* * *
— Не... не подходи! — здоровенный, под два метра ростом Альфа в ужасе вцепился в ствол дерева, наотрез отказываясь спускаться. — Ещё шаг — и я язык откушу, клянусь!
Ся Чу беспомощно посмотрел на него.
Если тот не боится даже откусить себе язык, с чего бы ему так панически бояться какого-то участника?
Взгляд Альфы был прикован к запястью Ся Чу. Вокруг руки того обвились четыре яркие змейки, от одного вида которых у парня мурашки бежали по коже.
Пальцы, судорожно сжимавшие кору, от напряжения посинели, но сдаваться он не намеревался. Уж лучше быть раздавленным той жуткой чёрной тушей, чем погибнуть от яда! По крайней мере, тело целым останется.
— Эх... — тихо вздохнул Ся Чу. В его глазах мелькнула жалость, но он всё же отвернулся: — Извини.
«За что он извиняется?» — едва успел подумать парень.
Вдруг он содрогнулся и одеревеневше повернул голову. На соседней ветке прямо к нему медленно ползла белоснежная змейка, угрожающе пошипливая и высовывая раздвоенный язычок.
— А-а-а-а!
Дикий вопль огласил джунгли. Пальцы соскользнули, и парень комом полетел вниз.
Влажная, липкая от прошедшего дождя почва тропического дождевого леса смягчила удар. Если бы не глупая паника, заставившая его забраться на самую верхушку, он бы вообще ничего не повредил. Но увы — при падении хрустнула кость правой ноги.
Острая боль пронзила голень. Лоб Альфы мгновенно покрылся липким потом, но жажда жизни пересилила: стиснув зубы и опираясь на здоровую ногу, он попытался поползти прочь, хватаясь за ствол.
— Извини, — снова произнёс Ся Чу.
Парень невольно замешкался — и этой секунды хватило. В голень вонзились два крошечных клыка.
— Тьфу-тьфу! — брезгливо фыркнул Старшенький.
Участник глянул на ногу, затем поднял взгляд на запястье Ся Чу. Змеек там осталось только три.
Лицо парня смертельно побледнело. Он метнулся отжать ранку и выдавить яд, но реакция оказалась быстрее: яд уже разнёсся по сосудам, устремляясь к сердцу.
Первый малыш невинно покрутил хвостом:
— Дяденька, пока-пока!
Не прошло и двух минут, как несчастный, с посиневшим лицом, затих на земле и медленно растаял в воздухе.
[Ещё минус один]
[Ся-Ся: «Извиняюсь от всей души, убиваю без пощады».]
[Старшенький, как узнал, что это всего лишь игра, кусает всех без разбору. А потом ещё таким ангельским голоском прощается! Бедные участники, от такой обиды умерли бы, даже если б яд не подействовал (смех сквозь слёзы)]
[Первый малыш: «Каждому дядечке — по укусу!»]
[Текущее количество участников: 8. Пришельцев: 2.] — раздался холодный голос Системы.
Ся Чу тихо вздохнул, утирая пот со лба, и невольно бросил взгляд в сторону края леса. Интересно, как там дела у Янь Шицина?
* * *
Густая чаща. Две тени на бешеной скорости неслись друг за другом.
Ту Хун, сцепив зубы и обвязав руку лианой, словно Тарзан, молниеносно перелетал с одного дерева на другое. Его движения были предельно быстрыми — даже объектив трансляции едва успевал за ним следить. И всё же шаги за спиной звучали на том же неизменном расстоянии.
Преследователь не отставал ни на шаг.
Ту Хун отродясь так позорно не бегал. Из-за бешеных прыжков рана на плече снова открылась, заливая одежду свежей кровью. Если продолжить гонку, он умрёт от потери крови и инфекции раньше, чем его настигнут.
Резко затормозив, Ту Хун с яростным оскалом развернулся.
Из-за ствола неспешно вышел Янь Шицин. На его лице не отражалось ни единой эмоции:
— Прибегал?
— Далеко всё равно не уйти. Лучше принять бой, — Ту Хун выхватил с пояса кнут.
Янь Шицин слегка удивлённо изогнул бровь.
Кнут был сплетён из бычьей кожи и вымочен в отваре трав — гибкий, прочный и усыпанный жуткими шипами. Такой удар легко сдирает мясо до костей. Ту Хун действительно умел обращаться с окружением.
Янь Шицин медленно усмехнулся — хищно и азартно.
* * *
Спустя пару минут Янь Шицин спокойным шагом вышел из лесу, небрежно держа в руках свёрнутый кожаный кнут. На нём почти не было следов схватки, лишь на правом плече и спине темнел свежий глубокий порез — след от шипастого кнута.
Кожа была рассечена, но Янь Шицин будто не замечал боли, его дыхание оставалось ровным и глубоким.
[Жуть какая, бедолага...]
[Вот с кем-чем, а с Янь Шицином состязаться в ближнем бою — это чистое самоубийство.]
[Ту Хун в душе сейчас крышками кроет... Он что, по своей воле в ближний бой полез? Да этот зверь с первых секунд вырвал у него плеть!]
[М-да, до чего коварно.]
Янь Шицин поднял глаза и равнодушно скользнул взглядом по камере.
Зритель, отправивший комментарий про «коварство», почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок, и мгновенно заткнулся.
Янь Шицин скрестил руки на груди и подождал пару минут.
[Текущее количество участников: 8. Пришельцев: 1.]
Только после системного оповещения его бровь расслабилась, и он, не оглядываясь, пошёл дальше.
* * *
На краю зловонного болота участник Сяо C наконец смог оторваться. Разделявший их мутный водоём придавал ему немного уверенности, позволив на секунду оглянуться.
Лу Чуаньчуань выглядел запертым на крошечном островке суши, со всех сторон окружённом трясиной. Для настоящего мастера такое расстояние — не преграда, но проблему создавала кишащая в воде стая крокодилов, распахнувших зубастые пасти.
На фоне неудержимого, пугающе взвинченного Лу Чуаньчуаня даже эти твари казались милыми и домашними.
Сяо C провёл лезвием по ладони, и наружу брызнула густая кровь. Он плеснул ею в воду. Почуяв кровь, крокодилы пришли в неистовство, закружили, неуклюже перебирая лапами в поиске добычи.
Замазав свои следы грязью, чтобы сбить запах, Сяо C злобно прошипел:
— Вот и сиди там, наслаждайся!
И бросился прочь.
Лу Чуаньчуань остался позади. Он не двигался, но если присмотреться, на его лице не было и тени паники — лишь жутковатый азарт.
— Обожаю играть с крокодилами! — искренне восхитился он и вдруг сорвался с места.
Движения его были молниеносны. Сяо C услышал за спиной шум и, хоть и спешил спастись, не удержался от соблазна оглянуться.
И замер от ужаса.
Лу Чуаньчуань раскинул руки и, словно хищная птица, взмыл в воздух. Он использовал спины крокодилов как кочки, с лёгкостью перепрыгивая через топь. Самое дикое — при каждом приземлении его ступня со всей дури впечатывалась аккурат в глаз очередной рептилии.
Водоём огласился диким взревом покалеченных тварей. Сяо C от ужаса прибавил ходу, но...
— Ха-ха, попался! — весело выкрикнул Лу Чуаньчуань, сбивая его с ног.
Он переломил сопернику шею с той привычной, выверенной лёгкостью, которая пугала куда больше любой жестокости.
[Мать моя, мы тут целую неделю смотрели «Папу во всеоружии» и «Что приготовить на ужин», а тут бац — и снова кровавая баня! Аж отвыкнуть успели.]
[Три человека, три способа ликвидации. Объявляю победителя: Ся Чу!]
[Ну да, его жертвы хотя бы умирают спокойно от яда, без садизма (смех)]
[Текущее количество участников: 7. Пришельцев: 1.]
Лу Чуаньчуань засиял от счастья:
— Слышите? Это же звон монеток на моём счёте!
Система: [...]
[Текущее количество участников: 6. Пришельцев: 1.]
[Текущее количество участников: 5. Пришельцев: 1.]
* * *
[Текущее количество участников: 2. Пришельцев: 1.]
Благодаря усилиям троицы карта стремительно пустела. Спустя полдня они сошлись в условленном месте.
Янь Шицин и Лу Чуаньчуань пришли первыми. Встретившись, они не стали тратить время на лишние слова.
— Как хочешь уйти?
— Да без разницы, выбирай сам.
Янь Шицин достал чистый кинжал и кивнул:
— Постараюсь сделать всё быстро.
Лу Чуаньчуань небрежно махнул рукой:
— Ерунда, мне не привыкать.
В эпоху виртуалок любой топовый боец погибает в капсуле сотни раз, прежде чем натренирует мастерство. Боль от смерти для них давно стала чем-то обыденным.
— Ты главное... победу не упусти, понял? — Лу Чуаньчуань с неожиданным полусерьёзом сжал ладони Янь Шицина и крепко потряс их.
— Знаю.
Янь Шицин шагнул ближе и точным движением вогнал клинок ему прямо в сердце. Как военный, он досконально знал анатомию смертельных точек. Зрачки Лу Чуаньчуаня на мгновение расширились, подёрнулись дымкой, а тело рассыпалось снопом белых искр и медленно растаяло.
[Текущее количество участников: 2.]
Янь Шицин вытер окровавленный клинок, посмотрел на панель и тихо вздохнул.
В конце концов, остались только они вдвоём.
* * *
За несколько десятков метров Ся Чу остановился, не спеша выходить на открытое место. Он достал заранее приготовленный бамбуковый туесок и подставил его под клыки Старшенького, сцеживая яд.
— Папа, ты чего делаешь? — полюбопытствовали малыши с лёгкой тревогой.
Ся Чу слегка встряхнул емкость и молча погладил их по головам. Говорить ничего не стал, но затем повернулся к Четвёртому малышу и тихо произнёс:
— Кажется, пришло время попрощаться с твоим другом.
Четвёртый малыш замёрз, его мордочка мгновенно омрачилась.
Маленькая белая змейка почувствовал его состояние и беспокойно обвил хвостиком его хвост.
— Я... — голос Четвёртого дрогнул при первом же слове.
Маленькая Белая Змейка посмотрел на него, и до него постепенно дошло. Он медленно разжал хватку, и в его мятно-зелёных глазах засквозила глубокая, недетская печаль.
— Ты уходишь? — тихо спросил он.
— Угу, — Четвёртый опустил глаза, не смея встретиться с ней взглядом.
— А остаться никак нельзя?
Четвёртый молча качнул головой. Он ничего не мог поделать. Ни забрать Сяо Бая с собой, ни остаться здесь. Он ведь даже не был частью этого цифрового мира — всего лишь обычный дух белого кролика из реальности.
Змейка приоткрыла рот, но слова застряли в горле. Разговор об этом уже поднимался пару дней назад, и оба знали: расставание неизбежно. Но настоящую привязанность разлукой не стереть.
В конце концов, змейка лишь слегка прищурил глазки и прошептал:
— Ну тогда... пока-пока!
— Угу.
— Не грусти. Мы ведь вырастем и, может быть, снова увидимся!
— Угу.
— Я очень рад, что встретил тебя.
— Угу... Я тоже.
Пусть прощаться больно, но он ни на секунду не пожалел, что встретил его в тот день.
Сцена вышла до того щемящей, что Ся Чу тихо прервал её:
— Пойдём.
Четвёртый молча взобрался обратно на запястье отца. А змейка остался на месте. В этот раз он не пополз следом, лишь провожал его взглядом, пока родной силуэт не скрылся из виду.
[Блин, как же больно...]
[Сколько радости было от этой парочки, столько теперь и слёз!]
[А что поделаешь? Малыш ведь ещё совсем кроха, а в жизни таких расставаний будет немерено. Умение отпускать — это и есть взросление.]
Четвёртый не оглядывался и не капризничал. Только горечь и печаль медленно копились на дне его глаз, пока не вылились в одну-единственную слезинку.
Ся Чу бережно коснулся подушечкой пальца его головки. Он ничего не говорил — лишь крепко обнял и прижал к себе малыша, впервые познавшего горечь разлуки.
Даже остальные три брата необычно притихли. Старшенький подобрался ближе и, не подшучивая над братом, как обычно, мягко ткнулся лбом в его бок:
— Что бы ни случилось, у тебя есть старший брат.
И тогда слеза Четвёртого наконец скатилась вниз.
[И больно, и так тепло на душе, чёрт возьми...]
[Кто ещё сидит один дома и ревёт как белуга? А, точно, это же я.]
[Кстати о расставаниях... Я только сейчас осознал: это же предпоследний этап соревнований!]
Зрители в чате замолкли.
[Насчёт происхождения малышей, думаю, у каждого есть свои догадки. Варианта всего два: либо они не просто баг (тут молчу, а то забанят за спойлеры), либо они и впрямь всего лишь цифровой код.]
Эти крохи казались слишком живыми, чтобы быть обычной программой, но они появились внутри виртуального мира. И оставался огромный риск, что все их эмоции — лишь строчки кода, искусственный интеллект, который никогда не сможет покинуть пределы игры.
[И если верен второй вариант...]
[То что же нам делать? И куда тогда идти нашим малышам?]