Пока Ся Чу наслаждался беззаботным покойным уединением, Янь Шицин, хоть и урвал солидный куш при сбросе припасов, столкнулся с суровой реальностью: у группы совершенно не оставалось еды.
За два прошедших раунда ему удалось отжать целых восемь контейнеров, однако из съестного там обнаружились лишь две пачки сухих галет.
Маршал Янь поделил скудный сухпаёк на троих. Каждый откусил по крошечному кусочку — экономили как могли, не смея съесть лишнего.
Чжао Цянь бережно завернула остатки, убрала их в рюкзак и со вздохом уронила:
— Эх, как же мне не хватает Ся Чу...
Янь Шицин вскинул голову и наградил её ледяным прищуром.
Чжао Цянь мгновенно передёрнуло. Осознав, как двусмысленно прозвучали её слова, она спешно поправилась:
— Оговорилась! Я хотела сказать — соскучилась по его стряпне!
Ещё недавно у них имелось столько еды, что хоть отбавляй. Увы, переносить припасы между этапами запрещалось правилами, поэтому сейчас им приходилось давиться сухомяткой.
— Эх, интересно, чем там сейчас ужинает Ся Чу?
* * *
Сам Ся Чу на свой ужин ничуть не жаловался.
На новом месте, где они решили обосноваться, высилось сразу несколько пышных баобабов.
Баобабы нерядово называют «источником жизни в пустыне». Их исполинские стволы способны накапливать тонны влаги, а плоды вполне пригодны в пищу. Пусть мякоть у них суховатая и с ощутимой кислинкой, зато насыщают они моментально. Корни этих деревьев не менее полезны: выкопаешь упитанный корнеплод — вот тебе и сытный перекус. Настоящий кладезь ресурсов!
Кактусы, конечно, тоже запасают воду, но редко вымахивают выше двух-трёх метров. А вот баобаб взмывает ввысь метров на двадцать, а его ствол так широк, что трём взрослым людям едва ли обнять. К тому же одно такое дерево приносит по семь-восемь плодов и позволяет добыть пару-тройку сочных кореньев.
Если перевести это в цифры игровой системы: один плод кактуса давал 20 единиц сытости и 8 — гидратации. Плод баобаба в мгновение ока пополнял сытость на целых 65 пунктов, а съедобный корень прибавлял 35 очков сытости и 12 — влаги.
Ся Чу трудолюбиво собрал урожай, и вскоре за его спиной выросла внушительная гора из плодов и кореньев.
Третий малыш восторженно захлопал в ладоши:
— Папа такой крутой!
Вдогонку заскрипели и разрозненные аплодисменты живых кактусов. Мягкие, тоненькие голоски зазвенели наперебой, точно эхо:
— Папа крутой! Очень, очень крутой!..
У Ся Чу опустились руки: у него что, в один миг образовалась целая орава сыновей?
— Эй, вам нельзя так его называть! — Третий малыш тут же развернулся и принялся отчитывать неразумные растения.
* * *
Небо постепенно темнело. Стоило солнцу зайти за горизонт, как температура в пустыне стремительно поползла вниз. Ся Чу плотнее запахнул штормовку, поёживаясь от подступающего холода и раздумывая, как устроить ночлег, когда его отвлёк удивлённый возглас Первого малыша:
— Папа, а это что за штука?
Подойдя ближе, Ся Чу увидел у ног верблюда раздавленную четырехногую ящерицу. Длиной с указательный палец, тоненькая, она не пережила встречи с массивной тушей животного.
Ся Чу поднял ее за хвост, слегка поболтал в воздухе и неуверенно произнёс:
— Это... тоже можно съесть?
• [Конечно! Чистый белок!]
• [Ся-Ся просто разбаловался на прошлых этапах. В прошлом сезоне участники с первых дней глотали жуков, а под конец без единого мускула на лице уплетали скорпионов, сороконожек и куколок шелкопряда.]
• [Четырехногая ящерица весьма питательна! Зажарь на огне да зажмурься, когда будешь жевать.]
Ся Чу не видел комментариев в чате, но рассуждал точно так же: ценный источник белка, поджарить — и сойдёт.
— Это вкуснотища? — не поверил ушам Первый малыш. — Тогда я наловлю ещё! Кучу-кучу ящериц!
Мордочка верблюжонка упёрлась прямо в локоть Ся Чу. Если присмотреться, в этом мордастом силуэте таилось своеобразное очарование: пухлые губы, забавный хохолок на лбу и огромные выразительные глаза, излучавшие дурашливое добродушие, словно в них отражался весь окружающий мир.
• [О-о-о, верблюжонок такой милый! (подпёр щеку)]
• [А главное — у него уголки губ приподняты, будто он постоянно улыбается и корчит милые рожицы!]
• [Обожаю его неунывающий энтузиазм! Смотришь — и сразу настроение поднимается...]
Если во втором мире зрители ещё гадали, что за «баг» кроется в этих малышах, то теперь подобные темы почти не поднимались. Все свыклись с мыслью, что эта странная семья так и продолжит шагать рука об рука через любые испытания.
* * *
Чтобы зажарить добычу, требовался костёр. Ся Чу набрал сухих веток, подобрал под баобабом опавшие листья и разложил всё это на земле. Впрочем, раньше добычей огня всегда занимался Янь Шицин. Ся Чу впервые пробовал разжечь пламя сам — и полчаса спустя так и не добился результата. Он тер деревянную палочку до ломоты в суставах, но древесина лишь пускала дым, не давая ни единой искорки.
Третий малыш шевельнуться не мог, лишь беспомощно развёл руками.
— Я сам! Я сделаю! — Первый малыш, видя мучения папы и брата, воспылал сыновьим долгом: он просто обязан позаботиться о семье!
Энтузиазма ему было не занимать, да вот беда — вместо ладоней у верблюда имелись лишь раздвоенные копыта. Зажав палочку между пальцами ноги, он упёр её в дощечку и принялся исступленно крутить. Передние ноги верблюжонка мелькали так быстро, что слились в сплошное марево. Наконец деревяшка сжалилась, и из стружек пробился крошечный огонёк.
Едва заметный, но всё же настоящий! Первый малыш обрадовался:
— Раздуй скорее! Подуй на него!
Ближе всех к огню находился Бумажный человек. Прежде чем Ся Чу успел сообразить, что происходит, бумажный спутник наклонился и со всей дури дунул на едва теплившуюся искру.
— Эй, постой!.. — вырвалось у Ся Чу, но было поздно.
Выдох загробного хлада мгновенно накрыл смертный огонь. Искорка дрогнула и намертво угасла.
Ся Чу лишился дара речи.
Первый малыш уставился на костёр с абсолютным ошеломлением на морде.
Бумажный человек замер. Спустя пару секунд до него дошло, какую оплошность он совершил. Голова его уныло опустилась, призрак огня в глазницах угас до едва заметных точек, а сам плоский силуэт буквально излучал раскаяние.
Ся Чу тихо вздохнул и мягко погладил бедолагу по голове:
— Ты не виноват, — мягко произнёс он. — Я знаю, ты просто хотел помочь.
Бумажный человек виновато потеребил пальцы — этому жесту он научился у малышей:
— Но...
Ся Чу внезапно озарило:
— Слушай, а ведь ты умеешь призывать призрачный огонь! Может, опробуем его?
Попробовать так попробовать. Бумажный человек сомневался, выйдет ли толк, но, раз Ся Чу настаивал, выпустил из ладони нить потустороннего синего пламени и метнул её в хворост.
Призрачному огню не нужен был воздух: синее пламя за секунду объяло древесину. Ся Чу ловко соорудил над очагом простой треножник, разместив его на идеальной высоте — так, чтобы потусторонний хлад не спалил припасы, но позволил термически обработать их.
Завернув кусок плода баобаба в плотный лист, он уложил свёрток на самодельную решётку.
• [Барбекю на адском пламени? Разве нормальный живой человек до такого додумается?!]
• [Но мне, блин, капец как интересно, что из этого получится!]
• [Это... правда... съедобно...?!]
• [Не... знаю... я тоже... такое не пробовал...]
• [Спаси-и-ите... Вы... почему... так заикаетесь... У меня... дыхание прерывается...]
• [Дружеский совет: при чтении комментов не обязательно задерживать дыхание, ага~]
• [Спасибо... милая... спасла... мою душеньку... чуть не задохнулся...]
Пока зрители упражнялись в остроумии, Ся Чу снял свёрток с огня. Стоило слегка надрезать лист, как наружу вырвался упоительный аромат.
— Как вкусно пахнет... И кислинка пропала! Похоже, запекать плоды баобаба — самый правильный способ.
Ся Чу с предвкушением развернул лист.
И обомлел.
Чат замер в шоке.
Что это за маслянистая, глянцевая жижа, переливающаяся жутковатым фиолетовым блеском?!
Самое страшное: баобаб не случайно называют «обезьяньим хлебом» — его плоды по структуре действительно напоминают пышную буханку. Но то, что лежало в листе... выглядело как натуральное полужидкое желе!
• [Это что ещё за хрень?! Слайм цвета фиолетового металлика?!]
• [Похоже на полужидкую субстанцию, по текстуре вылитый желеобразный холодец...]
• [Я-то думал, что ко всему привык и меня не испугать тёмными кулинарными шедеврами Ся Чу... Низкий поклон, мастер, я был слишком наивен.]
• [Ся-Ся, да как тебе удаётся каждый раз превосходить пределы разумного?!]
• [Поздравляю Ся-Ся с выходом на новый кулинарный уровень! Раньше еда выглядела просто странно, а теперь меняет агрегатное состояние! В следующий раз ждём трансмутацию золота?]
Ся Чу осторожно ткнул чистой веточкой в подрагивающую массу. Поверхность поддалась, податливо прогнувшись. Поднося ладонь ближе, он почувствовал, как от «блюда» веет ощутимым холодом.
Что ж, чего ещё ожидать от адского пламени?
Он повернулся к малышам:
— Ну что, кто первым попробует?
Третий малыш молча уставился на него и задал философский вопрос:
— Папа, а почему не ты?
Ся Чу лишился аргументов: =.=
В повисшем неловком молчении Бумажный человек решительно сделал шаг вперёд:
— Давайте я. По крайней мере, я не отравлюсь.
Ся Чу с тяжёлым сердцем вгляделся в него:
— Ты уверен?
Бумажный спутник твёрдо кивнул. Первый малыш и Третий малыш, растроганные до глубины души, прижались к нему с обеих сторон.
Несмотря на вид героя, идущего на эшафот, бумажное тело проявило разумную осторожность: персонаж отщипнул крохотную капельку фиолетового желе и боязливо отправил в рот.
— Ну как? — Ся Чу даже невольно затаил дыхание. — Если совсем дрянь — плюнь!
Малыши сжались в комок, испуганно следя за каждым его движением.
Бумажный человек выдохнул облачко ледяного пара, проглотил кусочек и вынес вердикт:
— Вкусно.
Ся Чу с облегчением расправил плечи. Зачерпнув немного субстанции, он отправил её в рот.
Никакого отталкивающего запаха — лишь лёгкая сладость тростникового сахара и освежающий фруктовый аромат. Вопреки ожиданиям, мерзкой слизистости не ощущалось. По текстуре масса напоминала сочную мякоть спелого винограда: сбалансированная кислинка переплеталась со сладостью и едва уловимой, приятной терпкостью, а сама мякоть приятно похрустывала на зубах.
Итог: это было действительно безумно вкусно.
Единственным нюансом оставался потусторонний холод, унаследованный от адского пламени. Проглотив угощение, Ся Чу приоткрыл рот...
И выдохнул струйку морозного воздуха.