Проснувшись на следующее утро, Ся Чу ощутил во всём теле невероятный прилив сил. Подобное чувство он испытывал разве что в далеком прошлом, когда только учился совершенствованию и впервые впитал эссенцию солнца и луны.
Или когда впервые оказался в мире людей и погрузился в «лесную кислородную ванну», чувствуя, как живительные молекулы струятся по его меридианам, струйка за струйкой лаская каждую клеточку.
Короче говоря, ощущение было просто искушающе прекрасным.
В очередной раз подтвердилась простая истина: хорошее настроение повара — залог отменной стряпни. Участники, увидев на редкость роскошный завтрак, буквально онемели от счастья.
Старые знакомые вроде Чжао Цянь знали Ся Чу получше остальных, поэтому она не удержалась и, подойдя к нему, любопытно спросила:
— Ся Чу, а у тебя, похоже, настроение сегодня на высоте?
Ся Чу не стал отрицать и лишь прищурился в улыбке:
— Ага.
Он и понятия не имел о своём ночном превращении, просто купался в ощущении переполнявшей его энергии. Ему безудержно хотелось перекинуться в кролика и промчаться вольным духом по округе.
Поэтому, едва отряд охотников скрылся за горизонтом, Ся Чу помешкал и подошёл к Чжао Цянь:
— Я хочу ненадолго отлучиться.
Чжао Цянь, занятая кладкой стены, от неожиданности замерла:
— А?
— Я пойду с малышами, со мной ничего не случится.
Девушка почесала затылок. Щуплая, хрупкая фигурка Ся Чу действительно не внушала доверия, да и в предыдущих этапах он всегда оставался в лагере. Но затем её взгляд скользнул ему за спину — на мускулистого верблюда, в которого превратился Четвёртый малыш...
Чжао Цянь сглотнула слюну и серьезно кивнула:
— Ладно, только возвращайся поскорее.
* * *
Оседлав верблюжонка и прижав к груди кактусиного Третьего малыша — так, на всякий случай, — Ся Чу уехал подальше от чужих глаз. Убедившись, что вокруг ни души, он спрыгнул с верблюда и огляделся.
Четвёртый малыш, что-то почувствовав, склонил голову набок: папа, ты чего задумал?
Ся Чу, убедившись, что поблизости никого нет, прямо на месте принялся снимать одежду.
[Чат: «А? Он что сделать ребил?»]
[Чат: «Ого! Столько стрим идёт, неужели мы наконец-то дождались фансервиса?!»]
[Чат: «Ну-ка, покажи нам свой животик и складки!»]
Зрители предвкушали откровенный зрелищный кадр, но когда юноша сбросил верх, их ждало разочарование.
Никакого животика, никаких складок. Под тканью скрывалось стройное, подтянутое тело с отчетливыми рельефными линиями мышц.
[Чат: «Это нечестно!»]
С какой стати у Ся Чу вообще есть мышцы?!
Зрители отказывались это понимать.
Им казалось, что Ся Чу побеждает исключительно лежа на боку, но на самом деле он почти никогда не сидел без дела. Ежедневная нагрузка на проекте превышала активность большинства сиднейских домоседов в разы.
Юноша без стеснения подставил тело солнцу. Под белоснежной кожей угадывалась тонкая вязь сосудов — пусть его щеки немного загорели, но под одеждой кожа оставалась ослепительно белой, словно безупречный кусочек нефрита.
[Чат: «Ы-ы-ы...»]
[Чат: «Я... я экран заляпал, дайте облизнуть!»]
[Чат: «Спасите... Фансервис прилетел откуда не ждали, я не справляюсь QAQ!»]
[Чат: «Какая белая, какая гладкая... Ой, то есть, какое здоровое красивое тело!»]
[Чат: (в прострации) Словно вернулся в первый день шоу, когда впервые опешил от его красоты...]
[Система: Несколько комментариев заблокированы за нарушение правил платформы. Учетные записи нарушителей временно заблокированы. Пожалуйста, соблюдайте нормы общения.]
В этот момент зрителям показалось, будто они вновь переживают ту самую первую встречу. Красота, от которой захватывало дух и темнело в глазах.
Но в отличие от первых дней, под этой нефритовой оболочкой теперь ощущалась скрытая сила. Стоило ему повести плечом, как под тонкой кожей перекатывались рельефные мускулы. И в этом бессознательном порыве освобождения его правая рука дернула за пояс брюк...
Зрители: «??!»
Постойте, брюки?!
Стрим отозвался коротковатым треском и моментально погрузился в непроглядную тьму.
Зрители ошеломленно уставились в черный экран, не понимая, то ли проклинать жесткую цензуру платформы, то ли восхищаться смелостью Ся Чу, то ли первым делом утереть кровь из носа...
Ся Чу лишь сделал движение, но на самом деле не стал снимать штаны полностью.
По правилам трансляция шоу шла круглосуточно, однако существовали исключения. Ни один эфир не мог нарушать Закон о конфиденциальности Межзвездного пространства. Посещение туалета, купание или обнажение автоматически вызывали блокировку сигнала со всех летающих камер.
Отключив все возможные объективы, Ся Чу сладко потянулся. Все его тело озарилось мягким, сияющим молочно-белым светом.
Верблюд и кактус синхронно вылупились и выдохнули с наигранным восхищением:
— Ух ты-ы-ы...
Но по мере того как свет рассеивался, их вздохи стали куда искреннее.
Вместо прежнего крошки-кролика на песке теперь восседал внушительный, круглый и пушистый белоснежный зверь!
— Ого...
Верблюжья морда Четвёртого подошла вплотную:
— Папа, твой духовный облик стал таким огромным!
Ся Чу пошевелил тройной губой и изящно чихнул.
— С утра чувствовал избыток энергии, а как прочистил каналы — так сразу понял, что мои силы возросли! — его голос прозвучал с явным торжеством.
Вот только кроличья гортань устроена иначе: превратившись в зверя, он заговорил со смешным детским писком.
Четвертый малыш был крайне чувствителен к понятиям «сила» и «рост», поэтому в его глазах мгновенно вспыхнула зависть:
— Завидую, — не удержался он.
Кактус тоже похлопал своими неуклюжими лапками-колючками, хотя его тон был куда более равнодушным:
— Завидую-завидую.
Ся Чу стоял на ветру, позволяя порывам ерошить густую шерсть. Дух его ликовал.
Состояние у него сейчас было просто волшебное!
Обычно Ся Чу старался держать марку солидного и взрослого папы, но сегодня его так и подмывало отдать дань природе и вволю порезвиться.
— Сыграем в паркур! Кто придет последним, тот в следующий раз останется без мороженого!
Большой белый кролик лукаво подмигнул малышам и, прежде чем те успели опомниться, сорвался с места и мгновенно превратился в белое пятно на горизонте.
В глазах Четвертого вспыхнул опасный огонек.
В чем бы ни заключалась игра, он НЕ. ПРО. ИГ. РА. ЕТ!
Третий малыш опустил голову и печально уставился на свои деревянные круглые лапы.
Прыгать он не хотел, но на кону стояло мороженное! T. T
Третий малыш отчаянно заковылял следом, протестующе вереща на бегу:
— Это нечестно! Вы жульничаете-е-е!
В ушах свистел ветер. Палящий зной, выматывающий людей, для кроличьего тела превратился в приятную теплящую благодать. Чем суровее окружающая среда, тем обузою кажется человеческая плоть.
Но сейчас Ся Чу сбросил эти оковы и чувствовал такую легкость, будто мог за день перемахнуть всю пустыню вдоль и поперек.
* * *
Экран трансляции долго оставался черным. Когда сигнал наконец восстановился, зрители опешили: перед ними возник... «мчащийся гигантский заяц»?
[Чат: «Что за чертовщина? Это же личная камера Ся Чу?»]
[Чат: «Персональная камера не может ошибаться. Но если в кадре только этот кроль, то ответ один...»]
[Чат: «(В ужасе) Ся Чу сожрала эта тварь?!»]
* * *
В это же время Янь Шицин вел свою группу по пустыне. Они искали добычу уже пол дня, но успехи были скромными. В такой жаре выживали преимущественно баобабы и кактусы, а дичь встречалась крайне редко.
— Внимание всем. Похоже, поблизости кроличьи норы, — Янь Шицин окинул взглядом песчаные гряды и отдал указ тихим, глубоким голосом.
Участники, бродившие полдня с пустыми руками, мгновенно подтянулись.
Есть норы — значит, есть и мясо!
Охотники только успели принять боевые стойки, как из-за ближайшего бархана на бешеной скорости выскочил упитанный, с лоснящейся белой шерстью кролище.
Завидев людей, ушастый замер как вкопанный.
(Ся Чу: «Ой?!»)
Участники тоже остолбенели. Они ожидали диких кроликов, но этот экземплярец... был каким-то уж слишком огромным...
Сколько же блюд можно приготовить из такой туши?!
Люди невольно сглотнули слюну. В их головах уже крутились мысли об острой кроличьей голове, тушеных ножках и сочном рагу.
Янь Шицин среагировал быстрее всех. Прежде чем гигантский кроль успел опомниться, маршал уже спустил тетиву.
Ся Чу вздыбил шерсть, но уклониться не успевал!
Свист! Свист! Свист!
Четыре стрелы вонзились в песок ровно вокруг его лап, намертво блокируя любые пути к бегству.
Ся Чу: «Мать твою!»
Он не удержался и яростно оскалил резцы на Янь Шицина.
На самом деле, перекинься он сейчас обратно в человека — удрал бы без проблем. Но превратиться в человека на глазах у целого отряда? Это же прямая дорога на лабораторный стол!
Ся Чу до глубины души пожалел о своей беспечности. Ну зачем нужно было так расслабляться? Даже если тело требовало бега, надо было перетерпеть!
Если бы он не перекинулся в кролика, то не умчался бы так далеко. Не умчался бы — не попался бы этому собачьему мужику. Не попался бы — не сидел бы сейчас в этой мышеловке... У-у-у, а если его сейчас поджарят?!
Янь Шицин с холодным видом подошел к гигантскому кролику. Видя, как ушастый дрожит от страха и не может встать на лапы, он не проявил ни капли жалости.
— Веревку и нож.
Этот ровный, лишенный эмоций тон окончательно парализовал Ся Чу.
Зачем ему нож?! Снимать шкуру?!
К счастью, Янь Шицин не собирался причинять ему вреда. Взяв веревку, он лишь крепко скрутил зверю лапы, а ножом просто обрезал лишние концы.
Ся Чу хлопал глазами, не успев опомниться, как его уже подхватили за загривок и подняли, словно мешок с мукой.
Он окончательно потерял нить происходящего.
Чего этот Янь Шицин вообще хочет?!
— Командир, мы его с собой живьем берем, чтобы потом содрать шкуру? — уточнил один из участников, облизываясь.
Ся Чу: «Содери со своей матушки, ирод! С виду такой приличный, а душой — вылитый живодер!»
Но тут Янь Шицин повернулся и с легкой улыбкой пояснил:
— Я не собираюсь его убивать.
Ся Чу: «Ну слава богу, слава богу...»
Янь Шицин:
— Малыши любят кроликов. А этот такой кругляш — отнесем им, пусть играют вместо питомца.
Ся Чу: «Сам ты кругляш! Вся твоя семья кругляши!»
Спустя некоторое время на место наконец прискакал Четвертый малыш в облике верблюда. Увидев связанного по рукам и ногам «папу-кролика» с выжидательно-печальной миной, он застыл с совершенно диким выражением морды:
«Это... что... такое...»
Улыбка Янь Шицина была едва заметной, но Четвертый по чуть приподнятым бровям отлично понял: папочка ждет похвалы.
Янь Шицин произнес:
— Смотри, какого питомца я вам поймал. Нравится?
Выражение верблюжьей морды Четвертого окончательно остекленело.
Он в полном шоке встретился взглядом с Ся Чу.
Ся Чу, пребывая в глубочайшем отчаянии, все же зажмурился и мотнул головой, передавая немой приказ: «Молчи. Ни слова».
Четвертый с огромным трудом сглотнул слюну и выдавил из себя:
— Н-нравится... Очень.