Ся Чу тепло улыбнулся:
— Вернулся?
— Угу, — уголок губ Янь Шицина чуть приподнялся. — Вернулся.
И только произнеся это, Ся Чу осознал, как странно и подозрительно уютно прозвучала их короткая перекличка. Атмосфера мгновенно сделалась неловкой.
К счастью, Шицин не стал заострять внимание. Легко перешагнув через пару крупных валунов, он в несколько широких шагов приблизился к стоянке. Добыча, которую он принёс, мгновенно завоевала всеобщую любовь.
Еда в данном случае отступила на второй план — куда ценнее оказались найденные им ресурсы.
Старшенький с радостным писком утащил с собой крошечный лук со стрелами из гибкой лозы, горя большим желанием испробовать его на деле.
Второй малыш молча подтянул к себе моток прочной волокнистой травы и осторожно поднял на Шицина умоляющий взгляд — будто просил разрешения взять находку себе.
Третий особым восторгом к оружию не вспыхнул, зато с нескрываемым любопытством уставился на сочные корневища лотоса, выкопанные Маршалом в каком-то пруду, и теперь то и дело тыкал пухлым пальчиком в сквозные дырочки.
А вот Четвёртый на игрушечный лук даже не взглянул. Ни одна из вещиц его не впечатлила. Он лишь переводил мрачный взгляд с узла Ся Чу на поклажу Янь Шицина, отчаянно поджав губы и тихо досадуя, что его собственный трофей уступает поклаже соперника.
«Ничего, завтра я вытрясу из того Мясника ещё больше», — про себя пообещал малыш.
Поглаживая густой мягкий мех, Ся Чу проговорил с откровенным восхищением и завистью:
— Я как раз переживал из-за предстоящего похолодания. Когда вычистишь шкуры, из них выйдет отличная меховая безрукавка.
— Я к холоду привычный, — безразлично отмахнулся Шицин. — Скроим для тебя.
Он сказал это не задумываясь, движимый простой армейской логикой: Альфа-военный легко перенесёт любые капризы погоды. А вот Ся Чу — слабый, хрупкий Омега, и тёплая одежда ему куда нужнее.
Однако Ся Чу от этих слов смутился. Впрочем, он уже столько раз пользовался добротой Шицина, что разводить лишние церемонии прозвучало бы глупо.
Немного подумав, он предложил:
— Может, поделим пополам?
Шицин хотел было возразить, но случайно встретился с ним взглядом. В глазах Ся Чу плескался мягкий, тёплый свет, лучащийся затаённой нежностью. А за его спиной втихомолку выстроились четверо малышей, которые смотрели на Маршала с искренней, доверчивой серьёзностью.
В груди у Шицина сладко защемило. Неведомое раньше чувство — чувство настоящего дома — разом затопило сердце.
Застигнутый врасплох этой волной тепла, он онемел. И именно в эту секунду оцепенения ему в руки впихнули миску с какими-то ядовито-зелёными помоями.
Постой-ка...
Ядовито-зелёными?!
Янь Шицин моргнул, не веря собственным глазам.
— Устал с дороги? — радушно пригласил Ся Чу. — Похлебай горяченького супа.
Держишь в руках миску, а сам — здоровый двухметровый мужик — стоишь и не знаешь, куда деваться от растерянности.
Разве в научных трудах по социологии не писали, что Омеги от природы обладают более мягким характером, терпеливы и, следовательно, имеют врождённую склонность к кулинарии?!
Но... чёрт возьми, почему у этой похлёбки такой дикий цвет?!
[Жуть какая... Это что, реально суп, сваренный Ся Чу? (P. S. Ребята, без шуток, я сомневаюсь, что это вообще можно называть супом)]
[Изумрудно-зелёный с синевато-белыми разводами... Как у него вообще получился такой психоделический оттенок?!]
[Если честно, выглядит даже эстетично.]
[Да при чём тут эстетика! Ты это сожрать-то рискнёшь?!]
[Я понял! Это кулинария в стиле Лавкрафта. Взгляните на эту палитру — вам не кажется, что именно так зарождается первичный бульон в документалках про космических тварей?]
Размытые контуры, безумный спектр цветов, странные смутные прожилки и плавающие на поверхности белые хлопья (которые на самом деле были обычными грибами) — всё это в сочетании создавало впечатление, будто в миске таится глубокая философия Вселенной.
Если вглядываться в варево слишком долго, начинает казаться, что в глубине изумрудной бездны зреет новый, невиданный доселе организм... Словно яйцо с уродливым зародышем внутри, где синеватая жижа служит питательным раствором, а зелёная муть — естественной средой обитания.
[Народ, умоляю, хватит! Я вообще-то ужинаю!]
[Спасибо, меня сейчас вырвет...]
[Ребята, спасибо за диету! Сегодняшняя норма по худению выполнена на ура (бэээ)]
Янь Шицину безумно хотелось случайно «пролить» варево на землю.
Но Ся Чу и четверо малышей смотрели на него слишком пристально. Более того, Четвёртый уже вовсю уплетал из своей плошки, отхлебнув добрый глоток этого странного месива.
Маршал впился взглядом в мордашку Четвёртого, пытаясь по выражению его лица угадать истинный вкус блюда.
Однако на мордашке Четвёртого... не отразилось ровным счётом ничего.
Он был всё так же безучастен, с лёгкой поволокой отрешённости в глазах. Казалось, ядерный отвар не произвёл на него ни малейшего впечатления.
— Папочка, ты чего не ешь? Ты что, привередничаешь? — Старшенький с видом умудрённого опытом старца похлопал его по руке. — Капризничать за едой нельзя, а то не будешь хорошим мальчиком.
На лбу Шицина вздулась жилка.
Ся Чу посмотрел на него со скрытым удивлением, словно говоря: «Надо же, такой взрослый дядя, а в еде ковыряется».
Янь Шицин почувствовал себя невероятно оклеветанным. Можно ли винить человека за нежелание пить суп цвета ядовитых радиоактивных отходов?!
Впрочем, детвора с малых лет питалась стряпнёй Ся Чу и понятия не имела, как должна выглядеть нормальная еда. Малыши искренне полагали, что любой сваренный продукт обязан принимать именно такие формы и оттенки. В особо удачные дни им даже удавалось разглядеть в своих тарелках «млечный путь» или «радугу после дождя».
Под пристальными взглядами всей семьи Шицин стиснул зубы. Сгорел сарай — гори и хата.
Не может же он, взрослый мужик, подать детям дурной пример!
Волевым усилием сжав челюсти, он опрокинул в себя миску с подозрительной жижей.
И тут же широко раскрыл глаза.
Ахнуть не успел, как обжигающий отвар заполнил рот, лаская каждый вкусовой рецептор.
Это был изумительный овощной суп! В нём сплетались сочность свежей зелени, глубокий аромат грибов и насыщенная наваристость мясного фарша. Овощи прошли идеальную обработку — никакой земляной горчинки, а сочетание грибов и мяса стало настоящим венцом композиции, придавая похлёбке богатую многогранность.
Такой вкус и на кухне хорошего ресторана оценили бы по достоинству, что уж говорить о суровых диких условиях!
Шицин мгновенно всё понял.
Зловещая зелень — это всего лишь густой наваристый сок овощей. А синеватые отблики явно дала капуста вроде краснокочанной, которая при долгой варке окрашивает бульон в фиолетово-голубые тона. Ну а белые хлопья — обычные грибы.
От сердца сразу отлегло. Размышляя об этом, он сам не заметил, как допил суп до последнего глотка. В конце концов, за день хождений он действительно зверски проголодался.
Зрители трансляции, естественно, вкуса чувствовать не могли и сидели с отвисшими челюстями:
[Афигеть... Маршал реально пошёл напролом!]
[Это... это же настоящая любовь, разве нет?!]
[До слёз! Он выпил всё до капли. И ведь даже мускул на лице не дрогнул! За такую актёрскую игру я готов поставить десять из десяти!]
[Народ, вы совсем выдержку военных недооцениваете? На боевых вылазках сухпайков вечно не хватает. Как курсант военного училища заявляю: мы с парнями привыкли жрать всё, что не приколочено. Лишь бы брюхо набить, на вкус вообще плевать!]
Все зрители были свято уверены, что Янь Шицин просто подыгрывает.
Однако, когда Маршал вернул пустую посуду, Ся Чу с милой улыбкой спросил:
— Вкусно?
— Очень вкусно, — искренне отозвался Шицин.
Вообще-то он предпочитал мясо, но не ожидал, что Ся Чу сумеет так божественно приготовить обычные овощи.
Ся Чу забрал миску:
— Налить ещё?
— Давай, — кивнул Шицин.
Чат вспыхнул:
[Ну ты и балуешь его, @ЯньШицин!]
[Если это не любовь, то что тогда вообще любовь...]
Шицин заметил комментарии, на мгновение замер и произнёс искренне:
— Да не гоните вы. Выглядит странно, но вкус реально отменный.
[Ага, так мы и поверили! Мы по-твоему на дураков похожи?]
[Ха-ха, ну да, ну да, рассказывай!]
[Понимаем-понимаем. Любовь слепа, а в данном случае ещё и лишает вкусовых рецепторов.]
В общем, никто так и не поверил.
Шицин лишь фыркнул, решив не спорить. В конце концов, главное, чтобы он сам знал, насколько хорош Ся Чу.
Детвора ждала к ужину Названного отца, поэтому до сих пор не прикасалась к еде. Теперь же, когда Шицин вернулся, все уселись в круг, и ужин превратился в шумные, уютные посиделки.
Возле лагеря горели два костра. На одном стоял каменный котёл, в котором бурлила зелёная похлёбка; над другим Шицин соорудил вертел из веток и медленно поворачивал тушку птицы, добиваясь идеальной золотистой корочки.
Ся Чу и малыши были вегетарианцами и ради баланса питательных веществ лишь изредка добавляли в еду крохотную щепотку фарша.
Но пока Шицин крутил вертел, аппетитный вид и запах мяса заставили их всех сглатывать слюнки.
Он достал чистый, прокалённый на огне ножик и надрезал хрустящую кожицу. Сок и жир тут же потекли по мясу, разбрызгивая одуряющий аромат.
Старшенький, самый искушённый лакомка, подполз ближе всех и сладко заглянул Маршалу в глаза:
— Папочка-а-а... А это вкусно?
Шицин усмехнулся, срезал тонкий ломтик, наколол на кончик ножа, слегка подул и осторожно поднёс к ротику малыша.
Старшенький заглотил мясо целиком.
Невероятный, ни с чем не сравнимый вкус! Малыш едва не проглотил собственный язык от восторга.
Кулинарное мастерство Янь Шицина прошло суровую закалку в армейских условиях и заслужило единодушную похвалу сослуживцев. К тому же сегодня он нашёл особый сочный корень и смазал его соком тушку перед жаркой, отчего аромат стал ещё гуще.
Конечно, будь детвора избалована фастфудом, жареная птица не произвела бы такого фурора. Но для маленьких вегетарианцев такой спонтанный деликатес стал настоящим праздником.
Увидев это, Третий малыш мгновенно оживился. Подскочив сбоку, он принялся льстиво канючить:
— Папочка, ты сегодня так устал! Давай я тебе плечики помну, ножки поколочу!
Его кулачки принялись заботливо постукивать по бедру Шицина, а на мордашке сияла донельзя угодливая улыбка.
Маршал не удержался от смешка. Третий от природы был ленив до невозможности и проявлял усердие лишь тогда, когда дело касалось вкусностей и комфорта.
Он срезал ломтик и для него.
Третий зажмурился от высшего блаженства!
Дети не умеют скрывать эмоций: по их мордашкам сразу было видно, насколько это вкусно.
Второй малыш стеснялся и колебался, но первая птица уже таяла на глазах у Старшего и Третьего — скоро останутся одни косточки! Пересилив неловкость, он подошёл ближе, теребя край кофточки, и совсем тихонько прошептал:
— Папочка... я хочу сшить тебе нагрудник.
Он всё уже продумал: сплести каркас из лозы и подбить его мягким мехом — получится отличный тёплый нагрудник. Второго всегда трогала забота Шицина, и он давно хотел отблагодарить его рукоделием. Но манящий аромат жареного мяса заставил его выложить этот козырь прямо сейчас.
Маршал не стал смущать стеснительного ребёнка и ласково поделился с ним порцией.
Без угощения остался только Четвёртый.
Он застыл, не зная, что сказать. Льстить он не умел, особых талантов к рукоделию у него не водилось, поэтому он стоял как вкопанный, переминаясь с ноги на ногу.
К Четвёртому у Шицина было особое отношение.
Он взглянул на него, чуть приподняв бровь, и предложил как равный равному:
— Завтра на утренней тренировке делаешь со мной дополнительный подход отжиманий, подтягиваний и три километра кросса.
— Идёт, — мгновенно расслабился Четвёртый.
После этого все взгляды — и Маршала, и четверых малышей — устремились на Ся Чу.
Шицин бросил на него долгий, выразительный взгляд с лёгкой хитринкой, словно задавая немой вопрос:
«Ну а ты? Чем ты собираешься меня порадовать?»
Ся Чу с минуту молчал, после чего с абсолютно невозмутимым, честным лицом отчеканил:
— А я мясо не хочу.