Мясник оказался мужиком сообразительным и сам набил им провизией целую гору мешков. Ся Чу, глядя на это богатство, в замешательстве обратился к Янь Шицину:
— Как-то неловко получается, а?
В конце концов, остальные участники до сих пор толпились снаружи. Мало того что они прошли без очереди, так ещё и выносят всё такими баулами…
Янь Шицин смерил его взглядом тёмных, непроницаемых глаз — острым и холодным, будто лезвие меча:
— И что же тут неловкого?
Спросил он абсолютно искренне, но оттого его высокомерное хладнокровие казалось ещё более внушительным.
Ся Чу опомнился. Ну да, о чём это он? Если уж говорить о дерзости, то самый отчаянный наглец стоял прямо перед ним.
Коль скоро Янь Шицин не видел в этом проблемы, Ся Чу возражать не стал. А вот Четвёртому малышу одной провизии показалось мало. Перед самым уходом он присмотрел на разделочной доске новенький обвалочный нож и принялся въедливо его разглядывать.
Янь Шицин окинул клинок беглым взглядом и одобрительно кивнул:
— Хорошая сталь.
Сердце Мясника обливалось кровью: это же его только что купленный нож! Но если это поможет выставить прочь двух ходячих бедствий — взрослого и малого, — он был готов отдать не то что какой-то клинок, а самого себя.
С трудом подавив скупой стон, Мясник натянул на лицо фальшивую улыбку и произнёс:
— Нравится? Забирай, не стесняйся!
Глаза Четвёртого блеснули, и его пальцы тут же тянулись к соседнему ножу для фруктов:
— А этот…
— Забирай, всё забирай! Всё, что приглянулось, бери! — почти сорвался на крик Мясник. Поняв, что прозвучало это чересчур нервно, он выдавил из себя жалкое подобие спокойствия и буркнул: — Всё равно давно пора было инструмент обновить.
* * *
Стоило Ся Чу и его спутникам уйти, как Мясник бессильно сполз на пол. Глядя на опустевшую кухню, он ощущал, как рушится его мир.
Его ножи, его отборные туши, его кастрюли и миски…
Всё пропало. Абсолютно всё.
* * *
Спустившись вниз, Ся Чу перехватил Бумажного человека и с досадой спросил:
— Неужели других заданий больше нет?
Хоть они и могли проходить без очереди, подобные визиты привлекали слишком много чужой ненависти.
— Н-нет, совсем нет, — затрясся Бумажный человек, едва не рассыпаясь на части.
Он со страхом косился на Янь Шицина. Среди неигровых персонажей имя этого человека уже стало синонимом чистого кошмара. От армии нежити до Кошмарного мясника и кровавых летучих мышей — все жаловались на этого жуткого, немилосердного монстра.
Заметив мрачный взгляд маршала, Бумажный человек сжался и зачастил, готовый в любой момент пойти на попятную:
— Заданий больше правда нет! Количество монстров фиксировано, они не возрождаются… Может, мне обратиться к руководству и подать запрос?
В прямом эфире зрители зашлись от хохота. Только благодаря Янь Шицину в этом сезоне все узнали, насколько «разумны» местное шоу и его персонажи, и сколькими странными полномочиями они обладают.
Ся Чу огорчённо вздохнул:
— Тогда не нужно. Будь добр, посчитай мои очки, я хочу вытянуть карту.
— Х-хорошо, сейчас всё сделаю, — слабо пролепетал Бумажный человек.
[Расчёт за задание «Кровавые летучие мыши»: уничтожено 102 особи, обмен 1:1, итого: 120 очков.]
[Расчёт за задание «Ужин Мясника»: итого 150 очков.]
[Обмен трофеев: Клык x2, Шкура x3, Вьюны x10... Итого: 200 очков.]
[Текущий баланс участника Ся Чу: 770 очков. Доступно попыток призыва: 1 (Стоимость призыва: 320 очков).]
Ся Чу бесшумно вздохнул: патологическое невезение — это диагноз. Тяжким трудом скопил почти восемь сотен очков, а хватит всё равно лишь на одну попытку.
В чате тут же оживились:
«О, снова наша любимая рубрика — лотерея Ся Чу!»
«Делаем ставки, господа! Какую неудачу призовёт наш фатальный невезучий на этот раз?»
Ся Чу глубоко вздохнул и развернулся к Янь Шицину.
Тот изогнул бровь:
— Что такое?
— Да вот, невезение моё покоя не даёт, — сокрушённо ответил Ся Чу. — Дай хоть погляжу на тебя, может, чужой удачи перепадёт.
Янь Шицин тихо хмыкнул и, протянув правую руку, остановил её перед его лицом.
Ся Чу опешил:
— Ты чего? Хочешь мне свою счастливую руку отрезать, что ли?
На виске Янь Шицина отчётливо вздулась венка:
— Потрись, говорю.
Ся Чу сухо кашлянул, но упускать шанс не стал. Он ухватил чужую ладонь обеими руками и принялся усердно поглаживать её и с тыла, и со стороны подушечек. Лишь когда кожа Янь Шицина заметно покраснела, Ся Чу с неохотой отпустил её, облизнул губы и нервно произнёс:
— Ну всё, я запускаю призыв.
Янь Шицин опустил взгляд на свою вспыхнувшую ладонь, помедлил мгновение и с невозмутимым видом отвернулся, тихо роняя:
— Удачи.
Ся Чу с замиранием сердца активировал систему призыва — и мгновение спустя экран озарился слепящим золотым сиянием.
Впрочем, наученный горьким опытом, Ся Чу уже не верил этим ярким эффектам. Пальцы его слегка дрожали, когда он переворачивал карту.
[Поздравляем! Вы вытянули карту: «Вы гейм-мастер игры?»]
[Использование этой карты позволяет вынести один любой предмет из виртуального мира в следующий, включая кукол-марионеток.]
Ся Чу едва не фыркнул. Замысел разработчиков мог быть ещё более топорным?
Чат мгновенно взорвался:
«Ого! Организаторы решили подлить масла в огонь!»
«И вот главный вопрос: кого из четырёх малышей он заберёт с собой?»
«Вот это драма! Уж чую, сейчас начнётся настоящая битва за любовь папы!»
«Хоть я и подозреваю, что шоу нагло подсовывает Ся Ся лазейки, но этот ход просто гениален!»
«Угх... Карта хороша, но она напомнила мне кое о чём печальном. Малыши, конечно, невероятно милые, но они всего лишь виртуальные данные... Стоит выйти из этого мира, и они исчезнут навсегда... (хнык)»
«Чёрт, как обухом по голове... Как подумаю, что они просто испарятся, сердце разрывается!»
«Я сейчас заплачу, так жалко их...»
Ся Чу хмуро разглядывал карту. Замысел съёмочной группы прослеживался насквозь: они хотели намертво привязать малышей к шоу, но не решались выдать слишком явную поблажку, потому и ограничили выбор единственным слотом. Вот только для Ся Чу детёныши были вовсе не пиксельными куклами, а самыми настоящими крольчатами.
В следующих состязаниях они вообще вряд ли смогут участвовать. К тому же применять на них эту карту он точно не собирался. А вдруг система при «считывании данных» повредит их разум?
Бумажный человек уставился на него с жадным любопытством:
— Будешь активировать?
Ся Чу небрежно смахнул карту в рюкзак и отмахнулся:
— Потом решу.
Его равнодушие было настолько очевидным, что зрители на мгновение замерли, а затем в чате поднялась новая волна.
«Неужели Ся Ся вообще никого не заберёт?»
«Эх, может, оно и к лучшему. Малыши ведь все четверо лапочки. Выбери он одного, каково будет остальным трём?..»
«Вот и я о том же! Представить не могу, чтобы кого-то из них вычеркнули QAQ»
«Семья из шести человек — навсегда! Если нельзя забрать всех, пусть лучше они вместе останутся в наших воспоминаниях!»
«А я не согласен! Не могу я с этим смириться! Забери хоть кого-то, пусть хоть один останется на память... Ух, пишу это и реву...»
Ся Чу и понятия не имел, что зрители по ту сторону экрана устроили настоящую драму. На фоне грядущего прощания фанаты даже организовали в сети виртуальную акцию, призывая составить для малышей прощальные подарки.
Впрочем, всё это было потом.
* * *
Наступил вечер. Янь Шицин не спешил уходить в шатёр. Четвёртый малыш уселся рядом с ним, словно верный страж, вставая на защиту дома.
Уложив остальных троих, Ся Чу выглянул наружу:
— Вы чего не спите?
Четвёртый лишь молча мотнул головой. За него ответил Янь Шицин:
— Ночь будет неспокойной. Мы покараулим, иди спать.
Ся Чу на мгновение растерялся. Если уж говорить о беспокойстве, то в этом месте спокойных ночей не бывало в принципе. Но раньше они оба не проявляли подобной настороженности.
Перехватив его недоумённый взгляд, Янь Шицин негромко добавил:
— Ты и сам видел. Этот мир больше не может прокормить такое количество участников.
Заданий на всех не хватает, припасы тают. Он был уверен: этой ночью кто-то из игроков обязательно сорвётся на грабёж.
Ся Чу всё понял. Учитывая его нулевую боевую подготовку, лезть в драку было бессмысленно. Строго наказав Четвёртому быть осторожным, он вернулся в шатёр. На всякий случай Ся Чу применил имеющиеся материалы и соорудил у входа нехитрые ловушки — если кто-то решит напасть со спины, это хотя бы выиграет время.
Закончив, Ся Чу вновь высунул голову и строго добавил:
— Ночью без нужды в шатёр не заходи, малыш. Если что случится — поспишь у крёстного.
Четвёртый не стал расспрашивать и лишь кивнул. Успокоившись, Ся Чу отправился спать.
Ожидания Янь Шицина оправдались: не прошло и двух часов, как лагерь всколыхнули шум и крики.
Едва услышав движение, Янь Шицин мгновенно распрямился, мгновенно утратив всю свою вальяжность. Его лицо стало суровым и холодным:
— Доставай оружие. Готовься к бою.
Четвёртый отозвался без колебаний:
— Понял.
В каждой руке малыша блеснуло по лезвию, а за спиной и на поясе имелся целый арсенал — всё это они днём выгребли у Кошмарного мясника.
На четвёртую ночь первого этапа игроки наконец сбросили маски и обратили оружие друг против друга. Ночные монстры больше никому не казались главной угрозой. Куда опаснее стали те, кто прятался в тени, выжидая момента, чтобы нанести удар в спину под шум общей смуты.
Четвёртый сжал рукояти ножей, готовый ко всему.
В этот момент в их сторону рванула небольшая группа игроков.
«Идут», — отчеканил про себя малыш.
Но Янь Шицин опередил его. Клинок с тихим звоном покинул ножны, отразив в холодной стали его непоколебимый лик. В это мгновение он вновь превратился в Безжалостного Яньвана — живое воплощение военной мощи, от которого веяло гибельным холодом.
Несгибаемый, собранный и смертоносный. Это не имело ничего общего с тем, как он лениво рубил чудовищ на глазах у публики. Сейчас перед Четвёртым стоял настоящий маршал Янь — хозяин поля боя в своей абсолютной форме.
У Четвёртого перехватило дыхание. Но не успел он даже попытаться перенять эту величественную стойку, как приближающаяся группа отчаянно замахала руками:
— Не нападайте, маршал Янь! Мы просто мимо пробиваемся!
— Да-да, у нас и в мыслях ничего не было!
— Мы абсолютно безвредны!
Они и вправду лишь спасались бегством, огибая их позицию по широкой дуге. Вот только, ощутив исходящую от Янь Шицина удушливую ауру убийцы, паникёры прибавили ходу и припустили прочь с такой скоростью, словно за ними гналась сама смерть.
Четвёртый малыш: «?..»
Янь Шицин: «...»
Его смертоносный пыл повис в воздухе, не найдя применения.
Некоторое время они молча стояли в гордом одиночестве. Мимо пронеслось еще несколько отрядов, но все они лишь «сражались за проход» и сбегали подальше от их стоянки.
Четвёртый помедлил, не выдержав:
— Крёстный…
Янь Шицин, привыкший считать себя непогрешимым тактиком, впервые ощутил лёгкое замешательство. Он никак не ожидал, что их дневная разборка с Мясником настолько запугает остальных участников.
Образ мудрого и непобедимого крёстного оказался под угрозой!
Чтобы сохранить лицо, Янь Шицин сухо развернулся и направился к шатру Ся Чу:
— Пойду проверю, как там дела.
— Эй, постойте… — вытянул руку Четвёртый малыш, но не успел.
Грохот! Треск! Звон!
Спустя мгновение из шатра медленно выбрался жалкий, взъерошенный Янь Шицин.
С ног до головы его облепил толстый слой красного перца и белой ядрёной горчицы, к одежде прилипли комья грязи, а из подошв торчало несколько неопознанных острых шипов. Но комичнее всего выглядела его голова — Ся Чу ухитрился соорудить ловушку так, что макушку маршала теперь венчала сочная, ярко-зелёная полоса из растёртого сока каких-то болотных стеблей.