Стоило Янь Шицину открыть глаза, как напряжение, сковывавшее группу последнюю пару суток, наконец спало.
Северная медведица Чжао Цянь вышагнула из ледяного дома и первым делом уставилась на величественную черепаху, замурованную в прозрачную глыбу перед входом.
— Ого, — искренне восхитилась она. — Ну и туша!
Посмотрев на добычу со знанием дела, она задумчиво облизнулась:
— Интересно, на сколько обедов её хватит?
[Система: Да вы всей командой друг друга стоите! Одно сплошное вороньё!]
— Есть её нельзя, — с глубоким сожалением вздохнул Ся Чу. — Это сюжетный предмет. Нам ещё тащить её домой.
Чжао Цянь развернула квестовую панель, некоторое время созерцая условия побочного задания, и всё же попыталась уточнить:
— А отказаться от этого поручения никак нельзя?
Очки выживания — штука эфемерная, а вот густой черепаховый суп — вполне осязаемая радость жизни.
[Система: Ни в коем случае!!]
ИИ вопил в эфире с такой отчаянной яростью, будто у него вырывали последнюю надежду.
Чжао Цянь озадаченно подняла голову:
— Это ещё что за вопль?
— Глас божий, — ответил Ся Чу. — В состоянии полной беспросветной безысходности.
Чжао Цянь неопределённо хмыкнула.
«Ха-ха-ха, умру с хохоту! Ся-Ся — первый участник в истории шоу, доведший Систему до белого каления?»
«Я знала, что у виртуального ИИ высокий уровень сознания, но чтобы до такой степени проявлять человеческие страсти...»
«Будь у этого ИИ настоящие лёгкие, он бы сейчас кровью харкал от досады!»
После нескольких инъекций ингибитора симптомы гона у Янь Шицина существенно утихли. Лихорадка ещё не спала окончательно, но жара уже не мешала ему нормально передвигаться и мыслить.
Потратив сутки на отдых и восстановление сил, четвёрка провела короткий совет и решила держаться прежнего плана — выдвигаться на юг.
Во-первых, этого требовал полученный квест, а во-вторых, запасы ингибиторов подходили к концу. Чтобы выжить в условиях дикой природы, им необходимо было передвигаться в поисках разбросанных по карте сундуков с сокровищами.
Оставлять обустроенное жилище было жалко, но другие пожитки не представляли особой ценности.
Вместимости стандартного рюкзака участника вполне хватало, чтобы уместить накопленные шкуры и базовый набор инструментов. Уложив всё необходимое, Ся Чу обнаружил, что в его виртуальном инвентаре остаются свободными две ячейки.
Немного подумав, он прищурился на аккуратную ледяную постройку:
— Интересно, а сам дом получится туда засунуть?
Сказано — сделано. Он нацелился на иглу и активировал навык «Хранение».
Свош!
Ледяной дом мгновенно испарился, будто его и не было.
В то же мгновение в рюкзаке Ся Чу в пустующей ячейке засияла миниатюрная «Модель ледяного дома».
— Надо же, реально поместился! — обрадовался Ся Чу.
Впрочем, в глубине души его на мгновение коснулось смутное чувство, будто перед укладкой дома он упустил какую-то мелкую деталь...
Янь Шицин мягко улыбнулся и одобрительно кивнул:
— Отличная идея. Теперь нам не придётся каждый вечер искать подходящую пещеру.
Отвлечённый похвалой, Ся Чу тут же выбросил лишние мысли из головы.
Лишь поздно вечером, когда они сделали привал и он снова развернул иглу, чтобы разложить шкуры, перед его взором предстала абсолютно опустошённая, едва живая от голода тушка полярного зайца.
— А! — вырвалось у Ся Чу, когда до него наконец дошло, о чём он забыл.
Он совсем закрутился и напрочь выкинул из головы спасённого зверька.
* * *
Когда Цэн Мяо замерзал в сугробе, он был абсолютно уверен, что на этом его участие в проекте окончено.
Однако в самый жуткий момент, когда смерть уже стояла за плечом, кто-то подобрал его и приволок к пылающему костру.
В тот момент его сущность словно раскололась надвое: одна половина зашлась в ледяном оцепенении, проморозив плоть и сознание до самого основания, а вторая горела в адском пламени, терзая всё тело невыносимым жаром.
Стужа шептала его разуму сдаться: «Брось... забудь... Чем раньше отступишь, тем быстрее прекратится мука».
Но накатывавший жар выжигал остатки оцепенения и вместе с болью пробуждал яростную жажду жизни.
Не обладай Цэн Мяо феноменальной волей к выживанию, он никогда не стал бы экспертом по дикой природе. И сейчас, держась на одном лишь чистом упрямстве, он из последних сил разлепил веки.
И уткнулся в непроглядную тьму.
«Где я?!» — попытался он рассуждать здраво, но воспалённый мозг отказывался слушать команды. — «Если я выбыл, то должен быть дома... Если всё ещё в игре — вокруг должны простираться снега...»
Но он точно не мог находиться здесь — в крошечной, абсолютно замкнутой чёрной коробке!
Он попытался вызвать интерфейс и связаться со зрителями, но квестовая панель светилась мёртвым серым цветом, не реагируя на касания, а чат трансляции был пуст.
Цэн Мяо мгновенно покрылся холодным потом.
Как продвинутый пользователь виртуальных сетей, он сопоставил факты и пришёл к единственному логичному и оттого ужасающему выводу: он провалился в системный баг!
Выбывание из шоу грозило лишь возвращением к обычной жизни.
Но оказаться запертым в текстурах межатомного пространства означало одно: вечно существовать в этой глухой чёрной комнатке — без возможности умереть, но и без шанса сделать хоть движение...
«Я был неправ... Зачем только я вообще заявился на этот проект?!» — рыдал он про себя, обливаясь слезами раскаяния.
Но не успел он окончательно погрузиться в отчаяние, как мир вокруг неожиданно вернул свои краски.
Прямо перед ним стоял роскошный снежный леопард, в чьих янтарных глазах читалась искренняя тревога:
— Эй, ты как? Живой?
Цэн Мяо застыл в оцепенении, затем опустил взгляд и пошевелил лапой.
Пушистая белая заячья лапа.
Он всё ещё в игре!
Осознав этот факт, Цэн Мяо перевёл дух, и всё его тело от невероятного облегчения распласталось по полу, превратившись в пушистую заячью лепёшку.
Ся Чу пододвинул к его носу нищенский печёный батат:
— Будешь?
Насыщенный, сладковатый аромат запечённой мякоти беззастенчиво ударил по рецепторам. Лишь сейчас Цэн Мяо осознал, насколько дико он голоден.
Забыв о горячей кожуре, он набросился на еду с неистовством дикого зверя.
Ся Чу смотрел на него с сочувствием:
— Ты не спеши так. Если захочешь — там ещё есть, никто не отнимет.
Остальные участники команды уже видеть не могли этот нищенский печёный батат: сегодня им удалось наловить свежей рыбы и креветок, так что эти нищенские печёные бататы остались невостребованными.
Но для Цэн Мяо эти слова прозвучали как проявление высшей заботы.
Его глаза мгновенно застлала влажная пелена.
Человек во время болезни всегда раним, а Цэн Мяо мало того что был болен, так ещё и пережил ужас замурования в тёмном небытии.
После пережитого кошмара эта скромная доброта мгновенно покорила его сердце.
Цэн Мяо подумал: если уж Янь Шицин оказался нерушимой скалой, то этот грациозный снежный леопард перед ним — просто идеальная альтернатива!
Если представится шанс, он бы с радостью провёл с ним остаток дней.
Сглотнув подступивший к горлу ком, Цэн Мяо попытался придать своей заячьей мордочке максимально обаятельное выражение и с чувством произнёс:
— Могу я узнать имя моего спасителя?
— Ся Чу.
Не успел леопард договорить, как его окликнули снаружи. Он обернулся к вошедшему полярному зайцу.
Ся Чу?..
Цэн Мяо показалось, что это имя звучит как-то до боли знакомо.
Леопард удивлённо приподнял бровь:
— Ты чего сюда пришёл?
Янь Шицин мысленно скрежетал зубами: * «Не приди я вовремя, ты бы уже позволил этому оборванцу закружить себе голову!»*
Однако внешне он сохранил полное хладнокровие, выдав фальшивую, натянутую улыбку:
— Да вот, решил проведать нашего... общего знакомого.
Цэн Мяо аж перекосило.
От этого голоса по его шкуре пробежала лихорадочная дрожь!
Опять Янь Шицин! А рядом с ним... Цэн Мяо вгляделся получше и наконец разглядел на загривке снежного леопарда едва заметную, скрытую шерстью железу.
Омега! Это же тот самый Омега Янь Шицина!
Затопившее душу горе было не передать словами.
Янь Шицин с притворной доброжелательностью собирался продолжить разговор, но его взгляд случайно упал на недоеденный нищенский печёный батат перед носом зайца.
В это мгновение Цэн Мяо готов был поклясться: в глазах маршала был уверен абсолютная, неразбавленная жажда убийства!
Янь Шицин мгновенно вернул себе невозмутимый вид и растянул губы в ядовитой ухмылке:
— Уплетаешь за обе щёки... Ну-ну, приятного аппетита...
Ся Чу:?
Цэн Мяо:?!
Ся Чу отросшей шерстью ощутил, как по коже пробежал мороз:
— Что у тебя с интонацией? Звучишь так, будто уксуса напился.
Янь Шицин изобразил идеальное равнодушие:
— Вовсе нет.
Ся Чу попятился, передернув плечами:
— Слушай, ты бы лучше не улыбался. Выглядит жутко.
* * *
На следующий вечер нищенский печёный батат снова остался нетронутым — рыбы было в избытке.
Ся Чу только поднял нищенский печёный батат, собираясь отнести его страдающему Цэн Мяо, как обнаружил, что Янь Шицин с милой улыбочкой уже доел его.
Первый малыш вытаращил глаза от изумления:
— Папочка, ну ты и прожорливый!
Второй малыш уважительно поддакнул:
— Наверное, потому он и самый сильный!
Янь Шицин развёл руками и со сдержанной «сокрушённостью» произнёс:
— Ой, прости, твоей зайке ничего не досталось.
Ся Чу только затылок почесал: * «Твоей. Зайке»*.
Янь Шицин звучит невероятно ревниво.
Впрочем, ту тушку он всё равно подобрал случайно. Шоу закончится уже завтра, от одного пропущенного ужина заяц точно не сдохнет — а раз соплеменник так раздражает Янь Шицина, то и прикармливать его больше не стоит.
В итоге той ночью двум полярным зайцам было не до сна.
Цэн Мяо бодрствовал от лютой, выедающей внутренности голодухи.
А вот Янь Шицин...
Он поднялся с ложа с таким мученическим выражением лица, будто его пытали раскалённым железом. Впрочем, его движения не укрылись от чуткого Четвёртого малыша.
— Папочка? — Четвёртый нахмурился, вглядываясь в темноту. — Ты какой-то совсем бледный.
Янь Шицин сжал зубы так, что на скулах заходили желваки, но твёрдо выговорил:
— Всё в порядке.
Направившись к выходу из ледяного дома, он старался держаться прямо.
Четвёртый малыш молча наблюдал за ним. Когда Янь Шицин уже занёс ногу над порогом, малыш тихо, но веско произнёс:
— Папочка, у тебя живот болит?
Янь Шицин замёрз на месте, сохраняя каменное выражение лица:
— Нет.
И хотя голос его звучал непоколебимо, глаз Четвёртого малыша успел заметить, как передняя лапа маршала со всей силы впилась в косяк двери.
Понос?
Нет, вряд ли. Еду они делили на всех, и если бы продукты испортились, крутило бы каждого.
Четвёртый малыш хладнокровно взвесил факты: если это не отравление, значит, вернулась старая болезнь? Или даёт о себе знать лихорадка?
Выбравшись из подстилки, малыш сжал рукоять клинка и встал рядом:
— Папочка, я пойду с тобой.
Янь Шицин с трудом сдержал тяжелый стон:
— Не нужно... Я просто пройдусь...
Четвёртый качнул головой. Несмотря на внешнее хладнокровие, в его тоне проскользнула глубокая тревога:
— Папочка, ты отравился или тебя снова знобит?
Янь Шицин лишь отрицательно качнул головой. Его крупное тело едва заметно подрагивало от внутренней боли.
У Четвёртого малыша всё сжалось внутри.
Папочка ведь такой сильный, такой стойкий! И если уж он дошёл до состояния, когда лицо белеет, а по телу идёт дрожь... Неужели это какой-то неизвестный, смертоносный вирус?!
Нет, он обязан уберечь папочку!
Видя, что парень не отступит, Янь Шицин покрылся градом холодного пота от одного представления о том, что сейчас произойдёт.
Зрители на трансляции прониклись к маршалу искренним сочувствием:
«Четвёртый малыш, мы знаем, что ты невероятно заботливый сын...»
«Но молим тебя, оставь ты своего папочку в покое!»
«Он не подхватил инфекцию, не отравился и не попал в засаду врагов!»
«Нам всем слишком хорошо знаком этот симптом:»
«Он просто жрал нищенский печёный батат в три горла весь вечер, и у него банальное несварение! ╮(╯╰)╭»