«Точно, так и есть», — подумал Янь Шицин.
Исходя из его скудных познаний в психологии, именно дефицит родительской любви в детстве становился причиной множества душевных травм.
Да, Ся Чу души не чаял в малышах, но его, Янь Шицина, отсутствие не могло не оставить брешь. Сыну явно не хватало второго отца. Наверняка ровесники над ним насмехались.
Янь Шицин невольно представил картину:
Заходящее солнце, уютная улочка. Друзья прощаются с его сыном.
— Уже поздно! Меня папа с папочкой зовут ужинать.
— Как это? — удивляется малыш. — Почему у вас два папы?
— Ты чего? У тебя что, нет двух пап? И мамы тоже нет?
— Нет...
— Ха-ха-ха! Надо же, у него всего один папа! Он не такой, как мы. Давайте больше не будем с ним играть!
А вечером малыш, наверное, тихонько плакал в своей комнате.
Ся Чу, заметив его тоску, спрашивал: «Что случилось, зайчонок?»
А тот сквозь слёзы допытывался: «Я тоже хочу двоих пап! Где мой второй папа?»
Ся Чу не знал, что ответить. У него разрывалось сердце. Он лишь сжимал кроху в объятиях и, едва сдерживая рыдания, шептал: «Прости меня, сынок... Прости...»
Янь Шицина аж передёрнуло.
От одной мысли об этом сердце сжималось от боли.
Почему же Ся Чу тогда не связался с ним?
Глядя на гибкую спину снежного барса, маршал чувствовал, как грудь захлёстывает смесь нежности, горечи и жгучего раскаяния.
* * *
Тем временем на месте обряда моления.
Второй малыш, с опаской наблюдая за зверьём, крался между рядами. Он старался вжаться в землю и стать невидимым, но всё же задел задом какого-то слонодога.
Огромный пёс свирепо обернулся и рявкнул:
— Это ещё кто там ослеп?!
Но едва повернув голову, обомлел: его горло словно сжала невидимая хватка.
— Бо... богиня?! — хрипло выдохнул он, и его глаза мгновенно налились слезами восторга. — Внимание всем! Богиня пришла!
Второй малыш обомлел.
Для него всё это звучало как обычное собачье «гав-гав», но в следующую секунду сотни голов синхронно развернулись в его сторону.
— Богиня! Это точно она!
— Зачем богиня пришла к нам? Неужели навестить?!
— Посмотри на меня! Богиня, взгляни сюда!
Звери пришли в неистовое движение. Маленький лисёнок не понимал ни слова, но дикий, фанатичный блеск в их глазах пугал до полусмерти. Казалось, его сейчас сожрут живьём.
Попятившись от страха, он случайно сдал назад — аккурат к центру постамента.
— Постойте... Что-то не так!
— Это не наша богиня! Богиня понимает нашу речь и никого не боится!
— Точно! Наша богиня только злится, но уж точно не трусит!
— Морские свинки говорили, что у неё ужасный характер! Назови её «богиней» — она тут же залепит снежком по морде. А этот самозванец слишком кроткий!
— Братья, это подделка! Он осквернил образ нашей богини!
— Забить самозванца! Убить его!
Второй малыш чувствовал: дело дрянь, опасность возрастает с каждой секундой. Он попятился ещё быстрее и... обо что-то споткнулся.
За спиной раздался треск.
Лисёнок оглянулся и замер: по огромной снежной статуе лисы, которую звери ваяли весь день, змеились стремительные трещины.
Раздался оглушительный грохот, и лисица рухнула, превратившись в гору рыхлого снега.
Малыш стоял, усыпанный сугробом с головы до ног, с абсолютно растерянным видом.
Остальные звери оцепенели ещё сильнее. Глядя на обломки святыни, никто не мог вымолвить ни слова.
— Наше изваяние... — наконец навзрыд взвыл слонодог. — Мы же весь день вытёсывали его своими когтями...
Каково им было стереть подушечки лап в кровь ради этого изображения! И всё ради богини!
А теперь... всё уничтожено.
— Братья! Воззопим о мести! — Пёс вскочил на возвышение и вскинул лапу. — Этот самозванец не только посмел принять облик нашей владычицы, но и сокрушил наш оплот веры! Если мы простим ему это, разве сможем зваться зверями Полярной снежной равнины?!
— Нет!
— Мы содрём с него шкуру! Разобьём кости на кусочки и преподнесём богине в качестве свадебного дара!
Слово «свадебный дар» подействовало как детонатор.
Толпа взревела в экстазе. Сотни лап неистово загрохотали по снегу. Разъярённые звери жаждали немедленно разорвать осквернителя в клочья.
Шерсть на спинке Второго малыша встала дыбом. Оцепенение как рукой сняло: он развернулся и дал такого дёру, что только пятки засверкали.
— А-а-а-а-а!
А за ним по пятам ринулась целая армада разъярённых монстров.
* * *
Вернувшись на прежнее место, Овцебык обнаружил, что рыжий лисёнок испарился.
Первой реакцией была ярость: эта меховая шапка посмела сбежать?!
Однако, присмотревшись, он заметил на снегу множественные следы.
Зачерпнув горсть снега, Овцебык поднёс её к носу. Запах свежей травы... Но откуда здесь зелень? Значит, мимо проходили участники.
Взгляд зверя ожесточился. Он пошёл строго по следам.
Если лисёнок сбежал сам — Овцебык содрёт с него шкуру и сожрёт до последней косточки, как и обещал.
А если его утащили какие-то дерзкие игроки — он вернёт свою добычу и заставит эти наглые морды пожалеть о содеянном!
* * *
В это же время на развилке трёх дорог Шрам пребывал в замешательстве.
След лисёнка здесь обрывался. Стоит ли продолжать погоню наугад?
— Развилка из трёх путей — слишком велик шанс промахнуться, — подполз Морская змея, волоча хвост. — Шрам, мы же просто искали место с припасами. Если рванём за лисой и ничего не найдём, останемся ни с чем.
Шрам стиснул зубы и принял решение:
— Отмена погони. Держим прежний курс.
Они перевели дух и уже собрались двинуться дальше.
Но не успели они сделать и шага, как земля под ногами содрогнулась. Раздался гулкий, оглушительный треск, и из снежного марева вывалилась целая орава диких зверей. Они метались, сбивались в кучу, а затем монолитной лавиной хлынули по одной из дорог.
— Что за чёрт?! Кого они преследуют? — ахнул Морская змея.
Шрам лишь качнул головой.
— За ними! — строго скомандовал он. — Такое стадо просто так не побежит. Либо сзади смертельная угроза, либо впереди несметная добыча.
В первом случае надо уносить ноги, во втором — забрать трофеи. Как ни крути, оставаться на месте нельзя.
И отряд Шрама припустил вслед за беснующейся ордой.
А следом за ними, вынюхивая следы, мчался Овцебык. Настоящая матрёшка из преследователей.
* * *
Тем временем в пещере Ся Чу, стараясь не обращать внимания на ушедшего в себя Янь Шицина, по очереди гладил троих малышей. Но мысли его возвращались ко Второму.
Где-то там, в холодном мире, скитался его маленький, пугливый лисёнок. Как он там один? Не обижают ли его?
Ся Чу печально вздохнул.
В этот момент в пещеру юркнул Бумажный человек, дежуривший у входа. С совершенно невозмутимым видом он выдал оглушительную новость:
— Сюда движется огромная орда монстров с красными именами.
— А, понятно... — автоматически отозвался Ся Чу, но тут же до него дошёл смысл: — Что-о-о?!
Янь Шицин лишь отмахнулся:
— Не паникуй. У нас стоят ловушки, к тому же здесь я и Четвёртый. Пока сюда не припрётся половина карты вместе со всеми участниками, нам ничто не угрожает.
Ся Чу доверял маршалу, поэтому сразу расслабился.
И только Бумажный человек задумчиво потеребил пальцы, размышляя: там ведь реально несметное количество монстров и игроков. Это считается за «половину карты»?
К счастью, инстинкт опасности у Четвёртого малыша сработал безупречно. Дракончик нервно перебирал лапками по земле:
— Папа... мне кажется, дело плохо.
Ся Чу нахмурился и уточнил у Бумажного человека:
— Сколько их там примерно?
— Очень много. До самого горизонта. Народу — тьма.
Ся Чу молча перевёл взгляд на Янь Шицина.
Янь Шицин оценил обстановку за долю секунды. Подскочив, он моментально облепил Ся Чу собой и детёнышами:
— Судя по всему, там действительно почти вся карта. Из соображений безопасности — уносим ноги!
Ся Чу опешил от такой наглости. Впрочем, снежный барс и впрямь был самым быстрым в отряде. Делать нечего — взяв на себя роль ездового зверя, Ся Чу рванул к выходу.
В самый момент броска в голове Четвёртого мелькнула смутная мысль.
— Крёстный, — пискнул дракончик, — а мы ничего не забыли?
— Да вроде нет... — Янь Шицин задумчиво прищурился.
Четвёртый почесал затылок:
— Никак не вспомню.
— Раз не помнишь, значит, не так уж и важно. Потом разберёмся.
— Понял.
Тут снежный барс выскочил наружу и онемел: на них натягивалась живая «снежная буря» из разъярённых туш. Ся Чу юркнул обратно в укрытие:
— Через главный вход не прорваться! Лезем через запасной туннель!
Он не нарадовался своей предусмотрительности.
Первым устремился Первый малыш, сжимая в зубах Бумажного человека, за ним остальные, а замыкали процессию снежный барс и полярный кролик.
* * *
А неподалёку от пещеры бродила забытая всеми белая медведица Чжао Цянь. Она была на грани слёз.
— Да точно здесь! Они же прямо тут пропали!
Огромная туша шмыгала носом от обиды:
— Потеряла Янь Шицина и Четвёртого... Всё, мне конец. Как я покажусь на глаза Ся Чу? Хотя о чём я... Ся Чу я тоже потеряла!
Медведица была в полном отчаянии.
— Папочка! Крёстный! Четвёртый брат! Спасите-е-е! Где вы-ы-ы?! — донёсся сзади детский плач.
Мимо промчался рыжий лисёнок. Глаза Чжао Цянь вспыхнули: она ловко сгребла малыша и усадила к себе на плечо:
— Ты который из детёнышей?! Я Чжао Цянь, помнишь меня?
Второй малыш, узнав союзницу, ткнул лапкой назад и зарыдал в голос:
— За мной... за мной погоня-а-а!
— Какая наглость!
Чжао Цянь тут же воспылала праведным гневом. Засучив воображаемые рукава, она вознамерилась устроить трёпку обидчикам:
— Стоило Янь Шицину отлучиться, как эти твари страх потеряли?! Даже ребёнка обидеть норовят! Не ссы, малец, сейчас я им устрою!
Она всё-таки полярный медведь — мощь и сила!
Развернувшись во весь рост, Чжао Цянь посмотрела назад... и обомлела.
Мама родная! Откуда их столько?!
Простояв в ступоре полторы секунды, медведица моментально передумала вступать в бой и вдавила педаль в пол.
Второй малыш, загнанный до полусмерти, наконец смог перевести дух на её широком плече:
— Сестрица Чжао Цянь... ты же хотела устроить им трёпку? Зачем мы бежим?
Чжао Цянь летела во весь опор, едва не выплёвывая лёгкие.
Какая трёпка?! Да эта орда из неё ковёр сделает за секунду!
Но ради сохранения авторитета перед мелким медведица прохрипела на бегу:
— Это... это не побег! Это стратегическая передислокация!