Старый Баес всё ещё размышлял в уме, как лучше подать крольчатину — зажарить на вертеле с хрустящей корочкой или замариновать в остром перце, — когда с изумлением заметил, что Ся Чу с малышом побледнели до синевы и чуть ли не дрожат.
Дворецкий заботливо поинтересовался:
— Вам холодно?
Ся Чу смахнул холодный пот со лба:
— Нет... вовсе нет.
Первый малыш жалобно взглянул на слугу и, испуганно прижав к себе ушастых, указал на них пальчиком:
— Дяденька дворецкий... это мои питомцы. Их нельзя есть.
Безупречная вышколенная улыбка Баеса на мгновение окаменела. Небеса, что он наговорил! При первой же встрече принять питомцев юного господина за провизию — какая непростительная бестактность!
В душе старого слуги бушевала буря, но выучка взяла своё — профессионал высшей пробы не имеет права терять самообладание. Едва ощутимым усилием выпрямив спину, он вернул лицу предельно вежливое, пусть и слегка натянутое выражение:
— Вот оно что...
— Так это ваши питомцы! Теперь понятно, отчего эти кролики выглядят так превосходно.
Дворецкий едва не обмолвился о «юном господине», но вовремя спохватился, так что никто ничего не заподозрил. Кролики же, растеряв весь свой надменный вид, с писком забились глубоко в объятия Первого малыша.
"У-у-у, в доме крёстного просто ужас что творится!"
* * *
Тем временем Янь Шицин, обедавший в столовой, внезапно ощутил, как по спине пробежал холодок. Орудуя ножом и вилкой с безукоризненным изяществом, он отрезал сочный кусок стейка средней прожарки и неторопливо отправил его в рот. Внешне маршал сохранял абсолютное хладнокровие, но во взгляде проскальзывало едва скрываемое нетерпение. Наконец, не выдержав, он обратился к кухарке:
— Баес давно ушёл?
— Дворецкий выскочил буквально пару минут назад, — мягко ответила повариха, одарив его добрым, понимающим взглядом. — Не волнуйтесь так, маршал.
Янь Шицин сделал глоток красного вина, чтобы вернуть самообладание, и сухо произнёс:
— Я и не нервничаю.
Взгляд кухарки стал ещё теплее:
— Конечно-конечно, как скажете.
К счастью, эта томительная пытка длилась недолго. В прихожей раздались мягкие шаги, и маршал вскинул голову, не сводя глаз с прохода.
На пороге гостей уже ждали две пары мягких домашних тапочек. Первая — пышная, белая, с пушистыми помпонами на пятках, забавно подпрыгивавшими при каждом шаге; вторая — в виде добродушных плюшевых медвежат, чей каждый шаг отзывался весёлым похлопыванием ушек и тихим, ритмичным пощёлкиванием. Старый Баес приготовил их заранее, предварительно разузнав о предпочтениях гостей.
Ся Чу и малыш пришли в полный восторг. Лишь сам дворецкий, глядя на медвежьи тапки, испытывал лёгкое разочарование: знай он до этого, как юный господин обожает кроликов, обязательно достал бы тапочки в форме зайчат. Упустить такую деталь — непростительный огрех для слуги его уровня!
Пока слуга предавался самоедству, Первый малыш заприметил обедающего Янь Шицина. Глазёнки мальчика вспыхнули радостью, и он, прижимая к груди ушастую троицу, со всех ног рванул к столу:
— Дядя Янь, ты такой красивый!
Ся Чу мазнул по хозяину дома беглым взглядом и буквально остолбенел.
Янь Шицин... не слишком ли это чересчур?!
Маршал восседал во главе стола. Половина его лица купалась в лучах полуденного солнца, однако его улыбка сияла ярче самого светила. Но самым невероятным выглядел парадный мундир: ослепительно белая сорочка, тёмный галстук с золотым шитьём, роскошный китель и массивные погоны с витыми золотистыми кистями на плечах. Даже причёска подверглась тщательной укладке: вместо привычной строгой стрижки волосы были слегка завиты и уложены изящной чёлкой... Ся Чу прищурился, не веря собственным глазам.
Он что, ещё и воском для волос воспользовался?!
С едва заметной усмешкой на губах Янь Шицин неторопливо вытер пальцы влажным горячим полотенцем и поднялся на ноги. Ся Чу невольно зафиксировал взгляд на его талии, перехваченной лакированным чёрным ремнём. Тот идеально подчёркивал атлетический V-образный силуэт — широкие плечи, узкий пояс и безупречно прямые, длинные ноги в глянцевых кожаных туфлях. От всей его фигуры веяло властным, подавляющим магнетизмом.
Щекам Ся Чу стало жарко. Вырядиться с таким помпезным размахом... какая же дикая неловкость!
Выпрямившись во весь рост, маршал выждал театральную паузу и широким, царственным жестом развёл руки в стороны, словно явился властвовать над миром.
— Иди ко мне, дитя! — величественно изрёк он.
Ся Чу мысленно постонал и зажмурился, закрыв лицо ладонью.
Боги, да это же чистейший, непроглядный юношеский максимализм!
Выражение лица Янь Шицина прямо-таки кричало: «Ну что, сбит наповал моей красотой? А ведь я хорош!». Ещё пара секунд рассматривания этого зрелища — и у Ся Чу попросту вытекут глаза. Насчёт «неземной красоты» сказать было трудно, но вот пылающий в душевных недрах маршала дух пафосного подросткового бахвальства виден был за версту.
Впрочем, на малышню этот спектакль произвёл неизгладимое впечатление. И Старшенький, и троица кроликов застыли как вкопанные, ошеломлённые этим великолепием. Зайчата помнили о своей роли обычных зверушек и не смели подать голос, зато мальчик ничем подобным связан не был. Задрав голову, он заворажённо таращился на крёстного и благоговейно прошептал:
— Вот это да... Ты невероятно крут, дядя Янь!
Янь Шицин сдержанно улыбнулся и поманил его пальцем. Глаза ребёнка вспыхнули с новой силой, и он радостно бросился вперёд, тут же сгрузив крёстному на руки трёх упитанных кроликов.
— Это...
Маршал вовремя проглотил рвавшееся с языка слово «закуска». Вспомнив, с какой нежностью Ся Чу и малыш относятся к зайцам, а также всплывший список покупок, он осторожно предположил:
— Ваши питомцы?
Мальчик закивал так усердно, будто готовился выбить дробь:
— Ага, ага!
Янь Шицин бережно погладил пушистые головы и искренне произнёс:
— Очень милые.
Глазёнки кроликов мгновенно заблестели. Обычно маршал был абсолютно равнодушен к домашней живности, но эта троица почему-то сразу вызвала у него симпатию. Возможно, всё дело было в их необычайно округлых формах? Или сказывалась привязанность к их маленькому хозяину? Оставив эти мысли, Янь Шицин дал зверушкам волю устраиваться прямо у него на рукаве, не обращая внимания на то, как ушастые цепляют лапками парадные ордена.
Маршал перевёл взгляд на Ся Чу. Тот понимающе кивнул. Получив одобрение, Янь Шицин мягко взял Первого малыша за ручонку:
— Пойдём, я покажу тебе подарки.
— Ещё и подарки?! — Малыш чуть не подпрыгнул до потолка от восторга.
Он приплясывал на ходу, устремляясь за маршалом вглубь дома, а плюшевые ушки на его тапочках весело хлопали в такт движениям.
Старый Баес и повариха провожали их умилёнными взглядами, едва не плача от нахлынувших чувств.
— Какая прелесть, просто загляденье... — прижав руки к груди, пролепетала кухарка.
— К счастью, юный господин пошёл характером в матушку, а не в нашего сурового хозяина, — преувеличенно вытирая уголок глаза, со вздохом добавил дворецкий.
Ся Чу, который в этот момент с любопытством переступал ногами, проверяя, как пружинят помпоны на его собственных тапочках, от неожиданности едва не поскользнулся.
"Что за бред они несут?!"
Слово «госпожа» прозвучало настолько громом среди ясного неба, что у него едва не подкосились колени.
* * *
Ся Чу знал, что Янь Шицин приготавливает для детей какие-то презенты, но никак не ожидал, что объём этих подарков будет измеряться целыми комнатными площадями!
Застыв на пороге, Первый малыш от растерянности не знал, куда девать руки. Ошеломлённо переводя взгляд с одной горы коробок на другую, он заикался от изумления:
— Э-это... это всё мне?!
Янь Шицин мягко взъерошил его вихры:
— Проходи, посмотри сам.
Мальчик шагнул внутрь, словно во сне. Огромная комната была завалена подарками от пола до потолка, причём всё это богатство было аккуратно разложено по тематическим зонам.
В левом ближнем углу возвышалась целая гора — полный набор из «Топ-100 лакомств для детей» по версии межзвёздной сети. Третий малыш, находясь в теле кролика, не сдержал восхищённого писка и, счастьем захлёбываясь, с разбегу зарылся в ворох сладостей.
Справа разместилась коллекция деталей и моделей боевых мехов. Главной жемчужиной среди них являлся действующий лёгкий детский мех последней модели, оснащённый миниатюрным дао из чёрного сплава. Глаза Четвёртого вспыхнули ярким огнём: не удержавшись, он соскользнул с руки маршала и вихрем помчался к машине. Его пушистые лапки дрожали, не смея даже прикоснуться к этому сокровищу.
Левый дальний угол был отдан под развлекательные наборы: лимитированные фигурки, коллекционные пазлы, сборные модели роботов и популярнейшие конструкторы, на сборку которых ушло бы не меньше пары лет. Второй малыш громко сглотнул и на негнущихся лапках поплёлся к коробкам. От восторга его уши и шерстка на мордочке заметно порозовели.
Наконец, в правом верхнем углу находились предельно простые и грубые золотые монеты. Это были лимитированные золотые монеты, выпущенные Межзвёздным банком в 2000 году. Каждая золотая монета могла быть обменена в банке на 1000 кредитов, а среди коллекционеров ценилась ещё выше.
— Ва-а-а!.. — ахнул ребёнок.
— О-х-х!.. — выдохнул Ся Чу.
Оба звука прозвучали в абсолютный унисон. В следующую секунду отец и сын одинаковым синхронным броском пали в груду золотых монет.
Ся Чу с восторгом сжимал в руках большую горсть золотых монет, но всё же заставил себя смущённо повернуться к маршалу:
— Ну что вы, это уж слишком...
Янь Шицин лишь усмехнулся:
— Это просто новогодний подарок малышу.
Ся Чу с мешаниной стыда и дикого восторга уткнулся лицом в груду золотых монет. Пусть это выглядит низко, но боги... он просто обожал деньги!
Первый малыш вне себя от счастья кувыркался в золоте, мечтая закопаться в монеты с головой. Эти золотые монеты позволяли купить столько колы, мороженого, игрушек и мультиков! Его маленький разум окончательно затуманился от подсчётов: монет было невероятно, фантастически много!
Кренделем изгибая спинку, мальчуган сидел на корточках, обнимая золотые горсти, и блаженно хихикал. Никогда раньше не слышавший о «подарках на праздник», он даже не подозревал о суровой жизненной правде: деньги, полученные ребёнком, почти всегда бесследно уходят в карман родителей. Пока что он захлёбывался в сладком угаре сказочного богатства.
Трое кроликов, ошеломлённый мальчуган и его папа совершенно потеряли голову в этой сказочной комнате. В этот миг в их умах пронеслась одна и та же ликующая мысль:
"Так вот ты какой... настоящий рай!"