Горячая ванна в погожий раннеосенний день и прогулка среди алеющих на склонах гор клёнов мгновенно смыли всю усталость, накопившуюся за дни съёмок.
Идиллия закончилась вечером.
Ся Чу с малышами ушли к себе, а Янь Шицин сразу после ужина получил вызов из штаба.
Требовалось его срочное присутствие.
— У меня отпуск, — с мрачной миной отозвался Янь Шицин.
Впрочем, будь он на службе, на участие в шоу у него просто не нашлось бы времени.
— Плевать я хотел на твой отпуск! Да хоть сдохни — чтоб урна с твоим прахом приползла ко мне на стол! — гремел на том конце провода лужёной глоткой Старик Янь.
Яблоко от яблони: старого генерала, вынужденного вкалывать сверхурочно, раздирало ровно то же бешенство, что и его отпрыска.
Лицо Янь Шицина перекосило ещё сильнее.
— И на кой хер тебе сдалась моя урна?!
— Нахальный паршивец! Ты как с отцом разговариваешь?!
Шицин с силой сжал переносицу.
— Отбой, — сухо бросил он и отключил связь.
Сколько бы он ни огрызался, суровая реальность оставалась прежней: пока погоны на плечах, изворачивайся как хочешь, а явиться в штаб обязан.
Разыскав старого дворецкого, Янь Шицин вкратце обрисовал ситуацию и вздохнул:
— Передайте Ся Чу и малышам мои извинения. Мне нужно срочно отбыть в штаб.
Обычно Баес соглашался без лишних вопросов, но на сей раз не стал кивать. Он лишь молча и с тихой, кроткой грустью уставился на молодого хозяина.
Шицин запнулся:
— Что-то не так?
Старый слуга рос вместе с ним и относился к нему почти по-отцовски. Сегодня эта отцовская забота достигла апогея.
— Молодой господин, — наставительно и мягко произнёс Баес, — вам стоит попрощаться с супругом лично.
Янь Шицин опешил:
— Чего?
Дворецкий одарил его всепрощающим взглядом и сорвал покровы:
— Неужели вы не заметили, что господин сегодня сам не свой?
— Чего-о?..
Шицин на мгновение задумался. В памяти тут же всплыл исполненный скрытого отвращения взгляд Ся Чу.
— Хотя... теперь, когда вы сказали, мне тоже показалось, что он косился на меня с какими-то претензиями. Вот только хоть убей не пойму, чем я успел перед ним провиниться.
— Омегу нужно баловать и умасливать, — покровительственно вздохнул дворецкий.
Похлопав молодого хозяина по плечу, старик заложил руки за спину и, качая головой, неторопливо удалился.
Всё, что мог, он уже подсказал. А дальше уж пусть юнец сам доходит своим умом.
* * *
В это время Ся Чу стоял посреди гостиной и в замешательстве переводил взгляд с одной спальни на другую.
После парочки недавних конфузов он уже перестал чего-либо ждать от Янь Шицина. Вопрос заключался лишь в том, как тот намеревался распределить спальные места.
Едва Шицин переступил порог, Ся Чу переложил решение на его плечи:
— Ты ляжешь с детьми или мне забрать их к себе?
Янь Шицин помедлил. Помянув наставления дворецкого, он нерешительно произнёс:
— Я сегодня не останусь.
Ся Чу обомлел:
— Это ещё почему?
— В штабе срочные дела, нужно немедленно вернуться... — отчитывался Шицин, въедливо всматриваясь в лицо собеседника.
В глазах Ся Чу на краткий миг прошмыгнула тень — едва заметный огонёк в его взгляде на мгновение угас.
«Старик не соврал, — озарило Янь Шицина. — Он действительно мечтает провести ночь со мной!»
— Вот как. Что ж, ничего страшного. Оставляй малышей на меня и спокойно иди вникать в свою службу, — великодушно отмахнулся Ся Чу.
Кадык Янь Шицина дёрнулся:
— Угу.
Погладив детей по головкам, Ся Чу скомандовал:
— Попрощайтесь с папочкой.
— Пока-пока! — послушно пропел Второй.
— Бай, — уронил Третий с абсолютным равнодушием.
— До завтра, — чеканно произнёс Четвёртый.
Лишь Старшенький, скорчив жалостливую мину, с тоской протянул:
— Папочка, ты только возвращайся поскорее!
Янь Шицин перевёл взгляд с первенца на Ся Чу.
Того аж передёрнуло.
«Чего уставился? Словно это я его научил!»
«Постой-ка, не решил ли этот идиотина, что сопляк озвучил мои мысли?! — с ужасом подумал Ся Чу, посылая проклятия на его голову. — Клянусь всеми богами, мне и в кошмаре не приснится ждущая у окна заброшенная жёнушка!»
Пока он ошарашенно витал в облаках, Янь Шицин вдруг наклонился к самому его уху и едва слышно прошептал:
— Жди меня в спальне.
Мозг Ся Чу окончательно завис.
Лишь щелчок захлопнувшейся двери вырвал его из ступора.
Кончики ушей медленно, но неотвратимо налились пунцовым жаром.
Бесстыдник... Похотливый мерзавец...
Ся Чу досадно сжал кончик уха, пытаясь растереть вспыхнувшую кожу и сбить нахлынувший зной, но пальцы лишь добавляли пламени.
Как на грех, рядом вертелся Старшенький, восторженно допытываясь:
— Папа, а что папочка тебе шепнул? Я тоже хочу знать!
«Мала ещё мелочь, чтобы такие вещи слушать».
Подавив неловкость, Ся Чу с невозмутимым видом соврал:
— Велел строго следить за вами. И напомнить, чтобы завтра вы не дрыхли без задних ног, а вышли на зарядку.
— Не-е-ет! Ну и злодей же наш папочка! — запричитал Старшенький, схватившись за голову.
Ся Чу лишь усмехнулся себе под нос и напевая пошёл стелить постели.
За его спиной четвёрка мелких заговорщиков провела экспресс-совещание.
— Тут что-то нечисто, — с глубокомысленным видом произнёс Третий.
Плаксивую мину Старшего как рукой сняло.
— Сто пудов он сказочку сочиняет.
— Есть мысли, что там было на самом деле? — прищурился Третий.
Второй залился румянцем:
— Может, он сказал: «Я тебя люблю»? Ну, типа, I love you, саранхэ, айситеру, мака-мака на жучином?..
— Я следил за губами, — веско вставил Четвёртый. — Фраза длиннее. Иероглифов семь или восемь.
— О! Вдруг там было: «Я буду очень-очень по тебе скучать»? Как раз семь слов! — озарило Старшего.
Четвёртый лишь тяжело вздохнул. Теперь понятна истинная причина, почему папа запретил им смотреть любовные сериалы.
— А ты что думаешь, Третий? — повернулся к нему Старший.
Тот лениво зевнул и с самым будничным видом, без единой эмоции выдал:
— Да кто его знает. Может: «Роди мне ещё одного малыша»?
Троица братьев замерла. По части убойных гипотез с Третьим соперничать было бесполезно.
* * *
Вернуться в тот вечер Янь Шицину, разумеется, было не судьба.
Переступив порог генерального штаба, он мгновенно обрёк себя на бессонную ночь.
Жуки активизировались у самых границ Империи, отчего Старик Янь и выдернул сына из отпуска. Вот только, выдернув, старый лис уселся на диване, вытянул ноги и благополучно зажмурился, взвалив все оперативные задачи на плечи преемника.
Проведя в совещаниях остаток ночи, Шицин к утру наконец разгрёб весь этот хаос.
Сжимая от усталости виски, он с отвращением уставился на старого генерала:
— Ты меня вызвал, только чтобы бесплатным батраком припрячь?
Старик Янь вальяжно скрестил руки на груди и сладко выдал:
— Что поделать, не повезло тебе родиться моим сыном. Ничего, подожди пару лет. Вот появятся свои дети — будешь сам точно так же эксплуатировать моих внуков.
Янь Шицин презрительно фыркнул.
Ну уж нет.
Его малыши — ласковые и пушистые ангелочки, он их баловать будет, а не жилы из них тянуть.
Стоп. Вдумавшись в слова отца, Шицин вдруг замер.
Его брови взлетели вверх, а на губах расплылась злорадная, торжествующая ухмылка:
— М-да, старик, а разведка-то у тебя хреново работает.
Старик Янь едва приоткрыл один глаз:
— Это ты к чему?
— Неужели до сих пор никто не доложил, что у меня уже есть дети?
Старик Янь как раз соображал себе чашку заварного чая и от услышанного чуть не грохнул фарфор о заплёванный паркет.
— Д-д-дети?!
Шицин прямо-таки сиял от гордости:
— Чего заикаешься?
Вид ошарашенного отца подействовал на него как целебный бальзам.
Генерал-старший с совершенно остекленевшим взором на автомате поднёс чашку к губам и сделал приличный глоток.
— Пф-ф-ф!..
Крутой кипяток мгновенно обжёг ему весь рот.
Наблюдая за мучениями старого кобеля, Шицин окончательно пришёл в превосходное расположение духа.
Прокашлявшись и очухавшись от ожога, генералиссимус прохрипел:
— Твои парни... то есть мои внуки... и их мамочка. Когда ты приведёшь семейство домой показаться родителям?
Шицин решительно отрезал:
— Не сейчас.
— Это ещё почему? — В глазах Старика Яня вспыхнула хитрая догадка. — Только не говори, что ты до сих пор не сумел уломать их папашу!
Попал прямо в яблочко.
Шицин почувствовал, будто ему засадили по пуле в каждое колено, но признаваться не намеревался — скорее умрёт, чем сболтнёт правду.
Сморщив нос, он с пренебрежением буркнул:
— У меня дети воспитанные. Приведёшь их к тебе — ещё научишь всякой дряни.
У старика аж губа затряслась. Он сгреб со стола коробку с салфетками и запустил сыну прямо в физиономию:
— Паршивец!
* * *
Сон Ся Чу был тревожным и рваным.
Сквозь дрёму ему чудилось, будто Янь Шицин возвращался и тихонько устраивался рядом; но следом накатывала трезвая явь — подушка по соседству оставалась холодной.
Когда он окончательно проснулся, простыня на оставленном месте была всё так же безукоризненно гладкой.
Не явился.
Ся Чу подавил вздох, ощутив в груди странную, неприятную осадочную пустоту.
По первоначальному плану у них оставался ещё один день отдыха, однако сразу после завтрака Ся Чу получил официальное уведомление от организаторов: перерыв сократили с семи дней до пяти, этап стартует раньше.
Заглянув в Сеть, он быстро выяснил причину экстренной смены правил — в шоу вводили «свежую кровь».
Из семидесяти участников прошлых этапов отсеялась ровно половина, осталось тридцать пять человек. Однако продюсеры бросили в игру двенадцать финалистов прошлого сезона — так называемую фракцию «Охотников». Их единственной целью выставили выбивание текущих игроков.
За каждого выбывшего «Охотник» получал куш в сто тысяч звёздных монет. А если им удастся выбить больше двадцати четырёх человек (оставив в живых меньше двенадцати выживших), то ветераны смогут вытеснить новичков, заняв их места в финальном дебюте и прибрав к рукам весь призовой фонд.
Ся Чу насупился, пролистывая отзывы зрителей о прибывающих ветеранах.
Каждый из них был монстром.
Лично он дошёл до этого этапа и уже считал программу-минимум выполненной. Даже если не удастся пробиться в финальный состав — велика ли беда? Но для Янь Шицина всё стояло иначе.
Шицин ни разу не обмолвился о причинах своего участия в шоу, но раз уж взялся за дело, ему требовалась только победа и главный приз.
К тому же имя «Маршал Янь» давно превратилось в символ. В знамя, на которое с надеждой и мольбой взирали миллионы жителей Империи.
И этот символ не имел права проиграть.
Но таща на буксире его, Ся Чу, победить будет практически невозможно.
Размышляя над этим весь остаток утра, Ся Чу принял окончательное и незыблемое решение.
Едва Янь Шицин, вырвавшись наконец из цепких лап военного ведомства, влетел в номер, Ся Чу встретил его предельно строгим, не терпящим возражений взглядом:
— Я всё обдумал. В этом испытании мы выступаем порознь. Опекать меня больше не нужно.
Янь Шицин застыл, хлопая глазами.
«Чёрт бы побрал этого дворецкого... Он был прав!»
Нельзя было бросать Ся Чу в дурном расположении духа и уматывать на службу! Прошла всего одна ночь — с какого перепугу тот решает с ним развестись?!