистый кроличий хвостик. Зверёк сладостно затрепетал от удовольствия и с чистой совестью развалился у него на коленях, превратившись в пушистый блинчик.
«Ну и лентяй», — с улыбкой подумал маршал.