И всё же он был ослепительно красив. За три года со щёк сошла детская пухлость, открыв безупречные точёные черты. Белоснежная кожа, аристократическая стать — всё в его облике говорило о холёности и былой роскоши, создавая разительный контраст с мрачным хаосом окружающего леса.
В глазах Янь Шицина этот образ запечатлелся ослепительно-белой вспышкой.
Ся Чу же, напротив, был охвачен ужасом.
Мужчина перед ним был высок, с короткой армейской стрижкой, смуглой кожей и резкими, будто высеченными из камня чертами лица. Но главное — от него исходила сокрушительная, первобытная мощь. Простая одежда скрывала рельефную мускулатуру, но не могла спрятать выправку — несгибаемую, как вековая сосна.
Перед ним стоял самый опасный, смертоносный хищник.
В голове Ся Чу взвыла тревога. Первый малыш и Четвёртый малыш попытались высунуться и поглазеть, но Ся Чу мгновенно затолкал их обратно за пазуху.
Янь Шицин на миг замешкался, но быстро отвёл взгляд, спрятав все эмоции.
Он не мог позволить себе выдать их знакомство прямо перед объективами летающих камер.
Проследив за взглядом Ся Чу, Янь Шицин посмотрел на двух дьявольских кроликов в своей руке. Подумав, он совершенно превратно всё понял:
— Хочешь есть?
Ся Чу побледнел ещё сильнее:
— Нет-нет-нет, не надо!
Янь Шицин решил, что тот просто стесняется, и направился к каменному укрытию, чтобы положить добычу рядом.
Его шаг был твёрдым и чеканным, полным леденящей солдатской решимости. Лицо Ся Чу стало белее мела, а кончики пальцев, лежащие на камне, мелко задрожали.
«Он боится? Почему?»
Янь Шицин замер.
Поразмыслив, он вспомнил, что они виделись лишь однажды, три года назад. После той ночи Янь Шицин безуспешно пытался его отыскать. Значит, страх родом из той встречи?
Неужели... он тогда опростоволосился? Был недостаточно хорош в постели?
Взгляд маршала помрачнел.
В трансляции Янь Шицина чат изначально захлестнул шквал сочувствия к Ся Чу:
【Какой красивый Омега!】
【Красота ему не поможет, маршал Янь сейчас просто вышвырнет его вон.】
【Маршал, будьте хоть чуточку помягче! Кожа же нежнейшая, разобьёте — жалко будет!】
【Да вы посмотрите на нашего муженька, разве он похож на джентльмена, щадящего нежные цветочки? ╮(╯╰)╭】
【Считаю до трёх! Все готовы смотреть на уничтожение прекрасного бутона?】
Но в следующую секунду зрители с изумлением увидели, как холодный, не знающий жалости маршал Янь сам, по собственной воле, подносит свою добычу.
Чат взорвался вопросительными знаками:
【Эй, кто там кричал, что маршал не умеет беречь хрупких созданий?! Выходи на суд!】
【Он... он сам отдал добычу?!】
【Не спешите радоваться, может, маршал просто сжалился над слабым Омегой и решил помочь?】
【Бред собачий! Как курсант военной академии заявляю: делёжка добычи у Альф означает ровно одно — ухаживание!】
Ухаживание?!
С точки зрения вторичных полов Альфа и Омега идеально подходили друг другу, но представить в этой роли самого Янь Шицина казалось абсолютным безумием.
Заметив неподдельный ужас Ся Чу, Янь Шицин остановился в трёх метрах, отвязал одного из дьявольских кроликов и опустил на землю. Помня о бесчисленных невидимых взглядах, направленных на них через камеры, маршал не стал задерживаться: коротко кивнул и зашагал к своей палатке.
Лишь когда шаги стихли вдали, Ся Чу перевёл дух.
Улучив момент, Первый малыш высунул голову из-за края плиты:
— Папа, а кто это был?
Ся Чу покачал головой:
— Понятия не имею.
Он и впрямь не узнал Янь Шицина — просто нутром почуял смертельную угрозу.
Глазастый Четвёртый малыш заметил лежащую на земле тушку и тоже заметно побледнел.
— Кролик, — коротко обронил он.
Малыш изо всех сил старался казаться невозмутимым, но ему было всего три года. Опустив взгляд, Ся Чу увидел, что крошечные ручки судорожно вцепились в его рукав.
Сердце Ся Чу сжалось от жалости.
«Всё из-за этого громилы! Дети ведь ещё совсем крохи, а если у них психологическая травма останется?!»
В душе закипела глухая обида на маршала.
Услышав слова брата, Первый малыш тоже перевёл взгляд на мёртвого кролика:
— Ува-а-а! Кролик!..
Будучи куда более пугливым, Старшенький тут же залился горькими слезами.
Здешний дьявольский кролик мало походил на их истинный облик: чёрная шкура была расписана кроваво-красными узорами — сразу видно, создание недоброе. К тому же из пасти торчали длинные острые клыки, совсем не похожие на их собственные милые резцы. Но как бы там ни было, остекленевшие красные глаза и длинные уши на макушке выдавали в погибшем их сородича.
Зрители в эфире недоумевали:
【Чего тут бояться? Старший братец-марионетка аж разревелся!】
【Да не только он! Посмотрите на младшего: хоть и строит из себя кремень, а ручонками-то вцепился!】
【С ума сойти! Они огромного питона не испугались, а от какого-то дохлого зайца дрожат?】
Впрочем, недоумение зрителей быстро сменилось новым поворотом.
Один взрослый и двое малышей принялись усердно копать ямку, чтобы похоронить несчастную тушку.
Первый малыш, шмыгая носом, сложил ладошки перед холмиком и отвесил поклон:
— Покойся с миром...
Четвёртый малыш промолчал, но в его взгляде тоже промелькнула тень скорби.
【Ох, какие же добряки эти детки! Сердце разрывается...】
【В древности Линь Дайюй хоронила опавшие лепестки, а ныне куклы-марионетки хоронят зайца! Откуда в них столько поэтичности?】
【Каковы дети, таков и отец. Ся-Ся, должно быть, тоже не находит себе места от тоски...】
Не успели дописать комментарий, как Ся Чу с размаху плюхнулся прямо на свежую могилку.
Чат: «Да когда ты уже научишься у собственных детей?!»
С глаз долой — из сердца вон. Зарыв тушку, Ся Чу сразу почувствовал облегчение. Ноги затекли на корточках, поэтому он без зазрения совести уселся на земляной холмик и, подперев щёку рукой, сокрушённо вздохнул:
— И что нам теперь делать с этой змеёй?
Тушу гигантского питона нужно было разделать, но, сколько Ся Чу ни искал, подходящего инструмента поблизости не нашлось. К тому же кроличья натура требовала растительной пищи — змеиное мясо, может, и питательно, но совершенно не лезло в горло.
— Вот бы выменять у соседей хоть немного фруктов или кореньев...
Ся Чу помрачнел.
* * *
Вскоре крошечная деревянная фигурка засеменила вглубь лагеря, туда, где плотнее всего стояли палатки.
Участники шоу, держа в руках импровизированные плошки из древесной коры, как раз ужинали. Заметив живую куклу, они опешили и застыли, уставившись на неё во все глаза.
Первый малыш забавно перебирал ножками и мелкой рысцой подбежал к кряжистому мужчине с окладистой бородой, часто-часто хлопая круглыми глазками.
Рябой бородач был широк в плечах и свиреп лицом. Он никак не ожидал, что среди десятков людей эта диковинка выберет именно его, и от неожиданности впал в ступор.
Первый малыш задрал голову и спросил:
— Дядя, а у тебя нет каменного топора или ножика?
Тоненький детский голосок мгновенно растопил суровое сердце здоровяка. Боясь испугать кроху, он невольно смягчил свой бас:
— Ножик есть. Подойдёт?
— Ого! Дядя такой крутой! — увидев грубое, но остро наточенное лезвие, малыш засиял и захлопал в ладоши. — Дядя, а можно одолжить?
Этот нож бородач смастерил сегодня днём: нашёл в лесу обломок лезвия и долго шлифовал его на речном валуне. И всё же он протянул оружие малышу без малейших колебаний:
— Держи, забирай.
Куколка послушно склонила головку:
— Спасибо, дядя!
Взгляд бородача окончательно потеплел. Из-за сурового вида дети обычно шарахались от него как от огня, и он никак не думал встретить на этой кровавой бойне малыша, который не испугается его лица. В этот миг он напрочь забыл о жутких стежках и деревянных шарнирах, видя перед собой лишь беспомощного ребёнка, нуждающегося в защите.
— А где ты живёшь? — поинтересовался бородач.
Маленький человечек указал пальчиком на самую окраину:
— Мы с папой там живём.
Бородач бросил взгляд в указанную сторону и понимающе кивнул. Видимо, эта кукла — особый артефакт, доставшийся кому-то из игроков. Впрочем, хозяин явно слабоват, раз ютится на таком отшибе.
— А папа тебя не обижает?
Малыш озадаченно почесал затылок:
— Ну... когда как.
Взгляд бородача опасно блеснул.
Малыш тут же добавил:
— Но я его всё равно очень люблю, так что прощаю!
Бородач хмыкнул: «Ишь какой смышлёный хитрец».
Марионетка пришлась ему по душе, но мысли отобрать её силой даже не возникли. Подставив плечо, чтобы малышу было удобнее сидеть, он проводил его за пределы жилого сектора.
Взвалив нож на спину, куколка радостно замахала ручкой:
— Пока-пока!
На суровом лице бородача проступила тёплая улыбка, и он помахал в ответ, подражая детскому голосу:
— Пока-пока!
Зрители в чате взвыли:
【Здоровенный бородатый мужик сюсюкает на камеру! Тебе самому не стыдно?!】
Однако стоило малышу скрыться, как выражение лица бородача мгновенно переменилось. Он полоснул взглядом по парящей камере и сверкнул волчьей яростью и неприкрытой угрозой, заставив зрителей по ту сторону экрана прикусить языки.
Чат: 【Ы-ы-ы, мамочки... QAQ】
【Только что был милашкой, а теперь опять зверь! Двойные стандарты!】
* * *
Вскоре зрители с изумлением поняли: Первый малыш хоть и проказник, но дипломат от бога.
Он безошибочно вычислял среди угрюмых бойцов тех, у кого в груди билось доброе сердце. Какими бы свирепыми ни казались эти люди со стороны, малыш смело шёл к ним на контакт — и неизменно уходил с тем, за чем пришёл.
Очень скоро за его спиной вырос целый узелок с припасами и утварью.
Впрочем, «небольшим» этот тюк казался лишь человеческому глазу. Для крошечного тельца куклы ноша была непомерно велика — казалось, она вот-вот переломит деревянный хребет пополам.
Последний участник, расчувствовавшись, сам вызвался помочь донести вещи до дома.
Глаза малютки заблестели ещё ярче:
— Правда поможешь?
Богатырь рассмеялся, опустился на корточки и потрепал его по макушке:
— Конечно помогу!
【Вот это я понимаю — брутальное умиление!】
【Всё, пиши пропало: среди качков началась цепная реакция, образы суровых бойцов трещат по швам!】
【Я новенький, объясните: мне говорили, что это шоу про кровь и мясорубку. Откуда здесь такая милота?】
【Это долгая история, но запомни одно: всё началось с того момента, как организаторы закинули на арену Омегу...】
Крепыш прошагал с куклой добрую половину пути и вдруг резко затормозил.
Ошеломлённый и испуганный, он уставился на чернеющую неподалёку палатку:
— Ты... ты живёшь рядом с этим местом?
Малыш невинно кивнул:
— Ага!
Нежность во взгляде громилы сменилась священным трепетом:
— Ты хоть знаешь, кто там поселился?
Малыш понятия не имел:
— А кто?
Крепыш огляделся по сторонам и понизил голос до шёпота:
— Живой Яньван.
Малыш остолбенел, а затем его рот округлился в форме буквы «О».
«Что-что?! В этом мире правда есть призраки и демоны?!»
От восторга у деревянного крохи перехватило дух. Здоровяк же, решив, что малютка напуган, поспешил утешить его:
— Но ты не бойся. Он никогда не тронет слабых, стариков или детей.
Янь Шицин был кадровым военным, и как бы беспощаден он ни был в бою, защита гражданских оставалась его врождённым долгом, запечатанным в самом генетическом коде. Богатырь не сомневался: маршал мог переломать кости любому конкуренту, но беззащитную куклу пальцем не тронет.
— Дальше я не пойду, возвращайся сам, — здоровяк с неохотой потрепал малыша по голове.
До укрытия оставалась пара шагов, других палаток поблизости не было, так что опасности для малютки не предвиделось.
Куколка послушно поблагодарила провожатого, взвалила узелок на плечи и зашагала дальше. Богатырь долго смотрел ей вслед, пока фигурка не скрылась в тени деревьев, и лишь затем повернул назад.
Пыхтя под тяжестью ноши, Первый малыш поравнялся с палаткой Янь Шицина.
Поначалу ему не было никакого дела до нового соседа, но слова того дяди не выходили из головы:
«Там живёт сам Владыка ада — Яньван!»
Это же повелитель всех привидений и духов!
Как же хочется хоть одним глазком взглянуть!
Любопытство раздирало изнутри, но малыш упрямо мотнул головой: «Нельзя, нельзя, папа и брат заждались!»
И всё же искушение увидеть легендарного владыку загробного мира оказалось сильнее.
Сделав шаг вперёд и три назад, Старшенький не выдержал: воровато подкрался к входу и робко приподнял полог чужой палатки.