【И ведь не запорол?!】
【Фантастика... Выдыхать морозный воздух климатической системы — на такое способен только человек!】
【Умоляю на коленях, единый порыв миллионов: пусть Ся Чу открывает ресторан сразу после шоу! Я буду первым в очереди!】
【И я, и я! Ужасно любопытно. По виду вообще не скажешь, каково это на вкус!】
* * *
Опыт с плодами баобаба сослужил хорошую службу: когда Ся Чу насадил четырехногую змею на ветку и подержал её над синим призрачным пламенем, зрители отнеслись к происходящему с абсолютным олимпийским спокойствием.
Подумаешь, тушка четырехногой змеи заиграла всеми цветами радуги. Экая невидаль.
【Да черта с два!! С какой стати она вообще переливается радугой?!】
【И выглядит слизкой, будто монстр из пластилина!】
【Спасибо этому шоу, отбило аппетит напрочь (до свидания).】
* * *
За несколько километров отсюда, на вершине песчаного холма, стоял вожак волчьей стаи. Вскинув морду к ночному небу, он огласил окрестности призывным воем.
В лунном свете его глаза блеснули ледяной угрозой.
— Все готовы?
В ответ пронесся сокрушительный хоровой рык.
Вожак окинул взглядом подножие холма и властно взмахнул лапой:
— Вперёд!
Стая сорвалась с места.
Обязанности среди зверей были распределены безупречно. Пара волков, мчавшаяся во главе, не только пробивала путь, но и вела разведку. Остальные держались чуть позади, двигаясь с поразительной слаженностью. На ровной глади пустыни скорость давала им абсолютное преимущество.
Бешеная стремительность, острые клыки и когти — ночью в этих песках не было хищников опаснее.
Звери скользили по барханам почти бесшумно. К тому же рядом не было Четвёртого малыша с его чутким слухом, поэтому Ся Чу даже не подозревал, что к лагерю подбирается смертельная угроза.
Он лишь напевал под нос нехитрый мотив, неторопливо поджаривая плод баобаба.
— Это ещё что за шум?
Первый малыш, заменявший верблюда, полулежал на песке. Особой бдительностью он никогда не отличался, но, поскольку его тело соприкасалось с землёй, он первым уловил мелкую, едва заметную дрожь барханов.
Третий малыш, приковав все мысли к аппетитно подрумянивающемуся плоду баобаба, отмахнулся:
— Да зверушка какая-нибудь бегает.
Первый малыш успокоился и снова уткнулся носом в песок:
— А, ну ладно.
Малыши завораживающим взглядом следили за стряпней. Печёные плоды баобаба получались невероятно вкусными. Вот только папа готовил слишком медленно — этак досыта они доберутся ещё не скоро.
Тем временем волки бесшумно замкнули кольцо окружения.
Зрители, переключившие угол обзора трансляции, в мгновение ока покрылись крупными мурашками.
【Сколько их там?!】
【Ся-Ся, забирай крошек и беги! Волки страшны своей сплоченностью. В одиночку против такой стаи не выстоит даже элитный штурмовик!】
【А ещё они дико мстительные. Зацепишь одного — и попадешь в их расстрельный список навсегда. Будут преследовать, сколько бы ты ни бежал!】
【Что делать?! Мы тут хоть обпишемся, Ся-Ся всё равно ничего не видит!】
В чате вовсю гадали, как обойти блокировку системы и подать сигнал тревоги, как вдруг хищники замерли. Они остановились на границе света и тени, не делая больше ни шага.
【Что произошло?】
Зрители не умели читать эмоции на звериных мордах, а потому не догадывались: хищников охватил беспросветный, дикий ужас.
Что... что за чертовщина перед ними?!
Человек и верблюд расположились возле сгустка потустороннего, мертвенно-холодного синего огня. Вокруг пламени плясал извивающийся от ветра бумажный человечек, а неподалёку соплеменники-кактусы восторженно вонзались в танцевальный раж, празднуя вкусный ужин.
Обладай волки человеческой речью, они наверняка возопили бы от недоумения: «Это что, дьявольский ритуал шаманов?!»
Но словарный запас зверей был куда скромнее.
Впрочем, слова и не требовались — животный инстинкт орал во весь голос: здесь происходит нечто в высшей степени неправильное!
Вожака пробил холодный пот.
Он издал короткое «ау-у», что на языке стаи означало только одно: «Отступаем!»
Увы, этот хриплый звук долетел до Ся Чу, доселе безмятежно орудовавшего над огнём.
Волосы у юноши встали дыбом. Он в ужасе вскинул голову и обомлел: из темноты на него смотрели сотни фосфоресцирующих глаз. Пронзительный, голодный пригляд целой сотни хищников парализовывал волю.
К тому же он был кроликом! Естественной добычей в пищевой цепи!
Не только Ся Чу, но и Первый малыш с Третьим малышом оцепенели, едва разглядев силуэты волков.
— Э-это... что такое? — вышибая дробь зубами, пролепетал Первый малыш.
Третий не обронил ни звука, но молниеносно втянул свои драгоценные корешки и забился за спину родителя.
За свою короткую кроличью жизнь им ещё не приходилось сталкиваться со стаей ночных охотников.
Но память предков не обманешь.
По лбу Ся Чу скатилась капля холодного пота, хотя мысли сохраняли ледяную ясность. В памяти всплыла когда-то прочитанная заметка: при встрече со стаей нужно бросить хищникам еду, а затем отпугнуть их огнём.
Бросить еду — потому что голодный волк в разы опаснее сытого.
Если звери набьют брюхо и увидят пламя, они рассудят, что продолжать нападение слишком рискованно, и предпочтут уйти.
Смяв одолевавшую дрожь, Ся Чу собрал всё, что успел нарвать и приготовить, и швырнул прямо к лапам замерших волков.
Вожак, уже намеревавшийся дать дёру, резковато застыл.
До его чуткого носа донёсся сшибающий с ног, невообразимо соблазнительный аромат.
— Ау-у?
(Вожак, и что мы делаем?)
Волк подошёл ближе и ткнулся носом в первейший кусок — поджаренный на призрачном огне плод баобаба.
Помедлив мгновение, он осторожно прикусил его.
— Ау!
Спустя секунду по пустыне разнёсся его восторженный вопль:
— Ау-у-у!
(Это невероятно вкусно! Ешьте все!)
Повинуясь кличу, стая подалась вперёд. Забыв о предосторожностях, волки разобрали угощение и принялись с аппетитным урчанием уплетать дары.
Ся Чу прижал к груди бумажного человечка. Вопли зверей он разобрать не мог, но судя по тому, как радостно виляли их хвосты, угощение пришлось по вкусу.
От сердца немного отлегло.
Гору еды стая слизала в мгновение ока.
Перед тем как убраться восвояси, вожак пристально вгляделся в лицо Ся Чу, высоко вскинул голову и издал долгий, раскатистый вой:
— А-о-у-у-у!
Ся Чу замер, боясь даже дышать.
Разум твердил, что пора готовиться к бегству, но ноги превратились в вату. Напади волки прямо сейчас, он не смог бы сделать и шага.
К счастью, закончив свою песню, вожак развернулся и неторопливо увёл стаю во тьму.
Когда серые тени растворились в ночи, Ся Чу наконец позволил себе выдохнуть. Спина его была насквозь мокрой от липкого пота.
— Что значил этот вой в конце? — с неуверенностью пролепетал он. — Неужели обещал вернуться и сожрать нас?
Ся Чу пребывал в глубочайшей панике, зато зрители в чате умилялись в полный голос.
【Это не угроза!】
【Так вожаки выражают высшую степень признательности!】
【В переводе на человеческий: «Мы твои должники!»】
【Слушайте, а это вообще законно?! Я-то думал, сейчас начнется кровавое месиво, а они всё решили с помощью кормежки!】
【Это доказывает лишь одно: стряпня Ся Чу — действительно отвал всего (-￣￣)-】
* * *
* * *
Янь Шицин и двое его спутников съели по пол-плитки галет. В животах у всех троих зияла мучительная, всепоглощающая пустота.
Казалось бы, один кадровый военный и двое опытных выживальщиков привыкли голодать неделями. Но стоило им пару раз попробовать стряпню Ся Чу, как скудный паёк превратился в сущую пытку.
На следующее утро голод никуда не исчез — напротив, разгорелся с новой силой.
Благо, наступил новый день, и им полагалась ещё половина сухой галеты.
Вот только вкусом там и не пахло.
— Сухо.
— Твёрдо.
— Какая гадость...
Один за другим мужчины издали удручённые вздохи.
Ся Чу разбаловал их рецепторы до небудущего состояния.
То ли их тоска оказалась слишком сильна, то ли пустыня сыграла злую шутку, но вскоре перед ними возник до боли знакомый силуэт.
Ся Чу полулежал в песчаной ямке (днём песок спасал от жары, а ночью — от лютого холода), а над ним возвышался огромный верблюд, прикрывая его своей тенью. Юноша спал так безмятежно, и на лице его играла едва заметная улыбка.
Янь Шицин невольно улыбнулся в ответ и сделал шаг вперёд, намереваясь подойти ближе.
Но стоит подняться чуть выше по бархану, как обзор расширился — и перед маршалом предстала жуткая картина: к спящему Ся Чу со всех сторон подбиралась огромная волчья стая!
Чёрт!
Зрачки Янь Шицина сжались в точки. Забыв про галету и рюкзак, он рванулся вперёд, готовый напролом спасать юношу.
Чжао Цянь со второй напарницей мгновенно сорвались вслед за ним, на ходу обнажая оружие.
Однако, пробежав пару десятков метров, Янь Шицин резко замер. Лицо его потемнело, так что краше в гроб кладут.
Чжао Цянь едва не врезалась в его спину:
— Что случилось?!
Маршал процедил сквозь сжатые зубы, едва не ломая эмаль:
— Марево...
Чжао Цянь обомлела, и лицо её мгновенно утратило всякие краски.
Мираж!
Иллюзия пустыни. Кажется, будто трагедия разворачивается прямо у тебя под носом, а на деле между вами могут быть сотни километров!
Они видели угрозу, нависшую над Ся Чу, но были бессильны пробить эту даль.
Побледневшая Чжао Цянь подскочила к маршалу и мёртвой хваткой вцепилась в его рукав:
— Маршал, бежать бессмысленно! Вы же сами знаете приключения марева — если кинуться в ту сторону, мы только окончательно заблудимся!..
Она осеклась на полуслове.
Янь Шицин повернулся к ней, и в его налитых кровью глазах бушевало подлинное безумие.
Казалось, если с Ся Чу хоть что-нибудь случится, этот человек сровняет всю планету с землей.
— Это просто испытание, маршал, держите себя в руках! — попыталась успокоить его Чжао Цянь.
Янь Шицин сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. В его взгляде читалась выжигающая душу дотла горечь:
— Я не могу быть спокойным. Боль от смерти здесь... слишком настоящая.
Он не мог даже представить, какую дикую муку испытает Ся Чу, если волки разорвут его на части.
Какая жуткая, невыносимая досада!
Вчера не надо было останавливаться! Не надо было слушать усталость! Нужно было мчаться без отдыха, день и ночь, пока он не найдёт его!