— Может, попробуешь ещё разок? — не сдавался Ся Чу.
Он просто отказывался верить в столь вопиющую несправедливость судьбы.
Янь Шицин покладисто кивнул и вытянул следующую карту.
[Ароматный пир с лапшой быстрого приготовления: Что может принести больше счастья морозным вечером, чем тарелка горячей лапши? Только двойная порция!]
[Получено: Лапша быстрого приготовления «Вкус на выбор» х2]
Ся Чу и малыши дружно сглотнули — слюнки едва не потекли рекой.
Янь Шицин, явно решив подразнить омегу, насмешливо вскинул бровь:
— Хочется?
Ся Чу вместе со всем выводком синхронно закивали, точь-в-точь как шеренга сувенирных котиков манэки-нэко — умилительно и уморительно одновременно.
В глазах альфы на мгновение мелькнула тёплая искра.
Сделав шаг навстречу, он заглянул омеге в лицо. Взгляд его тёмных глаз казался глубже самой безлунной ночи:
— И так ты просишь об одолжении? Скажи что-нибудь приятное, и я, так и быть, угощу тебя.
Его бархатистый, чуть хрипловатый голос звучал низко, с откровенными дразнящими нотками. Словно размеренный бой барабана, он отдавался где-то в самой глубине души, вызывая лёгкую, едва уловимую дрожь.
Высокая, статная фигура маршала нависла над Ся Чу, полностью укрыв его своей тенью. Омега опустил ресницы. Оказавшись так близко, он уловил тонкий, едва заметный травянистый аромат чужих феромонов. Этот запах соткал невидимую сеть, сковавшую руки и ноги, мешая сделать хоть движение.
Мысли вдруг затуманились, и в памяти сами собой вспыхнули смутные, полузабытые образы.
Словно в том туманном, призрачном сне: два сплетённых разгорячённых тела, а в воздухе — два аромата, жадно ласкающие и растворяющие друг друга без остатка…
— О чём задумался?
В тоне Янь Шицина проскользнуло лёгкое недовольство чужой рассеянностью.
Ся Чу ответил с кристальной честностью:
— Об отце моих детей.
Это намёк?..
Янь Шицин чуть прищурился, и его голос заметно построжел:
— Что это значит? Ищешь себе альфу?
Стоило признать, Ся Чу абсолютно попадал под его вкусы. Пусть кроме того случайного недоразумения они почти не общались, но если омега не прочь сблизиться, он вполне мог бы попробовать закрутить роман…
Прежде чем эта мысль успела оформиться окончательно, альфа наткнулся на взгляд Ся Чу.
Взгляд был предельно чистым, безыскусным и трогательно-искренним:
— Не хочешь стать крёстным отцом?
Янь Шицин на мгновение онемел:
— Что?..
— Как насчёт того, чтобы они звали тебя папочкой? — Ся Чу смущённо потёр кончик уха, украдкой отступил на полшага назад и, схватив Четвёртого малыша, выставил его перед собой: — Ну же, скажи дяде что-нибудь приятное.
Четвёртый ненадолго замер, одарив папу необычайно глубоким, исполненным скепсиса взглядом.
«Сказать что-нибудь приятное? Ты серьёзно?»
Ся Чу многозначительно ущипнул его за бочок.
Вспомнив о вожделенной лапше, Четвёртый заколебался. Поразмыслив пару секунд, он деловито повернулся к брату:
— Третий брат, скажи что-нибудь приятное.
Третий малыш дёрнул Второго за косичку:
— Второй брат, скажи что-нибудь приятное.
Второй малыш послушно вцепился в Старшенького:
— Старший брат, скажи что-нибудь приятное!
Первый малыш восторженно распахнул круглые, как плошки, глаза. Потоптавшись секунду на месте, он с радостным визгом бросился вперёд, обнял Янь Шицина за голень и замурлыкал сладким голоском:
— Папочка-а-а!..
Янь Шицин впал в ступор.
[Человеческая… ой, то есть марионеточная сущность — это тупо функция автоповтора!]
[А всё-таки самый шустрый у них старшенький, без вариантов ╮(╯╰)╭]
[Готов поклясться, маршал только что на секунду запал на этого омегу, но романтический настрой не продержался и полминуты!]
[Любовная интрижка между альфой и омегой на глазах превратилась в семейные будни… Впрочем, так даже лучше! Детки просто прелесть!]
Детишки Янь Шицину и впрямь нравились. К тому же перспектива стать крёстным отцом выглядела куда привлекательнее, чем слышать от них дурацкое «старший братик» — от такого обращения у него всегда возникало стойкое ощущение путаницы с поколениями.
— Если согласен, будем растить их вместе! — с пафосным размахом объявил Ся Чу. — Отныне эти четверо наполовину мои, наполовину твои!
Янь Шицин холодно усмехнулся:
— Выходит, и моя лапша теперь наполовину моя, а наполовину твоя?
Ся Чу посмотрел на него со смесью робости и отчаянной надежды:
— А… можно?
Янь Шицин промолчал.
Трое кукольных созданий синхронно вскинули мордочки и робко, писклявыми голосками подхватили:
— Можно?..
Лишь Старшенький не стал скромничать: уперев кулачки в бока, он бодро осклабился:
— Слышь, батя, подсобишь по-братски?
Янь Шицин дёрнул бровью. И суток не прошло — где этот мелкий успел нахвататься дворового жаргона?!
Потерев переносицу, альфа вздохнул: не покидало чувство, что его только что бессовестно и нагло развели.
* * *
Спустя полчаса.
Третий этаж замка, самая просторная спальня.
Именно так выглядело обещанное «роскошное проживание». И хотя сама мысль о ночёвке в Замке Призраков всё ещё внушала смутную тревогу, этот страх мгновенно развеялся в прах при виде огромной, невероятно мягкой полутораметровой кровати.
Широкое ложе устилало белоснежное, пышное пуховое одеяло.
Ся Чу буквально прикипел к нему взглядом.
Пока он не увидел эту постель, его каменный насест внизу казался вполне сносным. Но теперь… поясницу заломило, спину скрутило, а ноги подкосились от усталости.
Каменная плита ведь была чертовски жёсткой! У него до сих пор все бока болели!
Ся Чу едва не захлебнулся завистью.
Они поднялись сюда ради бесплатной лапши, но пока грелась вода, малышня уже столпилась у дверей ванной, зачарованно заглядывая внутрь.
Ся Чу тоже подошёл полюбопытствовать.
Огромная круглая гидромассажная ванна, а на краю бортика сидят две милейшие резиновые уточки.
Что ж, резиновые уточки…
Для трёхлетних детей это, быть может, и простовато, но для двадцатилетнего взрослого парня — самое то!
Сердце Ся Чу затрепетало от восторга.
Вода закипела. Янь Шицин уже распаковал пачку тушёной говядины и надорвал пакетик с приправой, собираясь высыпать его в стаканчик, однако не успел: омега с невероятным пылом перехватил инициативу.
— Я сам, я всё сделаю! — вызвался Ся Чу.
Янь Шицин со смешком уступил ему место.
Закатав рукава, омега деловито произнёс:
— У меня свой фирменный способ заваривания, пальчики оближешь. Жаль только, нет яичка и сосиски, с ними вышло бы в сто раз вкуснее.
Двигался он удивительно ловко и сноровисто — сразу видно, домашние хлопоты для него дело привычное. Пока он колдовал над кипятком, четверо малышей чинно сидели рядышком, непривычно притихшие и спокойные, с обожанием наблюдая за папой.
От этой картины веяло удивительным, щемящим домашним уютом.
Скрестив руки на груди, Янь Шицин прислонился к стене. Он посмотрел с непривычной мягкостью.
[Ах, какая умиротворяющая сцена! Настоящие папа с мамой готовят ужин вместе с детишками!]
[Точно-точно! Я только что из трансляции У Дамэна — там сплошная кровища, нервы не выдерживают. У Ся-Ся и маршала куда лучше: тепло, душевно, прямо бальзам на сердце…]
[Эх, даже домой захотелось…]
[Не выдержал и тоже заварил лапшичку. Если я сорву диету, виноват будет только Ся Чу!]
[Разве это шоу не славится своей эстетикой жестокости? Мои родители, узнав, что я его смотрю, перепугались, не слишком ли там много насилия и расчленёнки.]
[ «Насилие и расчленёнка», ага, как же!]
[Ты про то «насилие», когда целая орава делит две пачки бич-пакетов, или про «расчленёнку» надежд неудачника, которому даже соседство с везунчиком не помогло исправить карму?]
Ся Чу внезапно чихнул:
— Апчхи!
«Кто это меня вспоминает?»
Вторую пачку ещё не выбрали, и Янь Шицин поинтересовался мнением большинства:
— Какой вкус предпочитаете?
[Тушёную говядину!]
[С креветками и рыбными шариками!]
[С квашеной капустой по-старинному рецепту!]
[Томатную с говядиной!]
[Японский тонкоцу!]
Еда оказалась единственной силой, способной объединить обитателей межзвёздной империи.
Чат мгновенно захлестнула волна споров: любители мяса насмерть схлестнулись со сторонниками квашеной капусты, ценители острого поливали грязью любителей мягких вкусов. В комментариях царил сущий хаос — казалось, виртуальные ошмётки летели во все стороны, а среди спорщиков отметились все существующие типы феромонов.
И посреди этой какофонии мнений Ся Чу вместе с четырьмя отпрысками хором выдали:
— Тут и думать нечего! Конечно же, грибную с овощами!
Янь Шицин опешил:
— Что?..
Какими ещё, к чёрту, грибами и овощами?!
Экран трансляции, только что пестревший звёздочками цензуры от яростной перебранки, в мгновение ока заполнился сплошными вопросительными знаками.
Если бы все пятеро не заявили об этом с такой железобетонной уверенностью, зрители решили бы, что у них коллективная слуховая галлюцинация.
С ошарашенным видом выбрав указанный вкус, Янь Шицин так же ошарашенно передал пачку Ся Чу, а затем с немым изумлением наблюдал, как эта банда весело, с азартом и взаимными подначками уплетает свою порцию.
А вот его хвалёная тушёная говядина потерпела сокрушительное фиаско!
Первый малыш брезгливо скривился:
— Какая невкусная говядина, фу.
Второй, хоть и смутился, но согласно закивал:
— Вкус действительно странный.
Третий малыш задумчиво уставился на Янь Шицина и, понизив голос (хотя в тесной комнате этот шёпот всё равно прекрасно слышали все присутствующие), выдал:
— А у папочки точно со вкусом всё в порядке?
Четвёртый промолчал, но едва заметно, однако весьма выразительно качнул головой.
Янь Шицин закатил глаза.
«По-моему, проблемы со вкусом здесь только у вас пятерых!»
[А-ха-ха-ха, я сейчас лопну со смеху от лица маршала! Он буквально переосмысливает жизнь!]
[Пока Ся Чу не брякнул, я вообще не знал, что у лапши быстрого приготовления бывает такой вкус (в шоке)]
[Никогда о таком не слышал, лютый неликвид.]
[Даже звучит неаппетитно…]
[Самое дикое, что у всех пятерых вкусы совпали один в один. Что тут скажешь — семейка! Мало того что вкусы извращённые, так ещё и уверены в своей правоте на все сто…]
[Отвергнутый маршал: «Может, мне просто уйти?..»]
Умяв горячую лапшу, наглые гости не постеснялись и выпросили разрешение принять горячую ванну.
А затем, оказавшись у порога, Ся Чу и его выводок принялись тоскливо топтаться на месте, бросая полные мольбы взгляды через плечо.
— До завтра, — печально протянул Ся Чу.
Едва сдерживая смех, Янь Шицин отозвался:
— До завтрашнего утра.
Первый малыш замялся, неловко переминаясь с ноги на ногу:
— Папочка, я так не хочу с тобой расставаться…
— Это ненадолго, не переживай, — подыграл ему альфа.
Третий жадно покосился на постель:
— Папочка, а кровать удобная?
Сделав вид, будто не заметил толстого намёка, Янь Шицин невозмутимо кивнул:
— Весьма.
Ся Чу и малыши жалобно всхлипнули.
Детишки пытались зайти и так и эдак, чтобы выпросить ночлег, но даже самые разговорчивые — Первый и Третий — потерпели сокрушительное поражение. Этот крёстный оказался крепким орешком: ни намёки, ни жалость на него не действовали.
Им безумно не хотелось покидать эту роскошную комнату, но наглеть дальше не позволяли остатки приличия. Да и кровать предназначалась для хозяина. Детям-то всё равно, но неужели Ся Чу, омега, останется наедине с альфой в одной спальне?
Это же совершенно неприлично и вульгарно!
Так один взрослый и четверо малышей попытались заглушить собственную досаду.
Повесив носы, печальная процессия уныло потянулась к выходу.
Ся Чу уже занёс ногу над порогом, как вдруг за спиной раздался спокойный голос Янь Шицина:
— Если не брезгуете, можете постелить себе на полу.
Нога омеги со свистом втянулась обратно. Напустив на себя чинный, но плохо скрывающий ликование вид, он сдержанно кивнул:
— Премного благодарны за гостеприимство.
Пусть до кровати добраться не вышло, но ковёр на полу был невероятно мягким и пушистым!
Переночевать здесь — уже сказка!
Они с радостным гомоном перетащили одеяла и подушки. Ухватившись вчетвером за углы пуховика, малыши принялись усердно сопеть и кряхтеть, пока не соорудили себе уютное, аккуратное гнёздышко.
Янь Шицин лишь покачал головой, дивясь их энтузиазму. Откуда у них такая непреодолимая тяга вить себе гнёзда?..
Мягкое, тёплое одеяло укутало уставшие тела, мигом сняв накопившуюся за долгий день тяжесть.
Первый малыш сладко зевнул:
— Спокойной ночки, папочка-а-а…
Второй с улыбкой подхватил:
— Спокойной ночи, папочка!
Третий:
— Спокойной ночи, папочка!
Четвёртый:
— Спокойной ночи, папочка.
Ся Чу:
— Спокойной ночи, папочка!
Уютно устроившись на подушке, омега выпалил фразу совершенно на автомате.
Янь Шицин поперхнулся воздухом:
— Что?! А ну-ка быстро встал!