Час назад Янь Шицин уверял Мужчину в очках, что Альянс его нисколько не интересует.
Однако одной участнице хватило всего восьми слов, чтобы переубедить его: «Это нужно Ся Чу. Это нужно малышам».
Переобулся на лету, ничего не скажешь.
Зрители в трансляции разразились безжалостным, гомерическим хохотом:
— [Переобувание в воздухе на скорости урагана!]
— [М-да, кажется, в будущем у кого-то дома намечается тотальный подкаблучник...]
— [Подкаблучник и сумасшедший папаша в одном флаконе. Я уже четко представляю статус маршала Яня в семье!]
Пользуясь передышкой, Янь Шицин первым делом смыл с волос въедливую зелёную краску — мало ли кто ещё заявится ночевать.
И не прогадал. Вскоре один за другим на огонёк стали подтягиваться новые гости. Никто из них не замышлял дурного, цель у всех была одна: примкнуть к отряду Ся Чу.
Янь Шицин с искренним недоумением разглядывал визитёров: неужели Ся Чу знаком со всей этой ордой?
Один из гостей — дюжий крепыш — махнул широкой ладонью и уставился на Четвёртого:
— Да мы услыхали, будто вы напарников ищете! А у меня с этим пацаном давняя связь, так что нам прямо судьба в одну команду встать.
Янь Шицин на мгновение онемел, с изумлением взглянув на малыша: «Надо же, откуда у тебя такое обаяние?»
Четвёртый же выглядел так, будто настали последние дни: «Я-то тут при чём?! Это всё старший брат натворил!»
— Силы-то нам не занимать, — с душой ухмыльнулся здоровяк. — Выйдете куда драться — мы живой стеной встанем, любого в порошок сотрём. Примете нас — не пожалеете!
Янь Шицин почесал подбородок:
— Оно-то, конечно, так, но...
Закончить мысль ему не дали. Здоровяки, отличавшиеся редкой нетерпеливостью, сами не заметили, как плотным кольцом обступили их обоих.
Янь Шицин вместе с Четвёртым мгновенно взвились на дыбы. В едином порыве они выхватили клинки и во всеоружии уставились на обступивших их людей:
— Вы что удумали?!
Богатырь опешил и ляпнул от чистого сердца:
— А вы, гляну, прям вылитые отец с сыном...
Янь Шицин уже занёс было оружие, но тут его рукоять мягко перехватили. Мужик лишь расплылся в добродушной улыбке:
— Да не кипятитесь вы! Мы просто по марионетке соскучились, давно её не видели.
На этих словах к Четвёртому со всех сторон потянулись мозолистые ладони. Кто-то трепал его за кукольные ушки, кто-то тискал крошечные ручки — словом, бедного пацана обхаживали по полной программе.
— Ну что, малой, соскучился по своему братану-тигру?
— Эх ты, бездушная твоя башка! Обещал же прийти проведать, и где тебя носило?
Были среди них и молчаливые суровые мужики. Слов они не тратили, зато, улучив момент, тишком поглаживали его по голове.
Погладил раз — ого, приятно на ощупь.
Погладил два — хм, а ведь здорово успокаивает!
Пригладил в третий раз — и прямо-таки оторваться не смог...
— [Вот она, расплата рокового искусителя!]
— [Умора! Искусителем-то был Старшенький, а отдувается за всех Четвёртый!]
— [А нечего делать все марионетки на одно лицо! Обычные игроки их вообще не различают!]
— [Смотрите, бабники, вот к чему приводит неразборчивый флирт!]
— [Всё, не могу больше, держите меня семеро, сейчас от смеха лопну! ХА-ХА-ХА!]
Четвёртый в этот момент напоминал скромную девицу, попавшую в лапы разбойников: за считанные секунды его причёску и одежду превратили в полное непотребство.
Янь Шицин быстро сообразил, что искали вовсе не его, и благополучно вильнул в сторону, выбравшись из оцепления. Глядя на бедственное положение малыша, он не удержался от лёгкой улыбки, а вся досада от ночной ловушки Ся Чу моментально улетучилась.
И впрямь: лучшее средство от собственного испорченного настроения — это чужая ещё большая неудача.
Четвёртый залился краской до самых ушей. На его обычно невозмутимом, строгом личике застыла паника:
— Да не тот я куклёнок, про которого вы думаете!
Янь Шицин сложа руки наблюдал за представлением со стороны, проникнувшись святой мудростью: «Спасайся кто может, а товарища выручать не обязательно».
Четвёртый бросил на отчима полные обиды и немого укора глаза.
Маршал лишь сочувственно приподнял бровь: мол, ничем не могу помочь, браток.
Прошло немало времени, прежде чем Четвёртому ценой невероятных усилий удалось-таки вбить в головы этим бестолковым верзилам, что перед ними вовсе не тот кроха, с которым они коротали время, а его старший брат.
Суровые мужики с искренним сожалением убрали руки. Жаль, а так приятно было гладить!
Четвёртый тяжело дышал, метался гневно-пылающим взглядом по этой беспардонной ораве.
Один из крепышей под этим взглядом смущённо кашлянул, но всё же не удержался от ворчливой укоризны:
— А чего ж ты сразу-то не сказал?
Четвёртого чудом не разорвало от злости!
«Не сказал?!»
Да он повторил это раз сотню! Вопрос в том, слушал ли его хоть кто-нибудь из этих глухарей?!
Увидев, что малыш закипает всерьёз, Янь Шицин немного смилостивился. Он подошёл к верзиле и покровительственно похлопал того по плечу:
— Та марионетка, которую вы ищете, кажется, отдыхает в палатке.
Все они были мужиками простыми и прямолинейными, так что гигант даже не заподозрил подвоха, приняв слова маршала за чистую монету. Он кивнул и широким шагом направился прямо к шатру.
Грохот, лязг, звон!
Спустя мгновение из палатки вышел тот самый богатырь. На его голове красовалась ярко-зелёная шевелюра, а на лице застыла полнейшая прострация.
Ловушка-то, оказывается, была многоразовой!
Янь Шицин ощутил непередаваемый восторг. Окончательные остатки его ночной досады как рукой сняло.
— Ха-ха-ха! — его соратники разразились хохотом, причём каждый старался перехохотать остальных.
Бедолага непрерывно чихал. В его рельефные, налитые мышцами бёдра вонзилось несколько длинных шипов, которые ритмично пошатывались в такт каждому чиху. Вид у него был наижалостнейший.
— Братан, да ты позеленел! — отмочил самый жизнерадостный из приятелей, не упустив шанса подлить масла в огонь.
Здоровяк расстроился чуть не до слёз. Насупившись, он попросил у Янь Шицина немного воды, чтобы отмыть эту дрянь.
Маршал еле сдерживал рвущийся наружу хохот и лишь неопределённо махнул рукой в сторону ручья.
Здоровяк поплёлся умываться. Хоть с виду он и казался неотёсанным дуболомом, на деле обладал весьма цепким глазом.
У самой воды, прямо в сырой грязи, он приметил странный зелёный след.
— Э-э? — громко, на всю округу басом удивлённо выдал мужик. — Тут вроде кто-то уже мыл голову... Неужто до меня кто-то ещё под раздачу попал?
Спина Янь Шицина мгновенно одеревенела.
Остальные игроки тут же обступили зелёное пятно на земле, с интересом разглядывая улику и наперебой цокая языками:
— И впрямь! Похоже, ты не первый неудачник.
— Интересно, кому ещё так не повезло?
— И кто бы это мог быть?
Они выдвигали самые смелые гипотезы, строили догадки, но никому из них даже в голову не пришло заподозрить Янь Шицина.
Слишком уж безупречным и зловещим был его образ. Какими бы матерыми выживальщиками они себя ни считали, до маршала им было как до луны — о его военной жестокости и невероятных подвигах ходили легенды. К тому же утреннюю расправу над Мясником видели абсолютно все.
В их представлении такой человек, как Янь Шицин, вздумай он войти в палатку, мимо любой ловушки прошёл бы незамеченным.
А о том, что маршал попросту зазевался и не успел среагировать... знал только сам маршал.
Предоставив мужикам волю поупражняться в остроумии, Янь Шицин медленно повернул голову и наградил Четвёртого леденящим взглядом.
В этом взгляде чётко читалось: «Рот на замок. Сболтнёшь — пожалеешь».
Четвёртый флегматично отвёл глаза: «Понял, принял».
Янь Шицин подумал немного и на всякий случай наглядно показал глазами ещё раз: «И папаше своему — ни слова!»
Четвёртый закатил глаза к небу.
Он вам не Старший брат, чтобы бегать к отцу с доносами по каждому поводу.
Маршал сжал зубы, с трудом подавив желание поддать этому несносному зайчонку коленкой.
И в кого только у этого мелкого паршивца такой невыносимый характер?!
* * *
На следующее утро Ся Чу, обнаружив, что половина его ловушек сработала, первым делом подскочил к Четвёртому:
— Кто ночью заходил?
— Да дядька один плечистый... вон он, снаружи сидит.
Малыш указал пальчиком на улицу.
Ся Чу внимательно осмотрел повреждённые механизмы. Что-то тут не сходилось:
— И всё? Только он?
Четвёртый замолчал, принявшись крутить пальчики.
Ся Чу всё понял:
— Секрет, значит?
Малыш кивнул.
Ся Чу немного подумал и хитро улыбнулся:
— Ну, раз говорить нельзя, папа сам попробует угадать.
Четвёртый опешил: «Разве так можно?»
— Если ты будешь просто кивать или качать головой — ты же ничего не расскажешь, верно? — без зазрения совести начал подлавливать его Ся Чу.
Вообще-то, на капризы и секреты детей он обычно закрывал глаза. Но когда дело касалось ночных визитёров, тайком пробирающихся в палатку, лучше было знать всё досконально.
Ся Чу ласково спросил:
— Ответь папе: тот человек велел тебе молчать как рыбе и ни в коем случае не рассказывать ни мне, ни братьям? Так ведь?
Четвёртый хоть и рассуждал по-взрослому, но оставался трёхлетним ребёнком, так что мгновенно попался на уловку. Он кивнул.
— Он забрался к нам, чтобы что-то украсть?
Качнул головой.
— Значит, он из наших, хороший человек?
Кивок.
— Ты его знаешь? Уверен в нём?
Кивок.
— Он попался случайно и зла нам не желает, верно?
Кивок.
Ся Чу просиял:
— И он просил молчать просто потому, что ему стыдно до смерти?
Кивок-кивок.
Ся Чу не удержался и фыркнул от смеха:
— Да неужто этим бедолагой был твой отчим?
Четвёртый тут же закрыл ладошками нижнюю половину лица, чувствуя себя ужасно виноватым и смущённым.
Но он ведь правда-правда ничего не рассказывал! Папа сам обо всём догадался, так что его вины тут нет!
Ся Чу честно пытался сдержаться, но не выдержал и разразился оглушительным хохотом:
— Ха-ха-ха... А-ха-ха-ха!
Четвёртый попытался было зажать папе рот ладошкой, но от этого хохот Ся Чу стал прерывистым и зазвучал ещё более странно — будто заклинившая музыкальная шкатулка.
Малыш в замешательстве опустил руку.
Смех снова полился свободно. Ся Чу согнулся пополам, вытирая слезы, выступавшие на глазах.
Он уже живо представлял, в каком жалком и нелепом виде накануне предстал перед всеми великий маршал Янь.
Жаль только, что он не увидел этого своими глазами!
На шум из глубокого сна вынырнул Второй малыш. Он протирал сонно слипающиеся глазки и недоуменно хлопал ресницами:
— Папочка, ты чего так смеёшься?..
Ся Чу притянул его к себе и крепко обнял, не скрывая гордости:
— Твои ловушки просто чудо!
Второй мгновенно просиял:
— Правда-правда?
— Ещё бы! — кивнул Ся Чу. — В них даже твой отчим попался!
Четвёртый тут же закрыл ладонями и верхнюю половину лица.
Всё, пропал... Теперь ещё один знает.
Второй радостно захлопал в ладоши:
— Ура! Раз даже отчиму досталось, значит, ловушка и правда отличная!
Ся Чу чмокнул его в пухлую щёчку:
— Ты у меня настоящий молодец!
Замысел ловушки изначально принадлежал Ся Чу, но воплощал её в жизнь Второй малыш, щедро добавив от себя кучу невероятных деталей и идей. Так что главным героем этого успеха был именно он.
Но Ся Чу никак не ожидал, что даже такой ас, как Янь Шицин, не сможет увернуться.
Что ж, защита и впрямь оказалась идеальной.
На всякий случай Ся Чу решил, что отныне будет ставить такие ловушки в палатке каждую ночь.
* * *
— Апчхи!
Янь Шицин, как раз полоскавший рот у ручья, внезапно почувствовал, как по его спине пробежал ледяной мороз.