Ся Чу поразил новобранцев своими монструозными кулинарными навыками. Впрочем, когда обугленная корка печёного батата с треском поддалась, открыв исходящую сладким соком мякоть, зрители у экранов дружно сглотнули слюну. Одно лишь зрелище пробуждало зверский аппетит.
Вернув себе полную уверенность, Ся Чу ласково прищурился:
— Попробуй.
Сердце Янь Шицина замерло от нахлынувшего тепла. Он уже протянул руку, чтобы забрать угощение, как вдруг ладонь с бататом ловко вильнула в сторону, миновав маршала, и опустилась прямо перед Первым малышом.
Сколько бы Ся Чу ни бранил своих сорванцов и как бы ни ворчал на их проделки, собственного первенца он всё равно искренне баловал.
Янь Шицин вечно метался между монументальной отцовской любовью и непреодолимым желанием этот «монумент» обрушить. Вот и сейчас Старшенький казался ему чрезвычайно ярким, некстати зажжённым фонарём.
[Сноха, отменно сработано!]
[Невестка, умыла его!]
Строчки комментариев сыпались сплошной стеной, заставляя зрителей изумлённо таращиться в экраны. Всем стало очевидно, насколько сильно бывшие подчинённые «любили» своего сурового наставника.
* * *
Настала ночь. Янь Шицин по обыкновению остался в дозоре. В тишине бесшумно плясали языки пламени. Пушистый Полярный заяц сидел неподвижно, но его чуткие глаза непрестанно сканировали тьму. Бывшие новобранцы, изрядно вылаявшись и поглумившись над бывшим командиром, постепенно утихли. Взирая на его одинокий силуэт, они поддались ностальгии.
[Когда-то давно, на марш-бросках, он точно так же караулил по ночам в одиночку.]
[Янь Шицин тот ещё старый пёс, но как инструктор... он выкладывался на полную.]
[Эх, разговорился я что-то... Аж тоска по тем временам взяла.]
Мальчишки уже давно выросли, сбросили зелёную юность и превратились из вечно получающих по шее новобранцев во влиятельных армейских чинов. Теперь их разделяли звёздные системы и бесконечная рутина, встречаться удавалось всё реже. Но здесь, в эфире трансляции, они снова могли собраться вместе — и пусть подколки звучали всё так же едко, за ними скрывалась глубокая признательность.
Вскоре приподнялся край входа в иглу, и наружу выскользнул Старшенький.
— Не спится? — удивился Янь Шицин.
Малыш качнул головой, пристроился рядом с крёстным и, сонно щурясь, пробормотал:
— Я пришёл побыть с тобой, папочка.
Сердце маршала затрепетало от отцовской нежности. Вот каково это — иметь сына?
Горло перехватило, но голос прозвучал строго:
— На улице мороз. Иди в тепло.
— Не-а, — упёрся кроха нежным, но непреклонным голоском. — Если мы все уснём, папочке станет одиноко...
[Чёрт, у меня сейчас сердце разорвётся от милоты!]
[Чем Янь Шицин заслужил такого золотого ребёнка?!]
[Какая несправедливость: у такого сурового пса родился такой сладкий ангелочек!]
[Опять захотелось завести детей... QAQ]
Старшенький сладко зевнул, исподлобья поглядывая на крёстного. Будучи душой компании, он обожал заводить знакомства с кем угодно (за исключением разве что монстров с красным именем). Но к папочке Янь Шицину у него возникло совсем иное чувство — непреодолимое желание стать ближе.
Ся Дун редко задумывался о сложных вещах, но сейчас в его головке крутилась одна-единственная мысль:
«Как же получше свести папочку и папу?»
— Кха-кхм! — Янь Шицин поперхнулся ледяной водой и выплеснул её носом.
Забывшись, малыш пробормотал свои соображения вслух. Обсуждать сводничество пред миллионной аудиторией шоу было выше сил маршала. Сгорая от неловкости, он поспешно перебил кроху:
— Какой подарок ты хочешь?
Глаза Первого малыша мгновенно округлились:
— Подарок?!
— Угу. Представь, что можно выбрать абсолютно всё. Чего тебе хочется больше всего?
Янь Шицин рассудил, что после окончания турнира ему всё равно придётся нанести визит Ся Чу. Старшенький составлял четверть сознания ребёнка, так что растопить его сердце подарками было отличной стратегией.
Ся Дун на мгновение задумался с недетской серьёзностью:
— Если только одно... Я хочу, чтобы наша семья всегда была вместе.
В груди маршала отчаянно защемило.
«Ещё немного, — пообещал он себе. — Скоро я войду в их дом, и больше мы никогда не расстанемся».
— Но если можно попросить больше одного... — Малыш несмело поджал губы, бросив на крёстного лукавый взгляд.
Янь Шицин усмехнулся и великодушно махнул лапой:
— Проси сколько душе угодно.
В глазах крохи вспыхнули азартные искры.
— Раз так, я могу зачитать список?
— А?
Ся Дун без остановки выпалил длинную вереницу желаний:
— Фигурку Кролика Бика из лимитированной серии, детский летательный мех, удалённо управляемую летательную кабину, а ещё тот самый дорогой набор конфет Густобородача... — Закончив, он с надеждой уставился на маршала: — Папочка, ты всё запомнил? Или мне записать?
На лбу Янь Шицина вздулась жила.
Заметив это, Ся Дун тут же отступил на пару шагов и дипломатично добавил:
— Если не запомнил, можешь просто перевести деньги на карту, я сам всё куплю.
Маршал наконец понял, почему Ся Чу постоянно то лупил первенца, то собирался это сделать. Этот паршивец был мастером саботажа и вымогательства!
Ся Дун виртуозно манипулировал окружающими. Он короткими набегами прощупывал границы чужого терпения, и стоило обнаружить слабину, как он разворачивал масштабное наступление. Но едва противник закипал, кроха моментально давал задний ход, спасая собственную шкуру.
И всё же, прекрасно видя эти уловки, Янь Шицин лишь тяжело вздохнул и кивнул:
— Ладно. Всё куплю.
Вот таким вот беспринципным отцом он оказался.
[Судя по его мрачной физиономии, я уж думал, он сейчас всыпает пацану!]
[Типичный раб своего дитяти! Уже вижу, на каком месте будет Янь Шицин в семейной иерархии.]
[Жуткое зрелище!]
Янь Шицин оглядел довольного хитреца. Пусть тот и был смутьяном, но с таким характером из него вырос бы отличный тактик на поле боя. Маршал согрелся мыслью о том, как однажды его сын воссядет в кабине боевого меха, гордый и непобедимый.
Усталость взяла своё: несмотря на обещание составить компанию, Ся Дун вскоре заклевал носом.
Когда малыш окончательно провалился в сон, Янь Шицин осторожно отнёс его обратно в иглу и уложил под бок к Ся Чу.
Третий малыш раскинулся в постели в своей привычной вольной позе, беспробудно сопя. Лишь Четвёртый мгновенно уловил шорох и распахнул острые, настороженные глаза.
Однако, разглядев крёстного, он тут же расслабился. Бросив взгляд на брата, малыш вздохнул:
— Опять Старший добавил тебе хлопот.
Янь Шицин озадаченно всматривался в Четвёртого. Раньше он не придавал этому значения, но теперь, зная, что четверо братьев — это расщеплённое сознание одного ребёнка, не мог не беспокоиться.
Не слишком ли серьёзно диссоциативное расстройство?
Мало того что у всех четверых совершенно разный характер, так Четвёртый ещё и регулярно вступал в стычки со Старшим.
Заботясь об их будущем, Янь Шицин осторожно закинул удочку:
— Сы-Сы, а ты чего-нибудь хочешь?
Малыш растерянно моргнул:
— Нет.
— Подумай хорошенько. Впрямь ничего?
Четвёртый ненадолго задумался и произнёс с сомнением:
— Если только... я бы хотел выходить на улицу и видеть настоящий мир.
Ся Бэй имел в виду лишь то, что из-за нестабильной формы долго не мог покидать дом. Однако в ушах маршала это прозвучало трагическим признанием: перед ним стояла подавляемая альтер-личность, которой лишь ненадолго удавалось вырваться из глубин подсознания в реальность.
— Я всё понял, — с горечью выдохнул Янь Шицин.
Четвёртый малыш ошеломлённо проводил уходящего крёстного взглядом. Отчего-то спина маршала казалась пропитанной глубокой, непонятной печалью.
«И что именно он понял?»
* * *
К рассвету солдатам пришла пора возвращаться на службу. У каждого хватало обязанностей, и выкроить целую ночь ради встречи с бывшим командиром уже было огромной дерзостью.
[Всё, пора в путь. До встречи!]
[Все мы остались прежними, и только Янь Шицин... изменился.]
И изменился до неузнаваемости.
Они уже собирались покинуть трансляцию, как вдруг в кадре показалась чужая голова.
К иглу подбирался заблудившийся участник. Он пытался дойти до новой зоны, но сбился с маршрута и случайно набрёл на ледяную хижину.
Полярный заяц мгновенно взвёл установленные во дворе ловушки:
— Кто там? Назовись, иначе выстрелю без предупреждения!
Незваный гость испуганно закрыл голову руками:
— Меня зовут Цэн Мяо! Я участник! У меня нет дурных намерений, я просто сбился с пути!
Давление мгновенно спало — хозяин снял боевой режим.
Участник перевёл дух и, узнав знакомый голос, пробормотал:
— Маршал Янь, это вы?
Янь Шицин неохотно буркнул в ответ.
Выбравшись на пригорок, Цэн Мяо обомлел: Янь Шицин превратился в кролика! Но куда больше его поразило то, что маршал был один, без команды.
Парень мгновенно зажёгся идеей. Ещё после прошлого этапа ходили слухи, что Янь Шицин проявляет небывалую заботу о каком-то Омеге. Тогда Цэн Мяо это задело. В конце концов, он и сам был хорош собой, а в образе Полярного зайца выглядел безупречно мило.
К тому же они оба приняли форму одного вида! Разве это не сама судьба?
К прежнему Янь Шицину он бы и на шаг не осмелился подойти — тот отпугивал окружающих ледяной аурой. Но теперь, рядом с Ся Чу, маршал заметно смягчился.
В глазах Цэн Мяо он выглядел роскошной золотой жилой.
Если бы только он мог занять место того Омеги...
— Маршал Янь, я ваш давний поклонник! — елейным голосом запел Цэн Мяо, подбираясь ближе. — Я восхищаюсь вами! Случайная встреча — знак свыше. Не окажете ли мне честь разделить с вами завтрак?
Янь Шицин смерил взглядом его пушистую тушку.
Цэн Мяо ликовал про себя, ненавязчиво демонстрируя самые выгодные и округлые изгибы своего кроличьего тела. Ни один любитель пушистиков не смог бы устоять перед такой лапочкой!
[Янь Шицин и правда изменился. Раньше он бы спугнул такого проныру за версту.]
[И не говори. А тут даже подпустил так близко...]
Янь Шицин долго взирал на подползающего гостя. Его взгляд потемнел, и сквозь сжатые кроличьи губы вырвалось лишь одно слово:
— Пошёл вон.
Цэн Мяо опешил. С чего вдруг такая переменчивость?
Но маршал не просто прогнал его — он снова задействовал ловушки.
— Даю три минуты, чтобы ты исчез с глаз моих. Иначе... — он холодно усмехнулся, — мой завтрак как раз ещё не готов.
Цэн Мяо рванул наутёк так, что пятки засверкали. Жажда убийства, исходившая от Янь Шицина, вовсе не была шуткой.
[Беру свои слова обратно! Ты всё тот же суровый пёс, ничуть не изменился!]
[Только я так и не понял: если он ему не понравился, почему сразу не прогнал?]
[Вот-вот, стоял и заворожённо таращился. Я уж грешным делом подумал, что он на другого загляделся.]
Смотря вслед удирающему зайцу, Янь Шицин убрал ловушки и презрительно хмыкнул.
Будто он не знал Ся Чу и этих малолетних ценителей прекрасного! Они же с ума сходили по красивым кроликам. Кроличья форма этого парня была настолько идеальна, что даже у него самого на секунду ёкнуло сердце...
Если бы Ся Чу с малышами увидели этого пушистика, быть беде!
* * *
Из иглу донеслось копошение, и звонкий голос Первого малыша возвестил о начале дня:
— Папочка, доброе утро!
Мрачность маршала испарилась в мгновение ока, уступив место такой нежности, что у зрителей защемило зубы:
— С добрым утром. Что желаете на завтрак?
— Яйцо пашот!
— Жареную куриную ножку!
— Сочные баоцзы!
— Что угодно, только не печёный батат, — буркнул Ся Чу.
Янь Шицин с умиротворённой улыбкой отрезал:
— Ничего из этого нет.
Только кастрюля бататового супа. Хотите — ешьте, не хотите — ходите голодными.
Старшенький, Третий, Четвёртый и Ся Чу, клявшийся больше никогда не прикасаться к батату, хором вздохнули:
— Сойдёт.