Саблезубый тигр:
— Р-р-а-а-у-у!
Третий малыш:
— Р-р-а-а-а-у-у-у…
Хищник беспокойно мерил землю шагами, поглядывая на великана с явной опаской. Он колебался, но всё же издал ещё один предупреждающий рык в сторону гиганта:
— Р-р-а-у!
Третий малыш лишь склонил голову набок и лениво оскалился:
— Р-р-а-у-р-р…
Ся Чу порядком утомился наблюдать за этой сценой. Громадная марионетка и саблезубый тигр переругивались уже добрых полчаса. По какой-то неведомой причине оба ограничивались исключительно звуковыми эффектами, даже не думая пускать в ход когти и кулаки.
Прятавшаяся рядом участница шоу тоже не выдержала: ноги затекли, и она села прямо на землю, растирая онемевшие икры. Судорожно зевнув, девушка пробормотала:
— Они драться-то собираются?
Ся Чу терзали смутные сомнения: Третий не лез в бой исключительно из-за природной лени.
Зачем стоять, если можно лежать? И уж тем более — зачем махать кулаками, когда любой вопрос можно решить простым окриком?
Но почему медлил зверь?
Разгадать эту тайну Ся Чу не успел: тигр внезапно сорвался с места.
Оба наблюдателя мигом подобрались, распластались по траве и затаили дыхание, не сводя глаз с хищника.
Тот нёсся на полной скорости, вычерчивая телом стремительную и смертоносную дугу.
Третий малыш страдальчески нахмурился.
"Какая морока… Всё-таки придётся драться"
Он приготовился к удару, глядя, как туша несётся прямо на него. Хищник добежал до ног великана и… принялся с упоением тереться о них боками.
Третий малыш застыл:
—?
Рядом с циклопической куклой огромный саблезубый тигр казался совсем крошечным. Зверь плюхнулся на спину, подставил нежное мягкое брюхо и начал ластиться, утыкаясь мордой в голени Третьего и восторженно повизгивая.
На свирепой, ощеренной морде расплылось выражение абсолютного, детского простодушия.
Третий малыш скривился от отвращения.
Ся Чу ошарашенно захлопал глазами.
Девушка и вовсе онемела. Лишь спустя пару минут она с трудом выдавила:
— Он что… принял твою куклу за родителя?
Ся Чу не нашёлся с ответом.
Похоже на то.
Эта щенячья преданность и желание приласкаться сквозили в каждом движении — чистейшая детская привязанность к отцу.
Вот только новоявленный «родитель» энтузиазма не разделял. Чем сильнее ластился зверь, тем больше кислилась марионетка.
— Чего привязался? — надулся Третий и с досадой пнул кота пальцем в живот.
Тигр человеческой речи не понимал, продолжая умильно виться вокруг ног.
По тем звукам, что они издавали ранее, хищник твердо уяснил: перед ним его родная мама!
Тигр: «Р-р-ау?» (Ты кто?)
Третий: «Р-р-а-а-у…» (Да такой же, как ты…)
Тигр: «Р-р-ау!» (Мы из одной стаи?!)
Третий: «Р-р-ау-р-р!» (Ха, размечтался, я твой папка!)
Зверь тогда сразу всё понял: «А, так ты мой батя! Неудивительно, что я не смог тебя одолеть!»
И теперь был полон решимости держаться за новообретённую родню мёртвой хваткой. Третий же и помыслить не мог, что его ленивое подражание тигриному рыку приведёт к столь нелепому недоразумению.
Малыш сердито тыкал в зверя кулачком:
— А ну отвали! Не вздумай мне тут на шею садиться, я никаких питомцев заводить не стану!
За ними же ухаживать надо, какая обуза!
К тому же с едой у них и так туго, а эта туша явно жрёт как не в себя.
Хищник словно почуял холодность «родителя» и принялся подлизываться с удвоенным рвением.
Третий мысленно застонал:
"Как же я устал…"
[Ору! Только зашёл на трансляцию, а тут кошак уже на шею сел!]
[Ты пропустил триумф Третьего! Выглядит неприметно, а на деле — скрытый босс!]
[Всё, расходимся. Я ждал эпичную битву гигантской куклы против трёхглазого тигра, а что в итоге? Сначала полчаса орали друг на друга, теперь обнимаются! Ромео и Джульетта так не липли друг к другу!]
[А мне нравится! Большой котик — всё равно котик. Забирайте себе!]
[Третий: «Вы моё лицо видели? Я в гробу видал такое счастье»]
[Кстати, никто не хочет обсудить, что за знак Ся Чу нарисовал у него на лбу? Что за навык?]
Пока две громадины разбирались в семейных отношениях, миновавшая смертельную угрозу девушка решила расспросить Ся Чу:
— Что ты начертил кровью на лбу куклы?
Это был кровавый талисман.
Пусть его духовные силы были скромными, но Ся Чу оставался демоническим кроликом, прожившим не одну сотню лет, и память предков хранила подобные знания.
Раскрывать правду он, конечно, не собирался, поэтому выдал вполне правдоподобную версию:
— Это скрытый навык куклы-марионетки. Моя кровь временно усиливает её способности.
Собеседница не стала вдаваться в подробности — системные предметы порой обладали и не такими свойствами.
Она вежливо поблагодарила:
— Спасибо за спасение. Меня зовут Чжао Цянь. Если что-то понадобится — обращайся в любое время.
Ся Чу кивнул с мягкой улыбкой:
— Я Ся Чу.
* * *
Сквозь густую листву за ними наблюдал Янь Шицин. Его взгляд потемнел.
На лице Ся Чу сияла лёгкая, искренняя улыбка, которой тот даже не замечал.
Совсем не такая, как при общении с ним.
Глядя на маршала, юноша всегда сжимался от страха и неловкости.
"Пустое"
Янь Шицин опустил веки, пряча нахлынувшие чувства.
За пазухой у него сидели две маленькие марионетки. По дороге сюда, боясь опоздать к Ся Чу, он рубил сплеча и начисто забыл об осторожности — теперь кисть неприятно ныла от чрезмерного напряжения.
Клинок в его руке опустился к земле, и по лезвию бесшумно скатилась алая капля.
Позади высилась гора разрубленных звериных туш.
Лицо маршала в лунном свете оставалось бесстрастным.
Злости не было. Скорее тягостное чувство бессмысленности от того, что он вечно таскается за этим парнем по пятам.
[Охренеть… Мне кажется, или маршал выглядит одиноким?]
[Словно муж вкалывал всю ночь, чтобы принести домой копейку, а вернулся и застал жену с любовницей Т_Т]
[Жалко нашего Яня…]
[Предыдущий комментатор, это не жалость, ты просто злорадствуешь!]
[Ха-ха, раскусили! Каюсь, обожаю драму ╮(╯▽╰)╭]
Ночью участников накрыло звериным потоком.
Поодиночке эти твари не представляли особой угрозы, но в единой лавине сносили всё на своём пути. Многие погибли просто под копытами обезумевшего стада.
В итоге за эту ночь выбыло даже больше людей, чем во время нападения армии скелетов.
Позади послышался шорох и тяжёлое сопение.
Янь Шицин обернулся: из чащи, едва передвигая ноги, вывалился Четвёртый малыш. Личико куклы покрывали полосы грязи и копоти.
— И как тебя угораздило так извазиться? — приподнял бровь маршал, и в голосе его прозвучал холод.
Четвёртый скривился.
"Всё из-за старшего братца!"
Он сумел вырваться из удушающей «заботы» здоровяков только тогда, когда Третий устроил переполох на весь лес.
— Физическая форма никакая, базы нет вовсе, — безжалостно припечатал Янь Шицин.
Четвёртый лишь поджал губы.
В этот момент зрители заметили поразительное сходство между ними.
Когда у Янь Шицина портилось настроение, он редко выказывал гнев открыто — лишь сжимал губы в тонкую линию, отчего черты лица становились ледяными и пугающе резкими.
Малыш перенял ровно ту же привычку.
Зрители переводили взгляд с одного на другого, пока в чате не сформулировали общую мысль:
[Янь Шицин просто создан быть их папашей!]
* * *
Действие крови из сердца подошло к концу.
Третий малыш стремительно уменьшился до своих обычных размеров, и тигр, ластившийся к великану, внезапно ткнулся носом в пустоту.
Зверь ошарашенно завертел головой, потеряв своего новоиспечённого «отца».
Крошечную фигурку на земле он попросту не заметил, зато взгляд его тут же наткнулся на стоявшего поодаль Ся Чу.
Хищник мгновенно вспомнил: это же тот самый тип! Днём его дружки оттяпали ему лапу!
Жажда мести вспыхнула с новой силой. У Ся Чу мороз пробежал по коже, и он резко вскинул голову.
Их взгляды встретились.
— Бежим! — крикнул юноша, бросаясь прочь.
Но путь хищнику преградил подоспевший Четвёртый.
Малыш встал прямо перед мордой зверя, вперив в его шею ледяной, убийственный взгляд.
Саблезубый тигр резко затормозил, узнав мелкого монстра.
Пару секунд он колебался, а затем развернулся и дал стрекача.
Ся Чу опешил:
—?
"И это всё? Сдулся?"
Четвёртый дернулся было в погоню, но Ся Чу вовремя перехватил его:
— Оставь его, — вздохнул он наставительно. — Всё-таки названый сынок твоего третьего брата.
Четвёртый застыл в полнейшем шоке.
Ему всего три года от роду, а он уже дядя?!
Третий малыш рядом являл собой живое воплощение вселенской скорби.
Заметив стоящего в отдалении Янь Шицина, Ся Чу сокрушённо добавил:
— И твой внук, получается.
Янь Шицин:
—…
"Бремя отцовства растёт не по дням, а по часам"
У Чжао Цянь не было иммунитета к ауре маршала, и при виде Янь Шицина она мгновенно стушевалась. Особенно когда тот одарил её ледяным, предупреждающим взглядом, от которого по спине пробежал холодок.
"Не знаю, в чём дело, но лучше уносить ноги!" — сработал инстинкт самосохранения.
— Что ж, я пойду, — выпалила она и поспешила скрыться, не задерживаясь ни на секунду.
Маршал даже не посмотрел ей вслед, зато Ся Чу приветливо отозвался:
— Давай, до встречи!
Тяжёлый взгляд Янь Шицина стал ещё более колючим, и Чжао Цянь лишь прибавила шагу.
— Вторую ночь подряд нас вышвыривает из укрытия. Придётся всё-таки строить нормальное убежище, — пожаловался Ся Чу, всё ещё обиженный на Систему за то, что их каменную нору забраковали. — С чего вдруг навес из плит не считается жильём?
Он повернулся к Янь Шицину, надеясь на поддержку, но осёкся.
Лицо маршала не выражало ничего — во всяком случае, внешне.
Но звериное чутьё кролика безошибочно уловило веющую от мужчины ледяную отчуждённость.
"Что с ним?" — растерялся Ся Чу.
— Пошли, — сухо бросил Янь Шицин.
Ся Чу помедлил и тихо ответил:
— Угу.
Он окончательно убедился, что не ошибся в своих ощущениях, вот только причины этой внезапной перемены так и не понял.
* * *
На следующее утро, когда Янь Шицин открыл глаза, Ся Чу всё ещё спал без задних ног, раскинувшись звёздочкой, причём его правая нога каким-то чудом свешивалась с края кровати.
Потерев переносицу, маршал поднялся и направился в ванную.
У раковины стоял один из малышей и усердно намыливал мордашку.
На кухне второй деловито булькал водой из стакана.
Третий посреди комнаты усердно приседал, а самый ленивый подпирал угол стены и небрежно помахивал лапкой:
— Доброе утро, папочка.
Какая вежливость.
Янь Шицин на секунду замер, но всё же отозвался:
— Доброе.
— С добрым утром, папочка!
— Доброе.
— Доброе утро! Ты будешь завтракать с нами?
— Буду.
Он чинно ответил каждому, ещё не подозревая, что излишняя покладистость развязывает детям руки.
Стоило Первому малышу увидеть, что «отец» проснулся, как он радостно спрыгнул с табуретки, распахнул объятия и с энтузиазмом вытянул губки трубочкой:
— Папочка, а утренний поцелуй?!
Янь Шицин отрезал:
— Обойдёшься.
Это было уже явно лишним.