Ся Чу возвращался в лагерь с небывалыми почестями. В буквальном смысле — его несли. Как единственный и безусловно самый монументальный трофей охотничьего отряда.
Чжао Цянь, только разводившая костёр, при виде этой процессии застыла с хворостом в руках, напрочь забыв, о чём собиралась сказать.
— Какой же он огромный... и какой милый! — прошептала она, глядя на гигантского белого кролика сияющими глазами.
Ся Чу гордо вздёрнул подбородок:
«Фырк! Вот именно! Это только Янь Шицин с порога заявил, что я толстый. У нормальных людей первая реакция — умиление!»
Участники шоу, особенно девушки, тут же обступили пушистого гиганта. Каждой хотелось погладить эту белоснежную тушку — ну кто в здравом уме откажется потискать такой огромный круглый комок меха? К тому же охотники сразу пояснили: кролик — не добыча, а питомец для малышей. А раз есть его никто не собирается, почему бы не воспользоваться моментом?
Ся Чю мгновенно оказался в плотном кольце женского внимания. Вот только местные воительницы нежными девами не были ни разу — мускулатуре некоторых из них позавидовал бы любой атлет. Соответственно, и поглаживания их по мягкой макушке отличались особой «нежностью»: Ся Чу казалось, будто его лупят, словно боксёрскую грушу.
«Хнык... Т. Т»
В чате прямого эфира царил полный восторг:
【О-о-о, какой милаха! QAQ】
【Вот это мех! Слушайте, а чем его кормят? На улице этакая пылища, а шубка блестит, как у сказочного зверя! Я своему псу каждый день дорогие витамины в корм подмешиваю, а после мытья всё равно колтуны!】
【И не говори. У меня на голове волос меньше, чем у этого кролика по всему телу, завидую! QAQ】
Участники искренне радовались, и лишь Первый малыш со Вторым малышом смотрели на связанного отца с полнейшим оцепенением.
— Как же так... — пролепетал Первый малыш, у которого даже губы задрожали.
Четвёртый подошёл к братьям и с отстранённым видом присел рядом:
— История долгая. Но вы не паникуйте, сразу его никто не съест. Дождёмся темноты и тихонько развяжем.
В этот момент Янь Шицин подвёл гигантского кролика прямо к ним.
Трое малышей одновременно задрали головы, уставившись на родителя весьма двояким взглядом.
Янь Шицин, купаясь в лучах славы и выслушивая похвалы товарищей, пребывал в прекрасном расположении духа. На его лице играла белозубая улыбка:
— Кролик попался упитанный, шерсть шёлковая. Слишком хорош, чтобы пускать его на мясо, так что будет вам питомцем. А по ночам сможет служить мягким пуфиком.
Взгляды Старшенького и Второго в ту же секунду сменились на ужас.
В последнее время папа ел за троих, из-за чего до смерти ненавидел две вещи: когда его называли толстым и когда сравнивали с плюшевой игрушкой.
А папочка сейчас не просто ступил на минное поле — он отмочил на нём лихой чечёточный каскад! Взлетит же всё на воздух!
Заметив, как взгляд отца-кролика наливается опасной яростью, братья кинулись вперёд, загораживая тушку пушистика своими телами:
— Па... то есть кролик вообще не толстый! Папочка, не выдумывай глупостей!
Услышав это, Янь Шицин не удержался от смешка и бесцеремонно потормошил упитанное кроличье брюшко. Мягкое, упругое — загляденье.
— И это, по-вашему, не толстый? — сомневаясь в собственных глазах, поддел он, абсолютно лишённый инстинкта самосохранения.
Малыши даже не успели заткнуть ему рот. Первый малыш в отчаянии закрыл лицо ладонями.
«Всё, папочку уже ничего не спасёт...»
— Кстати, а где Ся Чу? — Чжао Цянь, обойдя лагерь, наконец набрела на Четвёртого и огляделась по сторонам. — И где тот кактус? Вы же вроде вместе уходили?
Малыши и гигантский кролик разом вскинули головы и в упор уставились на Чжао Цянь.
Улыбка мгновенно сошла с лица Янь Шицина. Взгляд его потемнел:
— Ся Чу не вернулся?
— Угу, — почесала затылок Чжао Цянь. — Он сказал, что осмотрится поблизости и скоро придёт.
Сначала её отвлёк милейший кролик, но, остыв, она сообразила: верблюд, на котором уехал Ся Чу, давно на месте, а самого парня нигде нет.
Вся тяжесть ситуации пала на плечи Четвёртого.
Зрачки Четвёртого сузились. Он из последних сил сдержал порыв оглянуться на кролика за спиной. Враньё никогда не было его сильной стороной! Что делать?!
— Папа... то есть Ся Чю сказал, что хочет ещё прогуляться с Третьим братом, — постарался выговорить он как можно ровнее.
Но стоило ему упомянуть Третьего, как сам Четвёртый и кролик позади него одновременно окаменели.
Постойте-ка... А где Третий?!
Похоже, они благополучно забыли о его существовании...
Лицо Четвёртого исказила лёгкая паника, но ему оставалось лишь мысленно молиться, чтобы с Третьим всё было в порядке.
Янь Шицин подозрительно прищурился, не спуская с него глаз. Ребёнок явно что-то недоговаривал.
— Дело дрянь. Скоро стемнеет, а их всё нет. Вдруг что-то случилось? — обеспокоенно произнесла Чжао Цянь, глядя на темнеющий горизонт.
При слове «случилось» Янь Шицин весь подобрался, а его взгляд стал холодным, словно затянутый льдом омут.
В спину Старшенького прилетел ощутимый пинок. Кроличья лапа, кто же ещё.
Старшенький с тоской в голосе выдавил:
— Папа перед уходом говорил, что задержится. Он просил не волноваться.
Второй и Четвёртый молча и синхронно закивали.
Даже сам Старшенький понимал, насколько шито белыми нитками это объяснение. Но что ему оставалось? Настоящий папа сидит прямо за спиной, а братья лгать умеют ещё хуже.
Чжао Цянь слегка расслабилась, услышав это. Но Янь Шицин оставался натянут как струна. Он слишком хорошо помнил то липкое чувство беспомощности, когда Ся Чю грозила опасность. Пусть потом и выяснилось, что то было недоразумением, доводить до подобного отчаяния он больше не намеревался.
С резким, жестким движением маршал поднялся на ноги:
— Я иду на поиски.
В спину Старшенького снова прилетел пинок. Но на этот раз он даже не успел открыть рот.
— Погоди! — остановила маршала Чжао Цянь.
Старшенький едва не разрыдался от облегчения и активно закивал.
Чжао Цянь продолжила:
— Возьми с собой волчью стаю, так искать будет намного проще.
Старшенький обомлел.
Янь Шицин на секунду задумался, нашёл идею разумной и кивнул.
Ся Чю за спиной верблюда отчаялся и зажмурился.
«Ладно... пусть стая уходит. Зато лагерь опустеет, и я смогу тихонько сбежать».
Едва он взял себя в руки, как перед самым выходом поисковый отряд неожиданно начал разрастаться до немыслимых масштабов.
— Мы с вами!
— Точно! Ся Чю — наш товарищ, если он в беде, мы не можем сидеть сложа руки!
Мало того, даже люди Шрама изъявили желание присоединиться.
— В такое время не вернуться — верный признак беды. Одному искать трудно, а мы с радостью поможем, — заявили они.
Янь Шицин похлопал Шрама по плечу, тронутый до глубины души. Кто бы мог подумать, что всего за сутки совместной жизни они так сплотятся? Всё-таки общий труд — лучший способ завязать крепкую дружбу.
— Пусть девушки и малыши остаются охранять лагерь, а все остальные вместе со стаей отправляются на поиски.
— Управимся быстро, как раз успеем к ужину!
— Ещё бы! Ведь если его не будет, ужин всё равно никто не пригото... ммм-пф-пф!
Последнему добровольцу, случайно ляпнувшему правду, немедленно заткнули рот. Спутники безжалостно уволокли его в сторону, а Шрам суховато выдавил:
— Ха-ха-ха, ну, погнали!
Ся Чю про себя возмущённо фыркнул:
«Гм! Я всё слышал! Вы заботитесь только о моей стряпне!»
Глядя во все свои красные кроличьи глаза на то, как участники организованно разбиваются на десяток отрядов и зажигают факелы — будто намереваясь перерыть всю пустыню вверх дном, — Ся Чю почувствовал тяжесть на душе.
Вот уж воистину: одна маленькая ложь влечёт за собой лавину новых.
Кто ж знал, что его минутное капризное желание обернётся такой грандиозной спасательной операцией? QAQ.
— Чем меньше народу останется в лагере, тем лучше. Как только они уйдут, я тебя развяжу, папа, — шепнул Старшенький.
Оставалось только ждать. Ся Чю обречённо вздохнул.
* * *
Возглавил поисковую группу сам Янь Шицин, а его главным штурманом выступил вожак стаи, которому Ся Чю ранее дал кличку Эр'я — за гибрид повадок хаски и сурового нрава.
Едва выбравшись за периметр, Эр'я ткнулся носом в песчаный грунт и принялся увлечённо обнюхивать всё подряд.
Зрители в чате изощрялись в иронии:
【Следопытный пёс... ой, то есть следопытный волк, серьёзно?】
【Хоть ты повадками и вылитый хаски, но по природе-то волк! Ты вообще помнишь, кто ты такой?!】
【Слушайте, а Ся Чю правда в беду попал? Кто-нибудь заглядывал на его трансляцию?】
【Заглядывали. Всё по-прежнему: сплошной баг.】
Обычно, если участник выбывает, эфир автоматически отключается. Если же он жив, пусть даже в опасности, камера должна показывать происходящее. Но у Ся Чю трансляция сначала просто потемнела — сработала система защиты приватности, — а затем пошла сплошная рябь из пикселей и мозаики.
Нечто совершенно невиданное.
【Есть две логичные версии. Первая: Ся Чю находится в «неподобающем виде». Проще говоря, парень уже несколько часов бегает голышом.】
【Бред какой-то.】
【Вот именно, тут даже помыться негде, с чего бы ему рассекать без одежды так долго?】
【Тогда остаётся вторая версия: его заживо проглотил тот гигантский кролик! А поскольку трансляция не может показывать внутренности монстра, экран забило мозаикой.】
【Ещё бредвее!】
【Даже если не спорить о том, способен ли кролик проглотить взрослого человека целиком... Прошло уже несколько часов! Неужели его до сих пор не переварили и он не выбыл? Разве это логично?】
【По сравнению с безумной второй версией первая выглядит куда правдоподобнее. Может, он и впрямь бегает голышом?】
Разумеется, ни о каком беге без одежды речи не шло!
Как только бдительность оставшихся ослабла, верблюжата-малыши ловко распутали путы на лапах отца. Белый кролик одним махом взмыл в воздух и легко перемахнул через песчаную насыпь, возведённую игроками.
Дежурные уже порывались кинуться в погоню, но пути им преградили малыши.
Признанный мастер невинного обмана выжал из себя самую трогательную и печальную мимику:
— Не надо за ним гнаться... Давайте считать, что мы отпустили его на волю — ради того, чтобы помолиться за благополучие папы и Третьего братика.
При упоминании пропавших Ся Чю и Третьего сердце Чжао Цянь сострадательно сжалось. Погладив Старшенького по голове, она вздохнула:
— Что ж... пускай.
Вот только то, с какой лёгкостью кролик маханул через ограду, отпечаталось в её памяти тревожным звоночком.
Сжав кулаки, Чжао Цянь решительно произнесла:
— Экой высоты недостаточно! Дикие звери всё ещё могут перепрыгнуть стену. Срочно надстроим ещё полтора метра!
Пьющий в этот момент воду Старшенький:
— Пфу-у-у!
Ся Чю далеко уходить не стал — просто вильнул за ближайший бархан, убедился, что чужие глаза на него не смотрят, и принял человеческий облик.
Первым делом он пощупал сзади — хвоста нет. Оглядел руки и ноги — всё вполне человеческое.
Ся Чю с облегчением перевёл дух.
* * *
— Я вернулся-а-а! — раскатился его весёлый голос ещё до того, как он сам показался из-за стены.
Верблюды вскинули головы и впали в тихий ужас.
О небеса!
Папа забыл убрать кроличьи уши!
В пустыне не водилось ни зеркал, ни гладкой озёрной воды. Ся Чю, проверяя себя, убедился в отсутствии хвоста и нормальности конечностей, а вот про уши, торчащие прямо к небу, даже не подумал!
А между тем участники, услышав знакомый голос, уже начали поворачиваться.
Катастрофа казалась неизбежной.
Но в следующее мгновение три верблюда с диким гиканьем рванули навстречу, вздымая тучи песка. Участники наглотались пыли, зажмурились от песчинок в глазах и принялись отчаянно кашлять, махая руками.
Когда пыль улеглась, перед ними открылась милая картина: три верблюда кротко уселись прямо у края ограждения.
Причём под их брюхами что-то подозрительно бугрилось, будто они накрыли собой нечто объёмное.
Чжао Цянь прищурилась:
— А что это у вас там?
Малыши расплылись в самых добродушных и невинных улыбках:
— Ничего-о-о!
Не знаешь, что делать — включай милоту. Эту мудрость они усвоили на отлично. К тому же у верблюдов уголки губ от природы изогнуты вверх, так что при малейшей улыбке они выглядели невероятно трогательно.
Чжао Цянь с улыбкой покачала головой, ласково бросила «не балуйтесь» и вернулась к своим делам.
Малыши выдохнули.
Едва взрослые отвернулись, верблюжата сплотились в плотный треугольник, укрыв Ся Чю в самом центре от посторонних глаз.
Старшенький прошептал:
— Папа, у тебя уши наружу!
Ся Чю потрогал макушку и изменился в лице.
Зажмурившись, он попытался сосредоточить внутренние силы и заставить тело повиноваться.
Прошло несколько секунд.
Ся Чю открыл глаза — уши никуда не делись.
Второй малыш глуповато хлопал глазами:
— Пап... они всё ещё там.
Похоже, все усилия ушли в пустоту.
Вот только сам Ся Чю выглядел куда более ошарашенным и растерянным, чем его отпрыск:
— Кажется... я не могу превратить их обратно.
* * *