— В таком шоу? Да откуда здесь взяться «беспомощному Омеге»?
Ся Чу как раз срывал с дерева пышные цветы, когда эти слова долетели до его ушей, заставив на миг замереть.
Голос звучал глухо, издалека. Вот только... под «беспомощным Омегой» этот неизвестный случаем не его подразумевал?
Сжав букет в руках, Ся Чу с любопытством заглянул за густые кроны.
* * *
Тем временем Лу Чуаньчуань, посмеиваясь, читал всплывающие на экране эфира комментарии:
— Раз уж вы так настаиваете, пойду взгляну, насколько же легко его обидеть.
Он небрежно отвёл в сторону ветку — и столкнулся взглядом с парой чистых, прозрачных, как родниковая вода, глаз.
Лу Чуаньчуань так и замер, а глаза его мгновенно вспыхнули.
До чего же красив!
Два глаза, аккуратный носик, губы — каждая черточка лица казалась до идеала совершенной, выточенной с невероятным изяществом.
Будучи заядлым ценителем внешней красоты, Лу Чуаньчуань почувствовал, как сердце ёкнуло. Он радостно замахал рукой:
— Привет-привет!
Ся Чу слегка изогнул бровь.
Пока незнакомец разглядывал его, Ся Чу изучал встречного.
Перед ним явно стоял Альфа — судя по росту и широкому размаху плеч. Впрочем, от привычных представительных Альф его отличала аура. Выглядел парень совершенно безобидным, подвижным и... почему-то странно знакомым?
Ся Чу задумчиво прищурился, а через пару мгновений хлопнул в ладони — осенило!
Вырос бы Старшенький, он, скорее всего, обладал бы точно таким же характером.
Из-за этого внезапного сходства Ся Чу задержал на нём взгляд чуть дольше обычного. Под этим вниманием Лу Чуаньчуань невольно смутился и нервно поправил упавшую на лоб чёлку:
— Красавчик, а тебя как звать?
Опасный огонёк вспыхнул в глазах Ся Чу.
«Красавчик?»
[Мать моя, ну и жажда крови!]
[Назвал красавчиком — и сразу на грани смерти! Почему Янь Шицину за флирт достаются только кокетливые вздохи, а этот парень будто наступил на минное поле?]
[Да что ты понимаешь, это же классические двойные стандарты!]
[Обычные любовные игры, ничего нового ╮(╯╰)╭]
Лу Чуаньчуань внезапно почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Наводящий инстинкт сработал мгновенно: изгибаясь гибким леопардом, он отскочил назад, продемонстрировав взрывную реакцию.
Оказавшись на безопасной дистанции метра в три, он с облегчением приложил ладонь к груди и с чувством выдохнул:
— Ух... Чуть головой не расплатился!
Зрители в чате дружно заслонили лица руками.
[Пусть он и выглядит полнейшим раздолбаем, но реакция у нашего Чуаньчуаня реально моё почтение!]
[Вот же наглец! Зато шустрый, гад.]
Лу Чуаньчуань расплылся в улыбке, разглядывая собеседника:
— У тебя же там что-то припрятано, да?
Ся Чу лишь неопределенно вскинул бровь.
Он слегка приподнял руку, и в то же мгновение элегантный «браслет» на его запястье ожил. Изящные кольца разжались, и четыре смертоносные ядовитые змейки одновременно подняли переднюю часть тела, уставившись на чужака совершенно холодными, невыразительными глазами.
У Лу Чуаньчуаня отвисла челюсть:
— Вот это... ни хера... себе.
Старшенький оскалил крошечные клыки и угрожающе прошипел:
— Шагнешь ближе — откусим по самую шею!
Лу Чуаньчуань замер, будто окаменев от ужаса.
Руководствуясь золотым правилом «не трогай — и тебя не тронут» (а также трезвым пониманием, что ввязываться в драку себе дороже), Ся Чу про себя усмехнулся и вовремя решил отступить, собираясь развернуться и уйти.
Однако в следующую секунду Чуаньчуань очнулся.
Он с восторгом прижал ладони к щекам, а его глаза вспыхнули яркими искорками:
— Мамочки, до чего же круто!
Ся Чу ошеломлённо моргнул.
«Чего?..»
— Держать в качестве питомцев ядовитых гадов — это же невероятный стиль! Слушай, а продай мне одну из своих змеек? — воодушевленно выпалил парень.
Взгляд Ся Чу мгновенно обдал его лютым морозом.
— Это мои дети, а не питомцы, — чеканя каждое слово, произнес он.
Змейки тоже гневно задрали мордочки, а их узкие вертикальные зрачки наполнились яростью.
Лу Чуаньчуань, казалось, ничуть не обиделся. Он с полнейшим пониманием кивнул:
— И то правда... Таких редких тварей жалко отдавать. Это вполне логично... Ну а замуж за меня пойдешь?
Ся Чу глаза вылупил.
«Чего-о?!»
Малыши дружно издали брезгливое «Фу-у-у!».
Лу Чуаньчуань считал свою логику безупречной:
— Смотри: мне нравится твоя внешность, а еще я безумно люблю змеиный яд. Если ты выйдешь за меня, я получу и тебя, и твоих змей. И вам разлучаться не придется!
У Ся Чу нервно дёрнулся уголок губ.
Шок от спонтанного признания быстро сменился глубоким сомнением в душевном здоровье собеседника.
«Он что, реально с приветом?»
— У-у-у... — Лу Чуаньчуань вдруг оглянулся по сторонам, с каждым мгновением всё больше озадачиваясь: — Да откуда ж несёт такой дикой жаждой убийства?
[Янь Шицин: «Ну как вам моя шляпа? Достаточно зелёная?»]
[Вот и доигрался! Поэмы он писал, интриги плёл... Теперь твоей женушкой вовсю пренебрегают другие, а ты можешь только смотреть!]
[Янь Шицин: «Вы меня вообще за живого не считаете?»]
[Уровень чернения Янь Шицина: 100%. Уровень чернения Ся Чу: 100%. Змейки: отменили чернение, с удовольствием запасаются попкорном... Вот как у него получилось двумя фразами напрочь рассвирепить сразу двоих?!]
[Дружеское предупреждение: все действия кумира — на его собственной совести! Что бы этот придурок ни вытворял, материте только его, фанаты Чуаньчуаня за такое ответственности не несут!]
— Кажется, вон там...
Чутьё у Лу Чуаньчуаня действительно было отменное: в конце концов он точно указал на место, где притаился Янь Шицин.
Ся Чу задумчиво проследил за его взглядом. Правда, в густой изумрудной листве не проглядывало даже силуэта.
На губах Ся Чу заиграла едва заметная улыбка.
«Я оставляю его тебе... Позаботься о нём».
В ответ прошелестел лишь ветер да застрекотали вечерние цикады.
Сказав это, Ся Чу спустил Четвёртого малыша на землю, а сам вместе с остальными троими сбежал подальше.
Нужно было предоставить кое-кому полную свободу действий.
Отойдя на приличное расстояние — туда, где шум возможной драки уже не долетал, — он обустроил привал и развел костёр, принимаясь за ужин.
Спустя полчаса перед ним появился Янь Шицин. На его руке кольцами обвился Четвёртый.
Они действительно вернулись вместе.
Ся Чу с иронией оглядел его:
— Больше не прячешься?
— Хватит с меня, — Янь Шицин поджал губы в лёгкой улыбке, а в его глазах блеснул задорный юношеский огонёк. — А то будешь прятаться дольше — кое-кто сбежит с другим.
Он ласково погладил Ся Чу по макушке и аккуратно опустил на его волосы сплетённый из лесных цветов венок.
Ушки Ся Чу мгновенно вспыхнули румянцем:
— Ты... неужели и раньше за кем-то так ухаживал?
Вторую половину фразы он выговорил почти шёпотом.
Впрочем, Янь Шицин превосходно уловил эти ревнивые нотки.
— Ни разу в жизни, — абсолютно серьезно откликнулся он. — Ты у меня первый.
Ся Чу недоверчиво покосился на него:
— Да ну?
— Правда, — Янь Шицин забрал у него из рук хворост и привычным движением раздул пламя. — Я совершенно не умею добиваться расположения.
Ся Чу округлил глаза, надул щёки и ткнул пальцем в венок у себя на голове.
«И вот это ты называешь "не умею"?»
Янь Шицин внимательно, до мельчайших деталей, разглядывал его лицо.
Всего пару дней не виделись, а скучал до безумия.
— Это другое, — уголки его глаз мягко изогнулись, а в глубине зрачков затеплился нежный, искрящийся свет. — Настоящее ухаживание всегда полно неопределенности. А у меня ошибиться шансов нет. Ты ведь всё равно мне не откажешь.
«Ишь какой самоуверенный нашлся!»
— Так что... — тихо продолжил Янь Шицин. — Я просто восполняю ту романтику, которую мы упустили в прошлом.
Ся Чу на миг замер.
— Ты ведь дулся на меня только потому, что решил, будто я люблю тебя лишь из-за малышей? — Янь Шицин склонился к самому его уху, едва ощутимым шёпотом спросив: — До сих пор так думаешь?
Ся Чу потёр вспыхнувшую мочку и поспешно отодвинулся:
— Не неси чуши! С чего бы мне...
Янь Шицин тут же сократил дистанцию, с улыбкой шепча почти в самые губы:
— Всё ещё ревнуешь к детям? Да разве можно сравнить мою любовь к этим сорванцам с тем, что я чувствую к тебе? Это и одной тысячной доли не стоит.
[Да о чём они там?! Что за шепотки?! Почему в этом шоу микрофоны до сих пор работают через одно место, а-а-а-а!]
— Говорю же, не ревновал я! — не выдержал Ся Чу и с досадой пнул его по голени. — Я что, ребёнок, чтобы к собственным детям ревновать?!
Вышло громче, чем он планировал.
Зрители в чате выпали в осадок.
[Обалдеть... У меня слов нет. Вы ссорились из-за ревности к детям?!]
[Ну ты даёшь, Ся Ся!]
[Сердце кровью обливается... Больше в жизни не поверю этим парочкам! У всех нормальных людей ссоры как ссоры, а эти двое с самого начала просто миловались на публику!]
Ся Чу свирепо уставился на Янь Шицина.
Тот лишь невинно развёл руками: мол, я-то при чём, я вообще шёпотом говорил.
Видя, что Ся Чу заливается краской до самых кончиков ушей и вот-вот сгорит от смущения и гнева, Янь Шицин ретировался. В голове судорожно закрутились мысли: то ли проявить властность и сходу прижать его к себе, то ли вовремя включить обаяние и принести повинную?
Пока он колебался, прямо между ними сверху вниз свесилась чья-то голова.
— Мать твою!
Ся Чу подскочил на месте чуть не на метр.
Бам!
Янь Шицин чисто на инстинктах впечатал кулак прямо в возникшую физиономию.
Увернуться Лу Чуаньчуань не успел — удар пришёлся аккурат в глазницу, мгновенно украсив его шикарным синяком, как у панды.
Впрочем, несмотря на тяжкие телесные, парень проявил несгибаемую волю к сплетням:
— Так вы, получается, парочка?
Ся Чу понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя и узнать визитёра.
Судя по всему, до этого Янь Шицин вместе с Четвёртым малышом уже успели выписать ему качественную трёпку: на лице красовались ссадины, а тело было живописно замотано бинтами. Но свили ли в его голове гнездо странные мысли, было непонятно. Даже в таком виде парень выглядел искренне счастливым: соскользнув с ветки вниз головой, он с дурашливой улыбкой протянул вперёд руки.
В ладонях у него сидела свежепойманная змейка.
— Смотри-смотри! У меня теперь тоже есть змея! — радостно сиял он.
Ся Чу перевёл взгляд с бинтов на бедную змейку. Вся злость мгновенно испарилась, уступив место глубокому сочувствию и милосердному пониманию: перед ним стоял законченный дурачок.
— Очень славно, — искренне кивнул Ся Чу.
— Хе-хе, мне тоже ужасно нравится! — сиял Лу Чуаньчуань, окрылённый похвалой такого же «ценителя».
* * *
Тем временем, пока папа с папочкой были заняты романтикой, малыши проявили полную сознательность. Строго следуя правилу «не смотреть на непристойности», они отвернулись и увлечённо затеяли прятки.
На этот раз прятались Старшенький, Второй и Третий, а водить выпало Четвёртому.
— Пять... четыре... три...
Закончив скучный отсчёт, Четвёртый малыш вяло развернулся, собираясь отправиться на поиски не менее скучных братьев.
Но едва он повернул голову, как его взгляд столкнулся со змейкой в руках Лу Чуаньчуаня.
Змейка была ослепительно белой. Но её чешуя не отдавала простой глухой белизной — под лучами солнца она переливалась перламутром, похожим на матовый серебристый нефрит.
А на самой макушке крошечной головки отчётливо угадывался нереализованный бугорочек — будущие рожки.
Четвёртый малыш так и застыл.
Маленькая белая змея до этого момента пребывала в глубочайшей апатии. Человек держал её ровно за шею, так что ни ужалить, ни вырваться она не могла. Да и толку-то? Она была самой обычной безобидной змейкой, без капли яда.
Однако вся её безысходность мгновенно улетучилась, едва их взгляды пересеклись.
«Какая красивая белая змейка...» — обомлел Четвёртый.
«Какой шикарный чёрный цзяо...» — затрепетала белая змейка.
В это мгновение само время словно замедлило свой ход.