В комнате быстро воцарилась тишина.
Подождав, пока дыхание отца станет ровным и глубоким, Четвёртый малыш приподнялся и похлопал по плечу прикорнувшего с краю третьего брата.
— Четвёртый, чего тебе? — сонно и обиженно пробормотал Третий малыш.
— Третий брат, ты ночью чутко спи, за папой приглядывай, — наставительно произнёс Четвёртый.
Тот потёр заспанные глаза, недоумённо уставившись на брата:
— А ты куда собрался?
Четвёртый малыш с суровым видом сжал кулачки:
— Монстров бить. Деньги зарабатывать.
[Пха-ха, полюбуйтесь, до чего Ся-Ся дитя довёл!]
[У-у-у, бедная мамина деточка! Совсем кроха, а уже тащит на себе груз взрослой жизни, сердце разрывается!]
[Это всё непутёвый папаша виноват!]
[Эксплуатировать такого милаху — просто бесчеловечно!]
Третий малыш тоже потерял дар речи.
Убеждённому лентяю вовек не понять трудового ража работяги-брата. Впрочем, если у мелкого есть энтузиазм — флаг ему в руки.
— А, ну давай, дерзай, — бросил Третий и собрался было лечь обратно.
Он совершенно не собирался докапываться до сути и уж тем более выяснять, какое отношение чужие подработки имеют к его персоне.
Увы, на полпути к подушке его снова перехватили.
— Чует моё сердце, ночью что-то стрясется, — Четвёртый с глубокомысленным видом похлопал брата по плечу. — Меня рядом не будет, так что папа на тебе.
Третий малыш в ужасе округлил глаза:
— С ума сошёл? Да разве мне это под силу?!
Однако его собеседник уже свернулся калачиком в углу. Четвёртый малыш сладко зажмурился, решив немного вздремнуть, а чтобы старший не зудел над ухом, зажал ладошками уши — отплатил той же монетой, передразнив привычную манеру самого Третьего.
Третий малыш так и замер с открытым ртом.
Мелкий совсем от рук отбился!
Посидев немного столбом, он с горькой ясностью осознал: побездельничать этой ночью явно не удастся.
Но печаль печалью, а сон по расписанию.
Третий малыш повернулся, намереваясь уснуть, но тут же наткнулся на пристальный взгляд Янь Шицина.
Тот неизвестно сколько времени уже бодрствовал и теперь лениво, словно вовсе лишённый костей, полулежал на матрасе, с нескрываемым интересом изучая марионетку.
Янь Шицина и впрямь разбирало любопытство.
В этих деревянных куклах он пока толком не разобрался, но, судя по наблюдениям, драться умел только самый младший. Остальные, казалось, были способны лишь навлекать неприятности.
Однако, возможно, он ошибся?
И как же поведет себя эта марионетка, прикидывающаяся безобидной овечкой, заметив, что за ней наблюдают?
Янь Шицин даже ощутил мимолетное предвкушение.
Третий малыш молча смотрел на него ровно три секунды.
По истечении этого времени деревянный человечек невозмутимо натянул одеяло:
— Спокойной ночи.
Янь Шицин хмыкнул:
— Спокойной ночи.
* * *
Помня, как крепко он спал прошлой ночью, оставив Четвёртого малыша в одиночку отбиваться от опасности, Ся Чу не позволял себе погрузиться в глубокий сон.
Его сознание балансировало на грани яви и дремы. В какой-то миг почудилось, будто он бредет по мрачному, промозглому замку, а перед глазами бушует адское пламя преисподней.
Но в отличие от обычного огня, это адское пламя лишь леденило воздух, сковывая руки и ноги трескучим морозом.
Лишь спустя некоторое время Ся Чу с запозданием понял: это не сон. Температура вокруг и впрямь стремительно падала.
Веки налились свинцом, словно склеенные, поэтому он не стал открывать глаза, а лишь с трудом потянулся одеревеневшей от холода рукой в сторону.
Пальцы наткнулись на что-то влажное. Вместо ожидаемой мягкости одеяла под ладонью оказалась липкая, холодная жижа. Одновременно с этим грудь сдавило огромным валуном, перехватывая дыхание.
Сонный паралич?..
Ся Чу мгновенно распахнул глаза.
Вокруг простирался совершенно незнакомый пейзаж. Холодная жидкость на пальцах оказалась свежей алой кровью.
А что касается тяжести на груди…
Ся Чу с каменным лицом уставился на Третьего малыша, сидевшего прямо на нём.
— Наконец-то очнулся.
Рядом раздался незнакомый женский голос.
Ся Чу вздрогнул и с деревянным скрипом повернул шею.
Справа от него сидела растрёпанная женщина. Неподалёку мерцали отблески костра, отбрасывая на землю её длинную худую тень.
Ся Чу с облегчением выдохнул: тень есть, значит — живой человек!
— Ну ты и силён спать, — с оттенком уважения и явной насмешкой протянула участница. — За нами только что гнался саблезубый тигр, чудом шкуры спасли, одного из наших насмерть задрало! А ты посреди всей этой кутерьмы даже глазом не моргнул.
Ся Чу неловко кашлянул:
— Да, сон у меня… крепкий.
Он снял Третьего малыша с груди и при слабом свете заметил на деревянной ручке куклы глубокую царапину.
Малыш жалобно скривился, в глазах заблестели слезы:
— Папа, бо-бо…
Ся Чу мгновенно проникся сочувствием и подул на поврежденную ручку. Впрочем, одна деталь его озадачила:
— А чего ты шепелявишь?
Всхлипывая, Третий малыш вытащил крошечный деревянный резец:
— У-у-у… миня тигал лапой хлопнул… зуб выбил!
Ся Чу прыснул.
Жалко малыша было до безумия, но сдержать смех не получалось при всем желании.
Обиженный куклёнок уставился на отца полным укора взглядом.
Ся Чу с трудом подавил улыбку и примирительно погладил его по голове:
— Завтра найду инструменты и попробую вставить его на место.
Только тогда Третий малыш немного повеселел.
Успокоив малыша, Ся Чу наконец осмотрелся по сторонам.
Над головой шумела густая листва, под ногами виднелись следы огромных кошачьих лап, а чуть поодаль темнела аккуратная квадратная яма, замаскированная сухой травой и ветками, на дне которой торчали не убранные до конца костяные шипы.
До боли знакомая картина.
Ся Чу опешил:
— Саблезубый тигр?.. Погоди, а он случайно не на одну лапу прихрамывал?
— Папа, а откуда ты знаешь?
"Откуда-откуда… Да оттуда, что эту лапу ему твой четвертый братец днем и перерубил!"
Ся Чу и подумать не мог, что судьба сыграет такую злую шутку: они с Четвёртым малышом между делом вырыли яму на тигра, а ночью этот самый тигр явился по их души.
Привалившаяся к стволу дерева девушка шевельнулась, потревожив рану, судорожно втянула воздух и слабо выругалась:
— Какой-то недоумок додумался здесь волчью яму вырыть. Я ведь почти оторвалась от твари, а потом угодила прямо туда и лодыжку подвернула.
Ся Чу мысленно втянул голову в плечи.
Опасаясь выдать себя, он виновато перевёл взгляд на её рану.
На животе и боку женщины зияла рваная рана от когтей хищника. Именно её кровь Ся Чу и нащупал спросонья.
Пока он препирался с куклой, участница не двигалась, прислонившись к дереву, и за эти пару минут к её бледному лицу вернулось хоть немного красок.
Раздался оглушительный рев, и земля мелко задрожала под тяжелыми ударами лап: тум, тум, тум.
— Плохо дело, — переменилась в лице девушка и, сжав зубы, попыталась подняться, придерживая окровавленный бок. — Он возвращается.
Ся Чу испуганно прижал Третьего малыша к груди.
Женщина с яростью процедила сквозь зубы:
— Мы же его пальцем не трогали, чего этот зверь в нас так вцепился?!
Ся Чу стало ещё более неловко.
— Идти сможешь? Давай я тебя понесу, — предложил он, сгорая от чувства вины.
— Обойдусь, — окинув презрительным взглядом его щуплую фигуру, отрезала альфа. — И нечего передо мной расшаркиваться. Твоя кукла спасла мне жизнь, а я вытащила тебя — мы в расчете.
Хоть она и была девушкой, но статус альфы делал её на порядок крепче тонкокостного Ся Чу.
Впрочем, тот и сам сомневался.
Похоже, тигр пришёл мстить именно ему, так что оставаться рядом с ним для раненой было опаснее всего.
Но что, если зверь охотится на всех без разбора? А она истекает кровью…
Ся Чу стиснул зубы и, присев на корточки, строго спросил Третьего малыша:
— Ты сможешь одолеть этого тигра?
Остальные могли не знать истинных возможностей куклы, но Ся Чу прекрасно понимал: этот мелкий обожает прикидываться шлангом при любом удобном случае. Раз уж Четвёртый оставил брата защищать лагерь, сил у того было более чем достаточно.
— Не-а, — посасывая деревянный палец, протянул Третий малыш. — Он здоровый слишком.
Ся Чу помрачнел.
— Но подраться вничью смогу!
Ся Чу с облегчением выдохнул:
— Уже неплохо.
С этими словами он сунул указательный палец в рот и с силой прикусил.
На подушечке осталась лишь едва заметная вмятина от зубов.
Ся Чу замер.
Участница ошарашенно уставилась на него: "Ты что, издеваешься?!"
Третий малыш, не понимая драмы, невинно добил:
— Папа, а что ты делаешь?
"А я виноват, что ли?! Пальцы же жутко чувствительные, мне банально больно кусать сильнее!"
Сделав вид, будто ничего не произошло, Ся Чу невозмутимо обратился к девушке:
— Ножик не одолжишь?
Одарив его странным взглядом, та всё же протянула клинок.
Ся Чу быстро полоснул по пальцу, выдавив каплю крови из сердца. Затем ловким движением размазал её по лбу Третьего малыша, выводя сложный витиеватый символ.
Закончив с ритуалом, он увлёк раненую за массивный древесный ствол.
Огромный саблезубый тигр вылетел на поляну, оставляя глубокие вмятины в сырой земле. В отличие от обычных хищников, его морда была чудовищно искажена: из пасти торчали кривые клыки, между которыми висели ошмётки плоти.
У девушки перехватило дыхание, ладони мгновенно взмокли от ледяного пота.
Хищник издал утробный, угрожающий рык.
В то же мгновение силуэт Третьего малыша дрогнул и начал стремительно разрастаться.
Из крохотной деревянной фигурки размером с ладонь он за пару секунд вымахал в трехметрового деревянного исполина. При этом его подвижность и гибкость ничуть не пострадали — напротив, движения налились сокрушительной мощью.
Исполин с любопытством осмотрел свои огромные ладони.
Затем упёр руки в боки и с совершенно нелепым, наглым видом заорал в ответ:
— Р-р-а-а-а!
Выглядело это до того по-дурацки, что у Ся Чу перехватило дыхание.
Обессилевший после ритуала омега закрыл лицо ладонями: стыд-то какой…
* * *
Тем временем Четвёртый малыш, сознательно покинувший отца, вовсю охотился за очками.
Этой ночью на остров обрушилась волна монстров. Всех участников, включая Ся Чу, чьи убежища не соответствовали базовым стандартам безопасности или были разрушены, система безжалостно выбросила наружу, прямо в пасть надвигающейся лавины чудовищ.
Столько диких зверей… столько драгоценных очков!
Четвёртый малыш горел азартом.
Вот только…
— Малыш, осторожно!
— Прыгай ко мне на плечо, не путайся под ногами!
— Ты как здесь оказался? Такой крошечный — куда ты лезешь, растопчут же!
Стоило Четвёртому малышу ринуться в драку, как очередной здоровяк подхватывал его и бережно усаживал себе на плечо.
Сперва деревянный человечек не мог понять, в чём дело, но после энного раза до него наконец дошло:
Это всё проделки старшего брата!
Все эти громилы были теми самыми бойцами, у которых Первый малыш днем выпрашивал инструменты, а затем угощал змеиным мясом. Они понятия не имели, что марионеток несколько, искренне полагая, будто перед ними всё та же беззащитная кроха, и теперь из кожи вон лезли, чтобы спасти её от малейшей царапины.
— Назад, там слишком опасно! — раздался очередной строгий окрик над ухом.
Четвёртый малыш в бешенстве обернулся — и снова уставился в совершенно незнакомое лицо.
Который это уже по счёту?!
Ярость переполняла маленькую куклу.
Старший брат перешёл все границы… Он завёл себе слишком, слишком много ухажёров!