Чжан Цзяци какое-то время понаблюдала за малышами, но прежняя привязанность к «Сяо Линьлиню» всё-таки взяла верх, и она переключила трансляцию обратно.
В этот момент Фан Цилинь как раз наткнулся на одного из участников.
Тот специализировался на дальних засадах: вымазался с ног до головы грязью, обвешался зелёной листвой и затаился в густых болотных зарослях. При беглом взгляде камеры разобрать, где он прячется, было совершенно невозможно.
Впрочем, уловки напарника были хорошо знакомы Фан Цилиню.
Едва ступив в зону поражения, он немедленно вскинул руки, демонстрируя абсолютную безобидность:
— Эй, без глупостей! Мы же в одной команде.
Сюн Хаоюй выбрался из укрытия и разочарованно цыкнул:
— Совсем неинтересно.
Фан Цилинь добродушно и невинно улыбнулся:
— Тогда как насчёт устроить кое-что действительно любопытное?
Сюн Хаоюй оглядел его с ног до головы, и в его глазах азарт боролся с настороженностью:
— Что ты опять задумал, паршивец?
Фан Цилинь лишь таинственно ухмыльнулся и качнул указательным пальцем, предпочтя сохранить интригу.
* * *
Спустя некоторое время Фан Цилинь столкнулся со Шрамом.
Завидев друг друга, оба мгновенно подтянулись, готовые к бою.
Фан Цилинь первым разрядил обстановку лёгким смешком:
— Брат, опусти оружие. Я тут так, чисто символически, зарплату отбываю.
Напряжение немного отпустило Шрама, однако лоб его оставался насупленным:
— Ладно. На первый день сделаю скидку — проваливай, пока цел.
Фан Цилинь понятливо кивнул и с облегчением выдохнул:
— Без проблем.
Он уже вознамерился развернуться.
Но ровно в секунду разворота Шрам уловил затылком едва слышный свист рассекаемого воздуха.
Рефлексы Шрама не подвели: он стремительно метнулся в сторону и сгруппировался, избежав первого выстрела из засады. Однако из рогатки вылетела не одна пуля, а сразу три — залпом, перекрывая любые пути к отходу.
Уклониться полностью не удавалось, поэтому Шраму оставалось лишь уберечь жизненно важные органы. Снаряд с глухим ударом вонзился в левое плечо. Дикая боль прожгла тело, но ранение не было смертельным.
Едва он успел перевести дух, как грудину пронзила острая вспышка боли.
Не веря происходящему, Шрам медленно повернул голову. За его спиной, словно из ниоткуда, возник парень с детским личиком. На губах Фан Цилиня всё так же играла лучезарная улыбка, но лезвие его кинжала уже вошло по самую рукоять в грудь Шрама — и жестоко провернулось внутри.
Лишь когда тело Шрама рассыпалось белыми искрами телепортации, Фан Цилинь небрежно цыкнул и вытер окровавленный клинок о шершавую кору дерева:
— Минус один.
Сюн Хаоюй хладнокровно заметил:
— Твоя невинная рожа по-прежнему работает без промаха.
[А-а-а! Линьлинь просто неотразим!]
[Вспомнила, за что полюбила его в прошлых сезонах! Этот контраст между ангельской милотой и хладнокровными убийствами — лучший! Настоящий бог!]
[Кстати говоря, участники в этом сезоне какие-то совсем беспомощные...]
Шрам бы на это возразил: «А вы попробуйте потягаться с Ся Чу!»
Ещё месяц назад, встреть Шрам любого соперника, его первой реакцией было бы выхватить клинок и пойти в атаку. Будь перед ним хоть неженка, хоть верзила — никаких разговоров, сразу бой.
Но Ся Чу оказался слишком нестандартным Омегой. Из-за него Шрам теперь подсознательно терял бдительность при виде симпатичных юношей с безобидной внешностью и не опускался до нападения.
Вот только досадно — он так и не успел вернуть долг за прошлые соревнования.
Эх...
* * *
Пополняя счёт ликвидированных игроков, Фан Цилинь неустанно разыскивал Ся Чу. Наконец, когда над джунглями уже сгущались сумерки первого дня, он выследил свою цель.
Прежде они не встречались лично, но распознать Омегу не составило труда: изящное сложение, утончённые черты... Впрочем, больше всего поражало полное отсутствие у того инстинкта самосохранения.
Тропический дождевой лес таил две главные опасности: изобилие ядовитой фауны и густую растительность, напрочь закрывающую обзор. Именно поэтому Фан Цилинь работал в паре: сам выступал приманкой, а напарник прикрывал из тени.
Но этот Омега, похоже, вообще не понимал, где находится.
Ся Чу словно что-то искал — оглядывался по сторонам, то и дело останавливался, абсолютно не заботясь о безопасности и беззаботно подставляя незащищённую спину.
В глазах Фан Цилиня мелькнула насмешка.
— Омега, привыкший выезжать на чужом горбу, без покровителей превращается в беспомощную овечку посреди волчьей стаи, — вполголоса бросил он на камеру.
По другую сторону экрана Чжан Цзяци испытывала смешанные чувства.
Только что переключившись с канала малышей, она прекрасно знала, что Ся Чу вовсе не был таким беспомощным, каким казался. Сам-то он, может, и витал в облаках, но вот ядовитая змея на его запястье...
Чжан Цзяци сокрушённо вздохнула.
Сидевшая рядом подруга Нюню удивлённо спросила:
— Ты чего вздыхаешь?
— Кажется, моему кумиру сейчас устроят жестокую разборку, — Чжан Цзяци качнула головой.
— Вот уж странно, — уставилась на неё Нюню. — Ты же от своего Линьлиня без ума была. Почему вместо того чтобы сопереживать, ты чуть ли не злорадствуешь?
Чжан Цзяци стукнула кулачком по ладони, словно её осенило:
— То-то я думала, отчего мне так неприятно смотреть, как они замыслили напасть на Ся Чу... Я же просто переметнулась в другой лагерь!
— Пф-ф! — Нюню поперхнулась кофе. — К кому это ты переметнулась?!
Симпатии поклонников — вещь крайне недолговечная. Ещё вчера Цзяци наглаживала экран со словами «мой милый Линьлинь», а сегодня уже сменила фаворитов!
— К змейке, конечно! То есть... к малышам! — беззастенчиво заявила Чжан Цзяци.
Нюню состряпала равнодушную мину:
— А, ну к малышам — это святое.
* * *
Фан Цилинь обладал выдержкой и наблюдал за Ся Чу около десяти минут. Убедившись, что Омега один, он всё же подал знак сидевшему в засаде Сюн Хаоюю: «Рядом точно никого?»
Напарник жестами ответил: «Чисто, действуй!»
Фан Цилинь кивнул. Перед слабым соперником притворяться не имело смысла. Он бесшумно извлёк из голенища сапога кинжал и скользнул к Ся Чу.
За два метра до цели он притаился за стволом гигантского дерева.
До него донеслись слова Омеги.
Ся Чу с досадой вздохнул:
— В дождевом лесу слишком сложные условия... Может, бросим это дело?
Третий малыш в душе был только за.
— Беда... Я окончательно запутал следы и понятия не имею, откуда мы пришли.
Третий малыш продолжал притворяться спящим — не спрашивать же дорогу у того, кто дремлет?
Поскольку Третий малыш упорно изображал мертвецкий сон, Ся Чу разговаривал сам с собой. Фан Цилинь, пронаблюдав за этим некоторое время, пришёл к выводу, что парень просто не в своём уме.
«Что за псих», — пробормотал он.
Он уже собрался рвануть вперёд, как вдруг кто-то слегка похлопал его по плечу.
Решив, что это напарник, Фан Цилинь нетерпеливо смахнул чужую руку:
— Не мешай!
Однако похлопывание повторилось.
Фан Цилинь вспыхнул и раздражённо обернулся — и встретился взглядом с вертикальными зрачками.
Небольшая дымчато-голубая змейка висела на ветке прямо за его спиной. Её головка находилась ровно на уровне его лица. Секунду-другую она с наивным любопытством разглядывала его, а затем без лишних раздумий подалась вперёд и с размаху вонзила клыки ему прямо в шею!
Второй малыш был доволен: «Хе-хе, замышлял папочке пакость — вот и попался!»
Фан Цилинь мгновенно оценил ситуацию, но охотничий опыт подсказывал: при встрече с ядовитой змеей главное — не паниковать и не делать резких движений. У змей слабое зрение, но они моментально реагируют на тепло и движение.
Руководствуясь правильными инструкциями, он попытался медленно отступить.
Вот только змее было плевать на инструкции!
Она укусила без предупреждения, причём прямо в артерию.
Лицо Фан Цилиня побледнело. Оставалось надеяться, что тварь не ядовита. Увы, не прошло и полминуты, как кончики его пальцев начали неметь.
Такой стремительный токсин указывал на то, что это не просто гадюка, а самое смертоносное создание во всём дождевом лесу.
Фан Цилинь попытался крикнуть напарнику, чтобы тот нашёл противоядие, но язык уже не повиновался, а ноги подогнулись. В глазах мелькнула отчаянная злоба, когда боковым зрением он заметил уплетающего пятки Сюн Хаоюя.
«Сволочь...» — мысленно проклял он предавшего его товарища.
Яд стремительно растекался по венам, лишая возможности сделать даже вдох. Спустя три минуты его лицо обрело мертвенно-серый оттенок.
Он был обречён.
[Э-э... Сяо Линьлинь... вот так просто умер?!]
[Я в шоке... Была уверена, что он дойдёт до финала и сойдётся в эпичной дуэли с маршалом Янем!]
[Даже если его выбили, он должен был пасть как герой в честном бою, а не вот так — глупо и бессмысленно!]
[Немного разочарована. Линьлинь явно растерял форму, раньше он бы не попался на такую детскую уловку.]
[В жизни мало места героическим подвигам. Яркое появление и нелепый финал — вот суровая реальность. (Честно говоря, глядя на его счётчик убийств, я думал, канал покажет класс, а тут... эх)]
[Новички в чате сразу видны! Наши малыши — гроза любых суровых мужиков, хи-хи-хи~]
Чжан Цзяци усмехнулась. Поклонники малышей не отличались милосердием — вместо сочувствия они с удовольствием добивали проигравших. Впрочем, их можно понять: любой, кто покушался на их любимчиков, автоматически становился врагом номер один.
В душе Цзяци боролись лёгкая грусть и странное облегчение. Ей нравился Фан Цилинь за его силу, но, погрузившись в шоу-бизнес и съёмки, он утратил дух настоящего выживальщика. Малыши же были истинными хозяевами этой арены.
«Что ж, пора окончательно перебираться на прямой эфир малышей!»
* * *
Устранив угрозу, Второй малыш радостно поплыл к Ся Чу по веткам:
— Папа! Папочка!
Ся Чу с радостным удивлением обернулся и уже занёс руки для объятий:
— Малыш!
Однако при виде дымчато-голубой чешуи его улыбка слегка померкла. Он сухо кашлянул и осторожно опустил руки:
— Кхм... Малыш, как ты меня нашёл?
— Это всё судьба! — с детской непосредственностью прозвенел голосок Второго.
Ся Чу не удержался от улыбки и позволил ему обвиться вокруг запястья.
Третий малыш вяло поприветствовал брата и снова погрузился в дремоту. Две изящные змейки переплелись на запястье Ся Чу, напоминая живой экзотический браслет.
Проползя с папой немного вперёд, Второй малыш наивно спросил:
— Пап, а почему папочка Янь не с нами?
Ся Чу запнулся. Пошатываясь, он сухо ответил:
— А с чего бы нам быть вместе?
— Ну мы же семья! Разве семья не должна держаться вместе?
Ся Чу поджал губы:
— У твоего отца свои дела. Я не могу вечно путаться у него под ногами.
[Упёртый уке, классика! Сложно что ли сказать слово «муж»?]
[Да какое там «путаться под ногами», твой муженёк мечтает, чтобы ты от него ни на шаг не отходил!]
[Ага, смотря на Янь Шицина, который тащится сзади и боится подойти ближе, у меня аж сердце кровью обливается!]
Ся Чу не видел эти комментарии, но зрители, обладавшие обзором сверху, прекрасно наблюдали, как маршал Янь неустанно следовал за Ся Чу, сохраняя дистанцию.
И когда Сюн Хаоюй бросился наутёк, увидав гибель напарника, Янь Шицин не спустил с него глаз.
Заметив, как Второй малыш окликнул Ся Чу «папой», Сюн Хаоюй выхватил средство связи, намереваясь отправить предупреждение: «У Ся Чу ядовитая говорящая змея!»
Однако едва он достал прибор, как чья-то невероятная сила сковала его запястье.
Сюн Хаоюй в ужасе расширил глаза. Он — мастер маскировки — даже не заметил, как к нему подкрались! Какая чудовищная мощь!
Пальцы разжались, и коммуникатор выскользнул из рук.
Из-за дерева показался носитель тяжёлых армейских ботинок из тёмно-коричневой кожи. Небрежным движением он раздавил прибор вдребезги.
Понимая, что спасения нет, Сюн Хаоюй лишь поднял взгляд, желая увидеть лицо победителя.
Взор Янь Шицина выражал лишь ледяное безучастие.
Сюн Хаоюй горько ухмыльнулся:
— Так это ты...
Янь Шицин лишь едва качнул рукой.
Сюн Хаоюй даже не успел заметить движение клинка — только серебристую вспышку и последовавший за ней фонтан алой крови из пробитой артерии.
— Тебе не следовало трогать его, — бросил Янь Шицин и отвернулся.
«Вот оно что...» — в предсмертной судороге подумал Сюн Хаоюй.
Помимо опасной змеи, рядом с Ся Чу находился настоящий бог смерти. Настоящий покровитель из всех сплетен.
Увы, это осознание пришло слишком поздно.
* * *
[Э-э... Напомните, почему от Янь Шицина веет такой мрачной аурой? QAQ]
[Жутко до мурашек! Я сегодня даже комментарии писать боюсь T. T]
[Дрожу от страха...]
[Я думала, мне одной показалось! То-то чат сегодня такой тихий!]
[Аура просто убийственная, ощущение, будто он готов весь мир уничтожить. Что случилось-то?]
[Я с трансляции Ся Чу: скорее всего, они просто поругались (смех сквозь слёзы)]
Остальные зрители: =_=
Да уж, разгневанный мужчина — это действительно страшно.