В пять вечера Ся Чу бросил взгляд на темнеющее за окном небо и встал, собираясь прощаться:
— Нам с детьми уже пора домой.
— Так рано?.. — невпопад обронил Янь Шицин.
Договорить он не успел. Старый дворецкий сжал кулак, прислонил его к губам и отрывисто, со смыслом кашлянул, на корню подсекая речь хозяина.
— Господин Ся, не согласитесь ли вы остаться на ужин? — с мягкой улыбкой спросил старик. Приложив ладонь к груди в знаке почтения, он слегка наклонил голову: — Повариха уже хлопочет над блюдами для вас и молодого господина.
Ся Чу смущённо кашлянул и поспешно замахал руками:
— Спасибо, не стоит. Мы сыты по горло.
Винить в этом стоило Янь Шицина — тот кормил их без остановки. За весь день Ся Чу так наелся, что животом едва не задевал ремень, и о еде даже думать не мог.
Сейчас была очередь Первого малыша пребывать в человеческом облике. Зажав в охапке кучу золотых монет, он поднял личико:
— Дедушка, я тоже больше не хочу!
Дворецкий едва заметно нахмурился и сокрушённо вздохнул:
— Вот как… А ведь наша повариха с таким старанием готовила порционные тортики с мороженым. Если брать их с собой, по дороге растают — вся прелесть пропадет.
Старшенький громко сглотнул слюну. Вся его решимость мгновенно испарилась.
— Т-тортики… с мороженым? — перебирая пальчиками, заикнулся он. — А они… вкусные?
Старик кивнул, и в его голосе проступила ласковая, снисходительная нотка, какой обычно завлекают детей:
— Ещё бы! От её стряпни все ребятишки в радиусе трёх километров от зависти плачут.
— Папа… — Малыш уставился на Ся Чу умоляющим взглядом.
Ся Чу ненадолго замер, но под натиском этих горящих глаз был вынужден сдаться.
Дворецкий проявил трогательную заботу: за обеденным столом приготовили не только детский стульчик для Старшенького, но и обустроили специальные места для «питомцев». Судя по всему, за прошедший день слуги обрели совершенно новое понимание того, какое место эти зайцы занимают в доме.
Опустившись на стул, Ся Чу тихонько сдержал сытую отрыжку.
«Ладно уж, съем пару ложек из вежливости, чтобы не обижать хозяев», — думал он, пока не подали первые блюда.
Но едва на столе появились подносы…
Первым делом подали густой грибной суп со свежими томатами и любимой морковочкой Ся Чу, а для изысканного аромата в конце добавили ломтики драгоценного трюфеля.
Ся Чу повел носом, впитывая богатый букет.
«Боже, до чего же вкусно пахнет…»
Первое же блюдо задало тон всему ужину. Повариха превзошла саму себя, угодив каждому. Ся Чу, к примеру, не ел мяса, но отдав должное изысканным постным кушаньям и десертам, заполнил свой желудок до самого отказа.
Что до остальных малышей, то с самого рождения они пробовали лишь то, что готовил Ся Чу. Еда папы была прекрасна, но однообразна — со временем любой вкус приедается. Стоило им дорваться до стряпни высококлассного шеф-повара, как кролики едва не проглотили собственные языки.
Дворецкий с поварихой уже были наслышаны от Янь Шицина о странностях этих зверьков. К тому, что крольчата требуют того же ухода, что и маленький господин, да к тому же демонстрируют поразительную сообразительность, они отнеслись с искренним пониманием. Слуги стояли подле стола и поглядывали на пушистиков с теплом и нежностью.
Сразу видно — питомцы нашего молодого хозяина! Такие же упитанные, гладкие да ладные — точь-в-точь как сам малютка!
Под конец ужина Ся Чу и дети объелись так, что с трудом могли шевелиться.
— Может, прогуляемся по саду? — вовремя предложил Янь Шицин.
— Спасибо, с удовольствием, — отозвался Ся Чу.
Прилегающий к вилле парк поражал размахом. По проекту ландшафтного дизайнера здесь проложили петляющие гравийные дорожки. Обойдя территорию по периметру, они наконец избавились от тяжести в животах, но за это время стемнело окончательно.
Дворецкий, словно соткавшись из воздуха, вновь вырос перед ними:
— Господин Ся, на улице уже совсем темно. Не останетесь ли вы у нас на ночь?
— Э-э… — замялся Ся Чу.
— Гостевая комната полностью готова, в детской застелено свежее белье, — мягко перебил старик и, немного подумав, добавил: — В вашей ванной установлен гидромассаж. Я приготовил ароматическую соль и мягкие полотенца — вы сможете расслабиться в пышной пене и снять накопившуюся за день усталость.
Ся Чу почувствовал, как в нём просыпается шкурный интерес. Пусть за весь день он палец о палец не ударил и ни капли не устал — идея с ванными процедурами выглядела слишком соблазнительно.
«Янь Шицин наверняка просто не хочет расставаться с сыном», — нашел он оправдание в собственном разуме.
К тому же после двух этапов соревнований ментальные сферы малышей пребывали в полной стабильности. Пока они сами не захотят перекинуться, обман не раскроется.
— Что ж… тогда мы потревожим вас еще на одну ночь.
Ся Чу сомневался лишь мгновение, прежде чем кивнуть.
* * *
Позже, пока Ся Чу с наслаждением отмокал в ванне, мурлыча себе под нос мотивчик и сдувая с рук пенопластовые хлопья пены, в детской этажом ниже царил настоящий разгул.
Малыши еще никогда в жизни не спали на такой мягкой постели!
Аккуратно заправленная кровать мгновенно превратилась в аттракцион. Мальчик и трое крольчат носились по матрасу, словно по батуту, заходясь от восторга. И самое прекрасное — они находились не дома, а значит, за подобные безумства их никто не отругает!
Дворецкий и повариха лишь умилённо наблюдали за ними, а когда дети окончательно выбились из сил, заглянули с заботливым вопросом:
— Вы не проголодались? Приготовить вам ночной перекус?
Малыши едва не расплакались от сокрушения. Если бы не страх разжиреть до состояния шара, они с радостью умяли бы еще по порции.
Они буйствовали полным ходом почти до десяти тридцати, пока в дверь не постучал Янь Шицин, переодевшийся в домашнюю одежду.
Старшенький с любопытством уставился на его мягкий костюм и несмело потрогал ткань пальчиками. Она оказалась удивительно шелковистой.
— Какая гладкая… — выдохнул малыш.
Впрочем, дело было не только в одежде: такого мягкого и уютного Янь Шицина дети прежде никогда не видели. На состязаниях тот всегда казался настороженным, отчужденным и холодным, а сейчас от него словно веяло теплым пухом — так и хотелось уткнуться носом в плечо.
Янь Шицин со слабой улыбкой покрутил в руках книжку с картинками:
— Я пришел почитать вам сказку перед сном.
Подхватив Старшенького на руки, он бережно уложил его на подушку. Малыш завороженно уставился на волевой подбородок названного отца, тронутый свежей тенью щетины.
— Ой, погодь! — Внезапно мальчик сорвался с места и сгреб с пола пушистых братьев: — Они будут спать со мной!
«Пускать животных на кровать?»
Янь Шицин невольно нахмурился. При всей своей симпатии к кроликам он не мог забыть об элементарной гигиене и микробах, поэтому подобная мысль вызывала у него подсознательный протест.
Заметив его сомнения, Первый малыш тут же сник. Обхватив ручонками его локоть, он заканючил, жалостно заглядывая в глаза:
— Папочка, ну па-а-ап… Их же мыли, они чистые-чистые! Понюхай сам, если не веришь!
Трио зверьков действительно выглядело белоснежным и пушистым. Но главным аргументом явился сам взгляд малыша — выдержать его у Янь Шицина просто не хватило сил.
Мальчик молитвенно сложил ладошки:
— Ну можно нам поспать вместе, ну пожалуйста-а-а…
— Хорошо, — уступил Янь Шицин.
«Завтра, — мысленно дал себе зарок маршал. — С завтрашнего дня я стану строгим и принципиальным отцом».
Получив разрешение, Старшенький юркнул под одеяло и уютно устроился рядом с братьями-зайцами. На фоне нежно-голубого белья его пухлые щечки выглядели трогательно и совсем по-детски.
Сердце Янь Шицина затопила волна нежности. Погладив малыша по лбу, он раскрыл книжку и заговорил бархатистым, убаюкивающим голосом:
— В один прекрасный день маленькая сорока отправилась на прогулку…
Он предварительно изучил вопрос: почти все отцы читают детям сказки перед сном. Янь Шицин упустил слишком много времени и теперь намеревался восполнить каждый упущенный миг — слово за словом, день за днем.
И с этими чувствами истинного родителя он продолжил чтение:
— По пути сорока встретила темную тучку, плывшую по небу. «Тучка-тучка, — спросила птичка, — отчего ты все время летаешь так высоко?» И тучка ответила: «Потому что я держу небосвод для всех вас!»
Старшенький прыснул.
— Да ну, глупости! — покрутил он пальчиком. — Тучи держатся вверху из-за низкой плотности! Вода испаряется, оседает на пылинках и превращается в облака. А не падают они потому, что легкие — совсем как аэростаты в воздухе!
Янь Шицин онемел.
— Сказочка совершенно нелогичная, — подвел итог юный эксперт.
Улыбка на лице маршала на мгновение застыла, но он быстро взял себя в руки:
— Что ж, не беда. Не нравится эта — возьмем другую.
Он перелистнул страницу:
— В густом лесу жили-были медведица с медвежонком. По ночам над кронами деревьев загоралось множество ярких звезд. Мама-медведица смотрела на них и говорила: «Видишь эти огоньки? Они горят в вышине, потому что…»
— Потому что это раскаленные газовые шары-звезды, — деловито вставил мальчик.
Янь Шицин подавил вздох и продолжил:
— Зайчонок очень любил радугу и мечтательно искал способ сохранить ее навсегда. Сперва он спросил у медвежонка: «Где найти настоящую радугу?», но тот лишь почесал затылок. Долго плутал малыш, пока не встретил хитрого лисенка. «Лисенок, а ты знаешь, где живет радуга?» Лисенок протянул ему стеклянную призму. Зайчонок удивился: «Зачем мне эта стекляшка?», а тот ухмыльнулся: «В ней спрятана радуга, а называется это…»
— Дисперсией и преломлением света, — отчеканил Старшенький.
Янь Шицин не выдержал:
— И откуда ты только набрался всего этого?
— Из познавательного мультика «Сто тысяч “почему”»! — с гордостью выпятил грудь сынишка.
Янь Шицин мысленно развел руками. Похоже, дидактическая детская литература для его ребенка была пройденным этапом.
Благо, маршал прихватил целый ворох книг. Отложив прошлую, он взял художественную классику:
— В одном уютном городке жил старый мастер. Однажды он вырезал из полена славного деревянного мальчугана по имени Пиноккио… И добрая фея предупредила его: «Если станешь врать, твой нос сразу начнет расти».
Малыш недоуменно насупился:
— От вранья носы не растут.
«Да замолчи ты хоть на минуту!» — мысленно прикрикнул Янь Шицин.
Саркастично вздохнув, мальчик по-взрослому резюмировал:
— Хотя лгать действительно нехорошо. От этого потом совесть мучает.
«Рядом с тобой я чувствую себя незрелым ребенком», — обреченно подумал маршал.
Малыш тем временем уткнулся носом в пушистые бока крольчат и забавно сморщился.
«Наш новый папка такой наивный…» — читалось на его мордашке.
Трое братишек-зайцев были с ним полностью солидарны и синхронно боднули его в ответ: «Точно, наивный. Но надо поберечь его самолюбие».
— Ладно уж… — Тихонько вздохнув, Старшенький повернулся к Янь Шицину и с самым невинным видом произнес: — Папочка, ты так замечательно рассказываешь сказки! Мне ужасно нравится!
Янь Шицин лишился дара речи.
Было видно, что ребёнок изо всех сил пытается сделать ему приятное. Но неужели он, взрослый мужчина и боевой офицер, не в состоянии заметить, что его просто-напросто щадят?!
Признав свое поражение, Янь Шицин отложил книгу и ласково поцеловал сынишку в макушку:
— Спокойной ночи, малыш.
Глаза мальчика изумленно расширились. Замрев на секунду, он тут же сгреб пушистых братьев:
— А их?! Их тоже надо поцеловать!
У Янь Шицина нервно дернулась бровь, но он все же покорно чмокнул каждого кролика в лоб… кроме самого последнего, который отбрыкивался до последнего.
— Добрых снов, сокровища.
Вскоре свет погас.
Долго еще малыши лежали в темноте с открытыми глазами, пока тишину не нарушил шепот:
— А мне нравится наш новый папа.
— И мне.
— Ага.
— Хм.