Янь Шицин на мгновение оцепенел.
Пока он стоял, витая в облаках, Ся Чу уже выскочил навстречу гостье и с мягкой досадой подхватил не в меру рьяного Старшенького.
— Кузина, вы к Янь Шицину? — обратился он к госпоже Янь. — Он только что вышел...
У Янь Шицина расширились глаза. Кузина?! С каждой секундой всё абсурднее!
Не смея больше медлить, он кашлянул:
— Кхм.
Все взгляды тут же скрестились на нём. Госпожа Янь выгнула бровь, и та тёплая, ласковая аура, которой она только что одаривала Старшенького, мгновенно сменилась пронизывающей строгой прохладой.
— О, ты уже вернулся? — удивился Ся Чу. — Как раз вовремя, к тебе кузина...
Окончить фразу он не успел: Янь Шицин цапнул его за рукав, заставив отшатнуться на пару шагов и укрыться за своей широкой спиной. Потерявший нить происходящего Ся Чу не успел и рта открыть, как маршал выпрямился перед дамой и весьма послушно произнёс:
— Мама.
«Мама?!»
Вокруг воцарилась звенящая тишина.
Госпожа Янь едва заметно кивнула:
— Заехала навестить.
Ся Чу замер с открытым ртом. Малыши вытаращились на неё точно с таким же ошеломлённым видом.
Взгляд, которым госпожа Янь одарила сына, трудно было назвать материнским — в нём читалось глубокое, нескрываемое отвращение.
— Огреб столько новостей на свою голову, а до дома так и не доехал.
Разумеется, речь шла о неожиданно объявившихся внуках.
Сознавая свою вину, Янь Шицин перечить не дерзнул и кротко принял упрёк:
— Были на то причины.
Госпожа Янь лишь отмахнулась от его оправданий. Она снова мягко улыбнулась и с безупречным радушием повернулась к Ся Чу, приветственно кивнув:
— Господин Ся, рада знакомиться. Я мать Янь Шицина.
Ся Чу, всё ещё пребывая в глубоком шоке, на автомате выдал:
— А... мама Янь.
Госпожа Янь сжала губы, сдерживая смешок — на её щеке пролегла неглубокая ямочка, точь-в-точь как у сына.
К Ся Чу постепенно возвращался рассудок, а вместе с ним — и осознание той чудовищной глупости, которую он только что ляпнул. Кончики его ушей мгновенно вспыхнули кумачом. Он метнул на Янь Шицина отчаянный, полный мольбы взгляд.
Поймав сигнал бедствия, Янь Шицин будто бы между делом шагнул вперёд, перекрывая собой обстановку:
— Мам, я...
Не дав ему договорить и половины фразы, госпожа Янь с изящной грацией обогнула сына.
«Я вам вообще родной?!» — мысленно возопил маршал.
Госпожа Янь извлекла из изящной сумочки пухлый красный конверт и беззапеляционно вложила его в ладонь Ся Чу:
— Собиралась в спешке, толком ничего не приготовила. Пусть это будет скромным подарком при первом знакомстве.
Вообще-то конверты полагались не только ему, но и детям. Однако госпожа Янь и помыслить не могла, что внуков окажется аж четверо, поэтому нужного количества подарков при себе не имела. Пошарив в сумочке, она всё же выудила две пары — в общей сложности четыре резных нефритовых подвески в виде Пицю.
Нефрит был высшей пробы: под солнечными лучами камень отсвечивал мягким, маслянистым блеском, с первого взгляда выдавая свою непомерную стоимость. Но куда ценнее был заложенный в них смысл. Фигурки Пицю не только привлекали богатство, но и берегли домашний очаг, суля детям здоровье и благополучие. Госпожа Янь обычно носила их с собой ради удачи за маджонгом, но сейчас лучшего подарка для малышей было не сыскать.
«Тётушка» в одно мгновение превратилась в бабушку, отчего ребятишки смутились не меньше самого Ся Чу. Не смея принять подношение, они в замешательстве воззрились на отца.
Первым порывом Ся Чу было вежливо отказаться и вернуть подарки, однако за секунду до того, как с его уст сорвалось возражение, подушечки пальцев ощутили нешуточную толщину конверта.
«Мать твою! — ахнул про себя Ся Чу. — Откуда такая толщина?! Вот она, жизнь богачей...»
Он был поражён до глубины души. Судя по объёму, внутри лежало не меньше пятидесяти, а то и всех восьмидесяти тысяч. Бедность сковывала его воображение, поэтому движение, которым он собирался вернуть конверт, невольно застопорилось.
Тем временем госпожа Янь настойчиво вложила нефритовые амулеты в детские ладошки, а затем непостижимым образом извлекла откуда-то чёрную банковскую карту:
— Нефрит — это так, на память о первой встрече. А вот это — знак бабушкиной любви.
Ся Чу едва не лишился дара речи.
Чёрная карта крупнейшего банка Империи... Ходили слухи, что её выдают исключительно клиентам категории «VVVVIP». А критерием для получения этого статуса, кажется, был депозит от десяти миллиардов монет... Или около того.
Пока он пребывал в прострации, госпожа Янь беззаботно добавила:
— Держите, поиграйтесь. Лимита нет, а все транзакции до пятисот тысяч даже не отображаются на моём терминале. Если захотите купить что-нибудь втайне от отцов — смело расплачивайтесь.
Она задорно подмигнула малышам.
Ся Чу окончательно сдался. Шоковая волна провинциала, не видавшего больших денег, сменилась онемением и безразличием бытия. Намерения откреститься от подарков всё ещё оставались твёрдыми, но стоит ли говорить, что при мысли о столь астрономических суммах его правая рука предательски затрепетала?
В итоге язык заплёлся, и вместо учтивых отговорок он ляпнул то, о чём думал:
— Госпожа Янь, это... слишком много!
— Ха-ха! — Госпожа Янь прикрыла рот ладонью. — Шицин, а у тебя прелестный избранник.
От такого комплимента «прелестный» Ся Чу залился краской до самых корней волос.
По правде говоря, когда сам Янь Шицин впервые заявился к нему на порог, он тоже забросал его золотом. Ся Чу надеялся, что ко второму приходу денежного артиллерийского обстрела у него выработается иммунитет, но увы — против вечного обаяния богатства наука бессильна. К тому же по сравнению с масштабами госпожи Янь щедрость её сына выглядела скромным детским лепетом.
В глазах Янь Шицина тоже блеснули смешинки:
— Раз мама даёт — бери. Она за день в маджонг спускает куда больше.
За излишнюю откровенность маршал тут же поплатился: шпилька элегантной госпожи Янь с недетской силой вонзилась ему в носок туфли. Проглотив готовый вырваться стон, Янь Шицин моментально поправился:
— Мать говорит от чистого сердца, так что лучше прими. А вот чёрную карту отложим. Ся Чу в средствах не стеснён, а ребятишки ещё слишком малы — нечего приучать их к транжирству.
Сам-то маршал баловал малышей сверх всякой меры, однако к собственной родительнице предъявлял строжайшие требования.
Госпожа Янь размыслила и признала его правоту. Да и в самом деле: если Ся Чу что-то понадобится, у него есть муж, брать деньги свекрови неловко. Что же до внуков — негодный сын в чём-то прав, правильное отношение к финансам нужно закладывать с детства.
В итоге карту она убрала обратно, а вот амулеты и конверт вручила со всей непреклонностью. Как ни смущался Ся Чу, против напора госпожи Янь он выглядел наивным простачком, так что пару минут спустя ему не оставалось ничего другого, кроме как с благодарностью принять дары.
— И ещё кое-что, — продолжала строчить планы госпожа Янь. — Детям негде развернуться, а это непорядок. У нас ведь есть отличный участок в восточных пригородах. Думаю перестроить его под загородный комплекс: с одной стороны возведём парк развлечений для малышей, а с другой — усадьбу с эко-фермой. Сможете вдвоём ездить туда, на горячих источниках отдыхать...
Ся Чу поперхнулся чаем, который пригубил, чтобы перевести дух, и едва не выплеснул всё обратно.
«Семья Янь верна своим традициям...» — подумал он.
Ведь когда Янь Шицин только узнал, что они — демонические кролики, его первой мыслью тоже было отстроить им личный парк развлечений.
— Мам, не вмешивайся, оставь сыну хоть немного пространства для подвига, — с улыбкой вздохнул Янь Шицин.
Госпожа Янь слегка закатила глаза:
— Паршивец.
Ся Чу наблюдал за ними украдкой, и в душе его зародилась лёгкая зависть. Как ни крути, а госпожа Янь выглядела потрясающе молодо — не зря же он так позорно принял её за ровесницу сына...
* * *
Стоило госпоже Янь попрощаться и уйти, как буря эмоций в груди Ся Чу окончательно улеглась. Он со стоном закрыл лицо руками:
— Всё, это конец...
Янь Шицин усмехнулся и ткнул его пальцем в мягкий бок:
— Ты чего?
— Первая же встреча, а я уже опозорился так, что дальше некуда! — отчаянно выдохнул Ся Чу.
Маршал еле сдерживал хохот. Ему-то было очевидно, что мать от Ся Чу в полном восторге. Но раз уж возлюбленный уткнулся ему в грудь, предаваясь самобичеванию, дразнить его он не решился и предпочёл сменить тему:
— Сколько там мама отсыпала? Раскроем конверт?
Разбор подарков — дело приятное, так что упаднические настроения Ся Чу мгновенно улетучились. Распечатав конверт, он вытащил пачку купюр и судорожно втянул воздух.
Он-то прикидывал на глаз тысяч восемьдесят, но реальность превзошла все ожидания. Когда они пересчитали банкноты до единой, вышло ровно сто двадцать восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь монет.
У Ся Чу даже губы задрожали:
— Твоя мама... невероятно богата.
Старшенький, ошеломлённый не меньше отца, подал голос:
— Папочка, бабуля ужас какая богатая!
Янь Шицин с улыбкой потрепал сынишку по макушке, хотя обращался при этом к Ся Чу:
— Не бери в голову. Знаешь, какая у неё девичья фамилия?
— Какая? — переспросил тот.
— Ши.
Семья Ши — один из четырёх крупнейших оружейных магнатов Империи!
До Ся Чу наконец дошло: госпожа Янь и сама по себе обладала немыслимым состоянием. Но раз уж зашёл разговор, он невольно вспомнил кое-что ещё:
— А твоё имя?..
— В него заложен простой смысл: «Янь и Ши искренне влюблены друг в друга», — без утайки ответил маршал.
В голосе Ся Чу проскользнула светлая зависть:
— Твои родители очень любят друг друга.
Янь Шицин усмехнулся и прижал его к себе крепче:
— И у нас всё будет точно так же.
Ся Чу фыркнул и больно щипнул его за бок:
— Кстати, об этом! Я с тобой ещё не рассчитался: на кой чёрт ты тогда назвал только средний иероглиф?! Оставь ты хотя бы «Янь» или «Шицин» — мы бы узнали друг друга сто лет назад!
Янь Шицин мысленно вздохнул. В военной академии он привык подписываться именно так. Впрочем, ради того чтобы отвлечь Ся Чу от смущения из-за нежданного визита матери, маршалу пришлось сознательно подставить себя под удар. Что ж, плата за спокойствие любимого оказалась весьма ощутимой...