Надвигался вечер. Старшенький прибежал в глубоком смятении и, едва завидев Ся Чу, разразился горькими слезами.
Грязь и слезы перемешались на его мордашке, превратив малыша в растерянного уличного котёнка. Утирая лицо кулачком, он беспрестанно всхлипывал:
— Ы-ы-ы, папа...
Видя сына в таком отчаянии, Ся Чу и сам невольно ёкнул сердцем. Отложив продукты, он в три шага очутился рядом. Подойдя к ребенку, Ся Чу взял себя в руки и с внешним олимпийским спокойствием смахнул слезинки с его щек:
— Не паникуй. Вдохни и расскажи толком, что стряслось.
Старшенький уткнулся носом ему в колени и огласил воздух громким рёвом:
— Папа, бумажный человечек... Сяо Чжи в беде! Скорее, спаси его, а-а-а!
У Ся Чу дрогнуло веко, а сердце ухнуло куда-то вниз.
Подхватив сына одной рукой, он стремительно рванул в сторону, куда указывал пальчик малыша.
Несмотря на то что он нес на руках ребенка, скорость нисколько не упала. В его размеренном, чеканном шаге проскальзывала легкая паника:
— Давай по порядку: как именно это произошло?
Малыш, обняв отца за шею, висел у него на груди и бегающе постреливал глазками.
— Ну... это... всё вышло так внезапно... — замялся он.
Ся Чу чуть замедлил шаг и прищурился.
Он и раньше подозревал, что мелюзга у него за спиной замышляет какую-то проказу, а эдакое неловкое замешательство Старшенького лишь окончательно подкрепило эти догадки.
Малыш не видел выражения лица отца, но нутром почувствовал неладное.
Зрители в чате прямого эфира, поседевшие от осведомленности о злом замысле, дружно затаили дыхание вместе с ним.
К счастью, Старшенького внезапно осенило — в памяти всплыли кадры из недавно увиденного мультфильма:
— Мы наткнулись на племя каннибалов! Сяо Чжи остался позади, чтобы прикрыть меня, и они его сцапали! Ы-ы-ы!
— Каннибалов? — переспросил Ся Чу.
Подозрения в его душе ничуть не улеглись.
Однако, не сбавляя темпа, он уже прибежал к той самой гряде прибрежных скал, о которой говорил сын.
Высокие, чернеющие на фоне заката утесы высились перед ним зловещим изрезанным лабиринтом. В сгущающихся сумерках этот каменный лес выглядел жутко и чужеродно.
— Спа... спасите... меня...
Из глубокой тени меж валунами донесся едва слышный, загробный зов о помощи.
Этот едва различимый стон придавал и без того мрачным скалам еще более зловещий флёр.
Но Ся Чу мгновенно узнал голос бумажного человечка!
Бедняга звучал донельзя истощенно!
В одно мгновение все сомнения и подозрения вылетели у Ся Чу из головы. Он успел лишь на бегу опустить Старшенького на песок, строго бросив: «Никуда не уходи!», и без колебаний ринулся в тьму каменного лабиринта.
* * *
На другом конце каменного леса бумажный человечек с совершенно каменным лицом отстраненно выводил немощные мольбы о спасении.
Именно этот финт Янь Шицин называл «ключевой фазой» всего плана.
Ему предстояло сыграть жертву.
Откровенно говоря, собственной актерской игры бумажному человечку не хватило бы даже на то, чтобы провести ребенка, поэтому перед началом операции Янь Шицин провел с ним несколько жестоких репетиций. Только благодаря этому навыки блефа у малыша Сяо Чжи совершили невероятный скачок.
Как только Ся Чу вбежал в скалы, на этой стороне раздался шорох.
Янь Шицин мгновенно выпрямил спину, а на руке, сжимавшей букет, вздулись вены.
Однако...
Прошло пять минут, а Ся Чу всё не появлялся.
Спина и ладони Янь Шицина покрылись липким потом. От волнения он едва держался на ногах.
Прошло десять минут. Ся Чу всё еще не было.
Нервное напряжение Маршала Яня постепенно сменилось недоумением. Он с тревогой вглядывался в глубь Леса Причудливых Скал, переминаясь с затекшей ноги на ногу.
Прошло пятнадцать минут.
Янь Шицин сунул букет бумажному человечку:
— Я сам пойду проверю.
Бумажный человечек проводил его взглядом. Прошло немало времени, прежде чем из глубины скал донесся удивленный голос Ся Чу. Похоже, они всё-таки пересеклись.
* * *
Когда Янь Шицин настиг Ся Чу, тот уже в третий раз проходил мимо одного и того же причудливого валуна, метаясь как слепой котенок.
Янь Шицин мысленно цокнул языком: просчитался.
Кто бы мог подумать, что топография этого Леса Причудливых Скал окажется настолько замысловатой, что Ся Чу умудрится здесь заблудиться?
Завидев его, Ся Чу несказанно удивился:
— Ты как здесь оказался?
Янь Шицин запнулся на мгновение, прежде чем невозмутимо отозваться:
— Пришел спасать людей.
Ся Чу изогнул бровь.
Не успел он никак отреагировать, как Янь Шицин уже подхватил его за запястье и потянул к выходу:
— Как бы то ни было, сначала я выведу тебя отсюда.
Вопреки ожиданиям, Ся Чу не стал сопротивляться и послушно пошел за ним.
Они миновали очередную огромную глыбу. Рука Ся Чу слегка шевельнулась, соскользнула ниже и вместо того, чтобы позволить держать себя за запястье, переплела свои пальцы с пальцами Янь Шицина.
Внезапный замóк из десяти пальцев.
Ощутив ладонью мягкое, живое тепло, Янь Шицин на мгновение опешил.
В голосе Ся Чу зазвучала мягкая, лукавая смешинка:
— Эй, Янь Шицин...
Янь Шицин отозвался невпопад:
— А?
— Ты ведь замышляешь устроить мне сюрприз, да?
Янь Шицин резко обернулся.
Мягкий свет звезд и луны озарял черты Ся Чу, подчеркивая ликующую уверенность в его глазах.
Готовое сорваться с губ отпирательство застряло у Маршала в горле.
— Да, — признался он.
Уголки губ Ся Чу поползли вверх в довольной, торжествующей улыбке. А затем он просто зажмурился.
— Раз так, я закрываю глаза. Когда всё приготовишь — позовешь, — тихо и ласково проговорил он.
В груди Янь Шицина разлилась густая сладость.
Всё его сумбурное волнение, все страхи и опасения мгновенно растаяли перед этой трогательной покорностью. Они рассыпались на тысячи искрящихся осколков, устроили в его сердце настоящий звездопад.
Приложив немного усилий, Янь Шицин крепче сжал его ладонь и сиплым, хрипловатым от нахлынувших чувств голосом велел:
— Держись за меня крепче.
Ся Чу на мгновение изумился, но тут же расслабился и послушно обнял его за талию.
Янь Шицин замер на секунду.
Ся Чу не открывал глаз, но его ресницы едва заметно трепетали:
— Ну... так надежнее.
Кому именно предназначалось это оправдание, оставалось загадкой.
* * *
Выбравшись из Леса Причудливых Скал, Янь Шицин разомкнул объятия и прошептал ему на ухо:
— Подожди секунду.
Ся Чу честно остался стоять на месте с зажмуренными глазами.
— Готово.
Он распахнул глаза.
Перед ним красовался скромный букетик нежно-белых цветов. В нем не было глянцевого изящества покупных композиций, но среди сочной зелени трав каждый бутон дышал безудержной буйной свежестью дикой природы.
Они пышно и дерзко соперничали друг с другом в своей незамысловатой красоте.
Ся Чу вскинул бровь и прямо в сердцевине букета обнаружил кольцо.
Его украшала жемчужина, а тонкий ободок был сработан из какого-то неизвестного сплава — на стыке металла все еще ощущалась грубоватая ручная отделка.
Янь Шицин, держа кольцо, опустился на одно колено. Его взор был глубоким, предельно сосредоточенным:
— Сяо Чу, ты выйдешь за меня?
Ся Чу сперва хотел отпустить какую-нибудь подколку.
Случай был редкий: подразнить его в такой момент казалось ужасно заманчивой идеей. К тому же, этот пёс сам виноват — решил поиграть с ним в прятки, да еще и до смерти перепугал бумажным человечком!
Но, опустив взгляд, Ся Чу встретил глаза Янь Шицина.
За безграничной серьезностью в них таилось едва уловимое, еле заметное робкое дрожание — страх и нешуточный трепет.
Пусть они давно уже признались друг другу в чувствах, в эту секунду он всё равно переживал как мальчишка.
И Ся Чу не сдержался. Ему стало жаль мучить его.
Он решительно и радостно кивнул, протягивая руку:
— С удовольствием!
Кольцо гладко соскользнуло на безымянный палец левой руки. Размер подошел идеально, словно вылитый.
Ся Чу оглядел украшение и лукаво взглянул на маршала: «Сам делал?»
Янь Шицин ответил прямым спокойным взглядом: «Естественно».
Надев кольцо, Янь Шицин наконец разрешил себе выдохнуть и позволил Ся Чу осмотреть обстановку вокруг.
Многие странности последних дней мгновенно обрели смысл. К примеру, Ся Чу постоянно натыкался на резные кокосовые скорлупки — оказывается, из них смастерили фонарики.
Десятки кокосовых фонариков усыпали песчаный берег, вычерчивая широкую светящуюся аллею. На ветвях деревьев и валунах по обе стороны дороги тоже покоились кокосовые светильники, отбрасывавшие мягкие, теплые блики в темноту ночи.
С крон деревьев свисали длинные гирлянды из морских раковин. Стоило набежать ветерку, как они озывались переливчатым хрустальным перезвоном.
Янь Шицин тихо свистнул.
Заранее припасенные цветочные лепестки кружевным салютом посыпались сверху, падая Ся Чу на волосы, на переносицу, на плечи.
А из глубины острова раздался ритмичный стук: кто-то отбивал такт на самодельной перкуссии из ракушек, панцирей крабов и крупных моллюсков. Мелодия казалась смутно знакомой... Напоминала «Свадебный марш».
Ся Чу внезапно почувствовал неладное и прищурился:
— Сдается мне, это смахивает на свадьбу...
Янь Шицин ответил с невозмутимым бесстыдством:
— Это и есть свадьба.
Ся Чу ненадолго онемел:
— Чья?
— Наша.
— То есть твое предложение означает, что едва я скажу «да», мы тут же играем свадьбу?
Янь Шицин сдержанно блеснул гордостью:
— Само собой.
* «Чтобы ты не передумал»*.
И Ся Чу прямо сейчас начал ожесточенно жалеть о том, что слишком легко дался.
Особенно остро это сожаление вспыхнуло, когда он заметил, что на пляже собралась не только их маленькая семья, но и целая толпа участников проекта.
— Папа, папа! Мы — цветочные пажи! — со смехом прибежал Старшенький, сияя от счастья.
Ся Чу слегка ужалил его за щеку — в наказание за давешнее вранье, — но от роли пажей детей отстранять не стал.
И вот перед взорами собравшихся предстала картина:
Янь Шицин крепко держал Ся Чу за руку, неторопливо шагая по освещенной фонарями аллее. За ними след в след ступали четыре карапуза, белая змейка и бумажный человечек, сопровождающие их к заветному финишу.
Пусть Янь Шицин выложился на максимум, условия необитаемого острова накладывали свои ограничения: торжество вышло скромным.
Здесь не было симфонического оркестра, не было священника и величественного собора, не было роскошных смокингов.
И все же...
Когда зрители и участники увидели, как они идут рука об руку, у многих на глаза невольно навернулись слезы.
[Хнык-хнык, у меня такое чувство, будто я досмотрела любимый сериал до самого финала...]
[Пара, за которую я болела всей душой, наконец-то вместе!]
[Поздравляем с днем свадьбы! Желаю вам бесконечного счастья. Даже когда эфир закончится и мы вас больше не увидим, живите долго и счастливо!]
[Совет да любовь! Поскорее обзаведитесь малышами!]
[Какая идеальная концовка, я плачу... Эх, вот бы время остановилось прямо сейчас!]
Чат на мгновение затих.
Когда история их любимой пары подошла к столь прекрасному завершению, зрители осознали: время прощания с малышами неумолимо настало.
Хотя они долго готовили себя к этому моменту, все равно в груди тяжелым комом застряла светлая грусть, от которой становилось трудно дышать.
— Поздравляем! Поздравляем!
— Вы потрясающе подходите друг другу! Счастья вам!
Участники шоу в эту минуту совершенно забыли о том, что являются соперниками. Они от чистого сердца аплодировали новобрачным, искренне радуясь за них.
— Молодожены, горько!
— Поцелуйтесь! Поцелуйтесь!
Печальная атмосфера в чате моментально разрядилась. Зрители вытирали слезы и со смехом строчили сообщения:
[Горько! Ну же, не стесняйтесь!]
Янь Шицин опустил взгляд, безмолвно вопрошая: «Поцелуем?»
Ся Чу задумчиво прищурился и гордо вскинул подбородок: «Если ты не струсишь, то и я не против».
Янь Шицин усмехнулся, наклонился и накрыл его губы своими.
Вокруг тут же грянул оглушительный одобрительный хохот и шквал поздравлений.
В этом опьяняющем, головокружительном блаженстве к Ся Чу почему-то вдруг вернулась капелька здравомыслия.
Ему отчего-то показалось, что эта свадьба проходит... слишком уж гладко.
Впрочем, наверное, он просто накручивает себя?
Не успела эта мысль оформиться, как земля под ногами резко содрогнулась. Прогремела серия оглушительных взрывов, и небосвод озарился яркими всполохами каскадного «салюта».
Сердце Ся Чу подпрыгнуло. Вырвавшись из дурманящего поцелуя, он уставился на горизонт.
Взрывчатка! Заранее закупленные бомбы были зарыты аккурат под зрительскими трибунами!
Стоило фитилю догореть, как все наблюдавшие за церемонией участники вместе с салютом взлетели на воздух.
— Сука! Янь Шицин, твою мать, е**ть тебя в рот!..
Игроки один за другим превращались в яркие столбы белого света, знаменующие дисквалификацию.
Ся Чу застыл с открытым ртом, не веря своим глазам.
Янь Шицин снова заслонил собой свет, моментально сократив разорванную дистанцию. Его зубы слегка прикусили уголок губ Ся Чу, и он недовольно прошептал:
— Ты отвлекаешься.
Нет, ну они же только что взорвались!..
Ся Чу попытался что-то возразить, но Янь Шицин разжал зубы и вихрем ворвался в его рот, разворачивая властное, ничем не сдерживаемое наступление.
Ся Чу мгновенно сдал все позиции. Ему оставалось лишь беспомощно замычать, окончательно теряя контроль.
За секунду до того, как его разум окончательно потонул в омуте страсти, у Ся Чу мелькнула лишь одна-единственная мысль: Мда... Военный маршал есть военный маршал. Воевать он умеет как никто другой...
* * *
Примечание автора:
Ся Чу (выражаясь поэтично): «Янь Шицин действительно набил руку в военном деле...»
Ся Чу (без купюр): «Этот хрен все свои трактаты по военной стратегии читал исключительно нижней головой!»