Пока участники спали, съёмочная группа работала всю ночь напролёт.
— Удалось что-нибудь выяснить?
— Пока нет. Известно лишь, что источник этой энергии находился внутри самой игры…
В тот самый миг, когда Ся Чу пролил каплю крови из сердца и начертал кровавый талисман, система зафиксировала мощнейший всплеск аномальной энергии. По правде говоря, само появление этих четырёх марионеток уже шло вразрез со здравым смыслом — в исходном коде виртуального мира подобные сущности попросту не были предусмотрены.
Технический отдел перерыл всё до основания, но в итоге сошёлся на одном: источник всех странностей — Ся Чу.
— Посудите сами: именно этот Омега вытянул куклу-марионетку, и вчерашний всплеск тоже связан с ним, — сотрудник вывел досье Ся Чу на монитор перед главным режиссёром, раскрыв все данные до мельчайших подробностей. — На нём завязано слишком много багов. Может, ради честности состязания стоит временно дисквалифицировать его?
Режиссёр неторопливо затянулся сигаретой, бегло проглядел отчёт и небрежно отложил его в сторону.
— Покажи мне статистику его стрима, — распорядился он.
Помощник тут же развернул график. На световом экране отчётливо виднелся резкий скачок популярности Ся Чу в первый же вечер. Днём показатели немного просели, но удержались на высокой планке, а минувшей ночью кривая просмотров взлетела до небес во второй раз.
Ся Чу стал ходячим источником инфоповодов.
Его туманные, полные скрытого подтекста отношения с Янь Шицином — раз. Необычные малыши, каждый со своим неповторимым характером — два.
Да и сам он: чего стоила одна только броская внешность вкупе со статусом единственного Омеги на проекте! Публика неустанно обсуждала каждую мелочь.
Режиссёр усмехнулся:
— И зачем его дисквалифицировать? Сами поглядите: какие бы тайны за ним ни стояли, сухие цифры доказывают одно — зрители жаждут его видеть.
Какой дурак станет резать рейтинги собственному шоу?
* * *
Пока Ся Чу безмятежно спал, Янь Шицин безропотно трудился за двоих: вытер испачканные ручки неуклюжему Первому малышу, умыл крошечного Второго малыша, вытряхнул из постели ленивого Третьего малыша и отправил прилежного Четвёртого малыша на утреннюю пробежку вместе с собой…
И только закончив с этим ворохом дел, маршал вдруг осознал неладное.
"Постойте-ка. Это ведь даже не мои дети. С какой стати я так надрываюсь?"
Взглянув на сладко посапывающего Ся Чу, Янь Шицин почувствовал укол острой несправедливости.
Он подошёл к кровати и сверху вниз уставился на спящего. Во сне тот выглядел до невозможности кротким: мягкие черты лица, расслабленные брови — сущий ангел, которого так и тянет задеть.
Полюбовавшись этой картиной пару секунд, Янь Шицин протянул руку и бесцеремонно зажал ему нос.
Брови Ся Чу тут же сошлись на переносице, глаза под веками забегали, а от недавней безмятежности не осталось и следа. Недовольно захныкав, он вынырнул из сна, всё ещё пребывая в полусонном оцепенении.
Разглядев перед собой Янь Шицина, он сонно пробормотал:
— Доброе утро…
Янь Шицин с невозмутимым видом убрал руку и негромко отозвался:
— Утро.
О своей мелкой пакости он, разумеется, тактично умолчал.
Ся Чу похлопал себя по щекам, разгоняя остатки дремоты лёгкой болью, и с преувеличенным энтузиазмом провозгласил:
— Настал новый день!
Уголок губ маршала дрогнул — этот бьющий через край задор невольно передался и ему.
Впрочем, уже в следующую секунду Ся Чу добавил:
— Протянуть бы ещё четыре дня, и шоу закончится.
Его жизненное кредо оставалось незыблемым: прожил день — и слава богу!
Янь Шицин едва заметно скривился, не понимая, чего в этом парне больше — кипучей энергии или вопиющей лени. Но для сурового шоу на выживание подобный подход был поистине уникален.
И в армии, и среди участников состязания маршала всегда окружали люди, одержимые стремлением пробиться наверх.
Насмотревшись на чужие амбиции, он находил в беспечном спокойствии Ся Чу странное, освежающее очарование.
[Задание 3 выполнено]
[Задание 4: Заработать 120 очков, выполняя подённую работу в замке]
Ся Чу задумчиво протянул:
— А расценки-то выросли.
— Боюсь, дело не только в этом, — Янь Шицин подошёл к окну и устремил взор вдаль.
Среди всей черновой работы охота на призраков считалась самой простой, поэтому большинство участников выбирало именно её. Однако сегодня число игроков, рыскающих по округе в поисках белых комочков, заметно поубавилось.
И дело было вовсе не в потере интереса: просто с самого утра выяснилось, что духов стало гораздо меньше.
Они попросту заканчивались.
Как ни крути, «Экстремальное выживание» оставалось состязанием. Пусть в первые пару дней задания казались относительно щадящими, со временем организаторы неизбежно должны были стравить игроков между собой.
А лучший способ разжечь борьбу — ограничить ресурсы.
Янь Шицин прекрасно это понимал и как раз собирался предложить Ся Чу выбрать другое поручение. Обернувшись, он увидел, что тот сидит на корточках и задумчиво теребит ворс ковра. Мягкая чёлка спадала на лоб, а в свободной белой футболке парень сам неуловимо напоминал пушистого белого призрака.
Ся Чу негромко расспрашивал Четвёртого малыша:
— Чем бы ты хотел заняться сегодня?
Низкоуровневые духи малыша больше не прельщали. Немного подумав, он ответил:
— Я хочу взглянуть на Кошмарного мясника.
Ся Чу с тревогой нахмурился:
— А ты справишься?
— Сначала я разведаю обстановку, — рассудительно отозвался Четвёртый малыш. — Если опасности не будет, позову тебя, папа.
Малыш держался не по годам строго и невозмутимо, лишь между бровей залегла крошечная складка.
Янь Шицин скрестил руки на груди, пристально разглядывая его лицо.
"Где-то я эту мину уже видел…"
— Если берём десятое задание, пойдём вместе, — неожиданно предложил маршал.
В конце концов, он и сам собирался наведаться к Мяснику.
Обратись к нему кто другой, Четвёртый малыш наверняка проявил бы норов. Но перед Янь Шицином он лишь недовольно поджал губы и спросил:
— Ты защитишь моего папу?
Тот вскинул бровь:
— Договорились.
Пока эти двое заключали негласный союз, Ся Чу смущённо потёр щёку:
— Ну как-то даже неловко…
Янь Шицин сухо усмехнулся, выразительно окинув взглядом постеленный на полу матрас.
Взгляд говорил сам за себя: "Когда ты вчера набивался на бесплатный ночлег и угощение, тебе почему-то не было неловко".
Ся Чу осёкся, но тут же рассудил: раз уж выпал шанс схалявить, то капля наглости делу не повредит.
Потянувшись с ленивой грацией, он беззаботно бросил:
— Тогда рассчитываю на тебя.
От этого движения подол футболки задрался, обнажив тонкую полоску поясницы.
Белоснежная кожа так внезапно предстала перед глазами Янь Шицина, что невозмутимый маршал торопливо отвел взгляд, словно наткнулся на нечто запретное и опасное.
Живой нрав Ся Чу часто заставлял забыть о его вторичном поле.
Но сколько ни закрывай глаза, подобные мелочи неизменно напоминали: перед ним Омега.
Хрупкое, уязвимое и прекрасное создание.
В груди Янь Шицина против воли шевельнулся первобытный инстинкт Альфы — непреодолимое желание защищать и оберегать.
Сглотнув вставший в горле ком, он постарался как можно ровнее произнести:
— Выдвигаемся сейчас?
Ся Чу как раз наставлял Первого малыша, чтобы тот вёл себя прилежно, и, не успев переключиться, отозвался тем же ласковым, певучим голосом, каким говорил с детьми:
— А давай-ка!
На лбу Янь Шицина вздулась сердитая жилка.
Волна наваждения мгновенно схлынула. Естественное притяжение полов едва не выродилось в отцовскую опеку.
* * *
На просторной кухне второго этажа тучный Кошмарный мясник мерно водил массивным тесаком по точильному камню.
Услышав за спиной приближающиеся шаги, он расплылся в предвкушающей, зловещей улыбке.
"И какого же неудачника принесло на этот раз?.."
Бедняга и не подозревал, что чат трансляции уже захлестнула волна искреннего сочувствия:
[Запомните эту физиономию: классический пример выражения «беда пришла, откуда не ждали»]
[Мясник, братан, беги пока не поздно!]
[У тебя ещё есть пара секунд на побег!]
[Хоть бы в этот раз обошлось без цензуры, мне до смерти интересно, что Янь Шицин с ним вчера сотворил]
[Раз маршал привёл с собой Ся Чу, значит, там точно ничего непотребного!]
[Ого, я сам ещё не понял, о чём подумал, а ты уже всё знаешь?]
[Зрелище не для слабонервных. Жалко бедолагу]
Ся Чу изредка поглядывал на всплывающие комментарии. Заметив сплошные причитания, он с подозрением покосился на спутника:
— Ты вчера уже был здесь?
Янь Шицин не стал отпираться.
— И что ты натворил? Зрители, похоже, до смерти тебя боятся, — с живым любопытством допытывался Ся Чу.
[Ха, насмешил! С чего бы мне бояться? (Господи, конечно боюсь!)]
[Да бросьте, я и страх? Не смешите! (Очень страшно, вырубай)]
[Я же не Мясник, чего мне-то дрожать? (По-моему, перед этим монстром любой бы наложил в штаны)]
Ся Чу с изумлением наблюдал, как комментаторы устроили форменный сеанс раздвоения личности, споря сами с собой.
Услышав пересказ этих реплик, Янь Шицин холодно мазнул взглядом по летающей камере.
Одного ледяного предупреждающего взора хватило, чтобы чат мгновенно вымер.
\#Трусливое стадо\#
После первой ночи участники быстро осознали истинную ценность баллов. Каким бы опасным ни казалось задание, ради солидной награды смельчаки всегда найдутся.
Мясник весело насвистывал незамысловатый мотивчик, чувствуя себя полным хозяином положения: поступь одного из гостей звучала совсем тихо и неуверенно.
Едва стихла последняя нота, дверь со скрипом отворилась.
Мясник вскинул голову, готовясь одарить наглеца самой кровожадной из своих ухмылок.
Но в следующее мгновение его лицо окаменело.
Зрители в чате покатывались со смеху:
[Ахаха, улыбка медленно сползает с лица.jpg]
[Ахаха, ну что, сюрприз удался?!]
[Мясник: Опять ты?! Почему снова ты?! (в ужасе)]
Мясник подскочил со стула так, будто под ним вспыхнул порох, и в мгновение ока состряпал подобострастную, собачью мину. Согнувшись в три погибели, он запричитал:
— Ой, господин хороший, какими судьбами к нам…
Ся Чу перевёл озадаченный взгляд с монстра на Янь Шицина:
— Это твой знакомый?
— С чего бы? — отрезал тот.
Заведись у него подобные подчинённые, он бы собственноручно выколол себе глаза.
Мясник виртуозно владел искусством прогибаться под обстоятельства и сделал вид, будто искренне не замечает неприкрытого отвращения. Расплывшись в заискивающей улыбке, он затараторил:
— Да где ж мне сыскать такую честь — служить под началом столь благородного господина! Я лишь издали благоговею перед его непревзойдённой доблестью!
[Доблесть: поза, в которой маршал вчера вбивал его в пол]
[Благоговение: положение лица, когда тебя мутузят, а ты вынужден улыбаться]
[Честь: редкая удача не пересекаться с этим Живым Яньваном каждый божий день]
Ся Чу было не до чтения комментариев, его куда больше заботила награда:
— Мы пришли выполнить задание с ужином.
Не успел он договорить, как Мясник испуганно замахал руками:
— Задание?! Какое ещё задание! Разве смею я утруждать столь почтенных гостей, пока сам стою у плиты?
— А как же баллы?.. — опешил Ся Чу.
— Забирайте! Всё забирайте!
Желание поскорее выставить гостей за дверь читалось во всём облике громилы.
На счёт моментально капнуло сто очков. Ся Чу и в самых смелых мечтах не рассчитывал на такую лёгкую добычу. Он замер в нерешительности, подбирая слова благодарности.
Однако эту заминку Мясник истолковал по-своему, решив, что гость остался недоволен.
Угодливо заглядывая в глаза, он торопливо накинул сверху ещё двадцать баллов.
"Теперь-то точно хватит?" — взмолился он про себя.
По правилам за поручение полагалась всего сотня. От такой щедрости опешил не только Ся Чу — чат трансляции тоже выпал в осадок.
"Серьёзно?! Так вообще можно было?!"
Этот неигровой персонаж оказался чересчур сообразительным и наделённым непозволительно широкими полномочиями!
В то же самое время в режиссёрской рубке старший техник едва не захлебнулся собственным чаем.
— Баг! Чистейшей воды баг! — с тоской воззвал он к главному режиссёру. — Вокруг этого Ся Чу дыр в коде с каждой минутой всё больше. Мы правда не станем снимать его с дистанции?
Режиссёр сохранял олимпийское спокойствие. Сдувая чаинки с поверхности термокружки, он невозмутимо парировал:
— И где тут его вина? Разве не Янь Шицин устроил этот беспредел?
Против хрупкого Омеги у техников ещё хватало смелости качать права.
Но переть против ходячего орудия судного дня по имени Янь Шицин никто из них не решился бы и под дулом пистолета.
Технический отдел дружно и безропотно прикусил языки.